Андрей Шестаков – Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры") (страница 11)
– Ох, Андрей, погорим мы с этой твоей авантюрой. Вот уволят тебя без выходного пособия к чертовой матери, и самое главное, заметь, меня тоже вместе с тобой.
– Нет, не уволят, – зло, но оптимистично отрезал Соболев.
– Это почему же ты так уверен? – саркастически усмехнулся Степной.
– Мы с тобой уже обсуждали эту тему. Партноменклатуре нужны толковые профессиональные исполнители, чтобы было кому делать черновую работу. Да и потом на кого они свои ошибки сваливать будут? Так, что вперед с верой в победу, – заключил полковник, энергично развернулся и походкой победителя направился к выходу из кабинета зама.
24 декабря 1987 года (четверг) – 10.00. Москва, КГБ СССР
Капитан Рязанцев и старший лейтенант Тоболин, оба в штатском, стояли навытяжку в кабинете начальника 1 отдела 6 управления КГБ СССР полковника Соболева.
Тоболин получил приказ о вызове к высокому начальству еще в воскресенье, но не зная причину весь измаялся и выглядел человеком, наконец-то сбросившим с себя груз неведения. Рязанцев только под утро прилетел из Семипалатинска и выглядел лихим, но слегка обалдевшим от ночной бессонницы, связанной с незапланированным и длительным перелетом.
Только что подполковник Степной представил их своему начальнику и без приглашения хозяина кабинета присел за стол для совещаний. Соболев, внимательно смотрел на молодых кандидатов в аналитики. Рязанцев был старше, но немного ниже старлея, смотрел на полковника уверенно и даже несколько вызывающе. В то же время Тоболин, видимо из-за франтоватых усов, смотрелся солиднее и основательнее капитана, но его взволнованный взгляд, который был направлен немного поверх головы Соболева, свидетельствовал о некоторой неуверенности в себе. Рассмотрев все, что ему было нужно, Соболев резко и неожиданно поприветствовал младших офицеров:
– Здравствуйте, мальчики!
– Здравствуйте, дяденька! – без раздумий выпалил Рязанцев, и сам не успев еще до конца испугаться своей выходки закашлялся при попытке извиниться. Тоболин, пытавшийся в свою очередь что-то ответить застыл с полуоткрытым ртом. Смотревший в окно Степной резко развернулся в сторону Рязанцева и загремел голосом:
– Ты, что это себе позволяешь, капитан?
– Подожди, Юрий Александрович, – остановил зама Соболев. – Капитан правильно ответил на приветствие. Каков поп – таков и приход. Конечно, в другой раз шкуру бы с подлеца спустить надо было бы, чтобы знал, как с московским начальством разговаривать. Но нынче иные времена. Перестроечные. Так что пущай пока покуражится. Посмотрим такой же он бойкий и находчивый в работе, а то и пошлем потом до конца службы в сторону Северного Ледовитого океана осуществлять оперативное обеспечение миграции белых медведей и моржей.
Немного помолчав и как бы что-то взвесив, полковник уже гораздо в более строгой командирской манере продолжил:
– Церемонией знакомства предлагаю пренебречь. Я о вас все, что мне надо знаю. Требования к работе вам доведет подполковник Степной, могу только пообещать, что ее будет не просто много, а очень много. Теперь о главном, вас вызвали как кандидатов на участие в операции особой важности. Но для того, чтобы определить степень вашей профпригодности необходимо пройти специальную подготовку. Программа стажировки из-за дефицита времени очень насыщенная и вам предстоит интенсивно и плодотворно поработать. Проще говоря «пахать» придется по двадцать часов в сутки без выходных. Вся информация, которая до вас будет доводиться, относится к категории совершенно секретных сведений. Записывать ничего нельзя. Постарайтесь запомнить как можно больше, так как полученные вами знания и умения очень пригодятся в нашей дальнейшей работе. Это пока все, остальное до вас доведет подполковник Степной.
– Разрешите вопрос, товарищ полковник? – смущенно обратился Рязанцев.
– Слушаю вас, капитан.
– Какова конечная цель этой подготовки и характер операции, в которой нам предстоит участвовать?
– Хороший вопрос, как говорят наши главные противники – американцы. В сентябре следующего года на Государственном испытательном атомном полигоне под Семипалатинском в рамках международных договоренностей пройдут совместные советско-американские испытания. Для проведения операции по обеспечению безопасности данного мероприятия создается специальная группа, куда будут включены лучшие оперативники страны, работающие в экономической контрразведке КГБ СССР. Более подробно я отвечу на этот вопрос в случае успешной сдачи вами государственного экзамена по окончании стажировки.
– Кому экзамен будем сдавать и почему он государственный? – продолжал любопытствовать не в меру раздухарившийся Рязанцев.
– Стоп! – оборвал Соболев. – Сразу и навсегда запомните, каждый должен знать только то, что ему необходимо для выполнения своего задания. Позволю себе маленькое отступление. Еще в Экклезиасте говорилось – познание умножает скорбь. И это точно про нашу работу. В то же время принято считать, что любопытство – главная черта разведчика, но я полагаю, и контрразведчика тоже. Причем, не жажда копания в чужом белье, а именно любопытство исследователя делает оперработника настоящим контрразведчиком. В этих, казалось бы, явных противоречиях и кроется смысл нашей работы. Постарайтесь его постичь.
– Не знаю сможем ли мы оправдать надежды, которые на нас возлагает руководство? – озабоченно произнес Рязанцев.
– Должны! – жестко приказал Соболев, но тут же более человечным тоном добавил. – Поймите еще одну очень важную вещь. Учиться надо всю жизнь. Несмотря на вал текущей работы и домашние заботы. Всегда находите время для того, чтобы совершенствовать свои знания, шлифовать свой человеческий потенциал. Только тогда будете расти как личность и как профессионал. Сейчас вам будет трудно, но у вас есть прекрасная возможность сосредоточиться только на получении новых, неведомых вам знаний. Ловите момент. Если выдержите, сможете себя преодолеть и заставить работать на износ, будет из вас толк. Сами потом заметите, что стали намного грамотнее и профессиональнее. Так что дерзайте. Можете идти.
– Есть, – на этот раз четко и дружно ответили стажеры и почти строевым шагом двинулись на выход.
– Подполковник Степной задержитесь на минуту, – обратился к заму Соболев и добавил для стажеров, – А вы, товарищи офицеры подождите товарища подполковника возле его кабинета.
Подождав пока, стажеры выйдут. Соболев обратился к Степному:
– Теперь Юра быстро готовь чистовые варианты плана стажировки. Ребят зашифруешь, Рязанцева как «Альфу», Тоболина, как «Омегу».
– Это еще зачем? – попытался возразить зам.
– Для прикрытия. В документах, когда их сообщения будут читать в контрразведке и особенно в военной контрразведке не должны знать, что речь идет об оперативниках, пусть думают, что это наши агенты.
– Не очень понятно, но…
– Потом, Юра, тебя люди в коридоре ждут.
– Как впечатление? – не выдержал Степной.
– Нормально. Думаю, именно таких парней как этот Рязанцев, нам катастрофически не хватает. Мы все боимся сказать вышестоящему правду и поэтому нашей страной руководят, то невменяемый Брежнев, то предатель Горбачев.
– Ты поосторожней в выражениях, Андрей, – предостерег зам.
– Хорошо. И еще… Надо чтобы весь цикл обучения наших аналитиков был направлен на умение действовать самостоятельно, как будто им предстоит работать в тылу врага.
– Ну, ты хватил Андрей Иванович, – возмутился зам и хотел высказать свое недовольство, но полковник не стал его слушать.
– Пока ты будешь заниматься доводкой плана обучения, стажеры пусть заполнят все необходимые анкеты. Поручи своему особо доверенному кадровику протестировать их. В плане предусмотри весь проверочный комплекс: наружное наблюдение, «прослушка» телефонов, «подстава» агентов, провокация…
– Андрей Иванович, – с укоризной перебил Степной, – в рабочем варианте все это учтено.
– Молодец, не забудь, чтобы с ними поработали психологи. Передашь план я быстро согласую с генералом. Но ты не жди, сейчас же направляй их на обработку к кадровикам, далее по твоему плану. Завтра в 14.00 жду их на вводную лекцию.
– Будет сделано, – заверил Степной, – только почему «Альфа» и «Омега», а не к примеру «Кирилл» и «Мефодий»?
– Это первая и последняя буквы греческого алфавита. В откровении от Иоанна Богослова сказано: «Аз есьм Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний».
– Что-то мудрено больно, попроще нельзя?
– Попроще? Эти два парня наша главная с тобой надежда в этом практически безнадежном деле. На сегодня и на ближайшие девять месяцев – это наше все, – думая уже о чем-то другом загадочно ответил Соболев.
– Понятно, – проникся состоянием начальника Степной и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.
Как только стажеры вышли из кабинета полковника Рязанцев, на правах старшего по званию заговорил первым.
– Ты из центрального аппарата? – обратился он к Тоболину.
– Да, я аналитик из экономической контрразведки и меня зовут Олег.
– Очень приятно, – протянул руку Рязанцев. – А я Максим, можно просто Макс, опер из Семипалатинска. Тоже в «шестерке» работаю. Меня ночью подняли и в аэропорт повезли, а там на рейсовый ИЛ-86 посадили. Начальник отдела до самого трапа провожал и напутствовал так, что я думал меня нелегалом за границу на парашюте, забросят.