Андрей Шестаков – Неправедный ветер (Интерпретация января 2022) (страница 2)
– Так ты значит у нас английским владеешь… – констатировал Салимов.
– Он лучший в АВОКУ по английскому был… – вновь не выдержал Аян.
– Да замолчишь ты сегодня или нет… – от возмущения едва не выругался полковник.
– Только по английскому, – чтобы отвлечь полковника от нападок на друга, начал объяснять Ахметов, – в остальном, как все. Были ребята посильнее.
– Приехали, – оживился Муратов.
После того как не спеша расположились возле богато накрытого стола, немного выпили и закусили, полковник дал команду начинать игру. Завершив первую бильярдную партию разгромной победой над молодежью, Салимов с явной неудовлетворенностью констатировал:
– Эх, молодежь… Аналитик говоришь? А играешь ты неважно.
Ахметов молчал, не зная стоит ли объяснять, что играл в бильярд первый раз в жизни.
– Ладно, пойдемте выпьем, закусим, а потом вы вдвоем одной командой против меня. Если проиграете под стол залезете и кукарекать будете, – смеясь распорядился полковник.
В третьем часу ночи, после очередной проигранной партии Муратов взмолился:
– Дядя, мне завтра с утра новому начальству этого… нефтяного госхолдинга представляться, если я такой помятый явлюсь меня охрана даже на порог офиса не пустит.
– Слабоватые нынче комитетчики пошли, – засмеялся полковник – Ну да, ладно. Все равно играть с вами не интересно. Сейчас выпьем на посошок и по домам. А ты, старлей, завтра с утра ко мне в кабинет. Расскажешь о себе, посмотрим, стоит ли тебя в АТЦ направлять…
– Так, там же все равно генерал Амирбеков должен решать…, – опять встрял Муратов.
– Молчать, – лениво скомандовал полковник и попытался продекламировать, – Капитан, никогда ты не станешь майором… Как там дальше у Высоцкого?
Друзья молча переглянулись.
– Эх вы, потерянное поколение, – махнул рукой кадровик и уже более сурово выговорил Муратову, – и не твое это дело, Аян, вмешиваться в разговоры старшего по званию. Иди машину вызывай. А ты, старлей, – повернулся полковник к Ахметову, – чтобы сегодня в десять ноль-ноль был у меня.
Ровно в 10.00 Ахметов, в форме старлея морской пехоты, постучал в дверь кабинета полковника Салимова.
– Разрешите войти, господин полковник?
– Заходи, – позволяя, махнул рукой хозяин.
Старлей почти строевым приблизился к столу и начал представляться:
– Господин полковник…
– Не ори, – морщась пресек Салимов. – Что у вас у военных за манеры? По кабинету, как по плацу… Орать во все горло, как на параде… Запомни, старлей, высокие кабинеты тишину любят.
Не обращая внимания на Ахметова, по-прежнему стоявшего по стойке смирно, полковник не спеша подошел к шкафу, открыл потайной мини-бар, достал два бокала, плитку шоколада и бутылку коньяка. Расставив все на столе и осмотрев композицию, удовлетворенно хмыкнул. Усаживаясь в кресло, взглянул на перекидной календарь и пробормотал:
– Совещание провел, людей на трудовые подвиги настроил, пора и о своем здоровье подумать, – после чего уже громче дал команду. – Что стоишь как истукан, закрой дверь на ключ и присаживайся.
Полковник на четверть наполнил бокалы и продолжил поучения:
– В кабинетах чокаться, как и орать не принято, даже если ты командир мотострелковой роты. Говоришь «прозит», глядя в глаза собеседнику и поднимаешь бокал. Пьешь медленно и мелкими глотками, задерживая напиток во рту, а не как вы военные привыкли, спиртягу стаканами и залпом глушить.
Проконтролировав, что старлей сделал все правильно Салимов, развалившись в кресле, распорядился:
– Твое личное дело я уже прочитал, там ничего интересного. Даже ушлая агентура военной контрразведки при пристальном изучении не нашла за что зацепиться. Поэтому давай поподробнее с того места как ты попал в КФОР на американские курсы аналитиков.
– На пост приехал вестовой и передал бумагу командиру, тот вызвал меня и приказал двигать в штаб, – доложил Ахметов.
– Ты от этих военных рапортов давай… начинай отходить. Ты же аналитик. В твоем рассказе вышестоящему начальнику все должно быть красиво и логично, а не так кратко и бестолково. События должны плавно перетекать из одного в другое. Понятно?
– Так точно, – выпалил Тимур.
– Ну вот опять. Чтобы я этого больше не слышал, а то выгоню. Понятно?
– Да.
– Уже лучше, но работы с тобой еще не початый край.
Полковник сделал перерыв на новую порцию конька и проследив как старлей произносит «прозит» и пьет, сделал заключение:
– На курсы аналитиков тебя видимо майор, который в штабе остался, определил. Как его фамилия была?
– Бериков.
– «Редкая» фамилия, – с иронией заметил Салимов. – А как ты ее узнал, ведь у вас только позывные в ходу были?
– Когда в минобороны командировочные и проездные документы выдавали, там вместе с моей его фамилия напечатана была.
– Дилетанты, – сделал заключение полковник. – Фамилия левая. Майор скорее всего из ГРУ. И тебя они за твой английский язык в эту армейскую разведку просматривали, но почему-то ты им не приглянулся… Мне тоже… Со своим скудным словесным багажом ты на тугодума больше «тянешь», чем на аналитика. Будем смотреть дальше. А как ты к нам в КНБ попал?
– Сразу после возвращения из Косово, пока я еще в распоряжении Минобороны был, меня куратор из военной контрразведки вызвал и сделал предложение, предупредив, что оно сильнее приказа и от него нельзя отказываться, а то завтра же поеду в самый захудалый гарнизон, где сопьюсь и бесславно закончу свою карьеру.
– Логично, – удивился полковник и продолжил наставления. – Ты когда рассказываешь, одновременно следи за состоянием собеседника, и чтобы он не «остыл», успевай подливать потихоньку в бокалы.
Убедившись, что старлей все понял правильно, Салимов задал очередной вопрос:
– Как же тебя так быстро в ВКР зачислили?
– Кадровик военной контрразведки с утра до вечера заставлял меня писать и собирать какие-то документы, а затем направил в это ваше здание. Здесь еще неделю комитетские кадровики мурыжили, постоянно что-то выясняли и уточняли, а потом со мной долго говорил какой-то вальяжный и одновременно суетливый полковник, который все время куда-то звонил и ему постоянно звонили. После чего меня определили в столичный отдел военной контрразведки.
– Так, понятно. «Баевская» команда уходила, а мы уже заходили на их место. Вот их кадровики и торопились. С тобой после зачисления кто-нибудь из старых кадровиков Комитета связывался?
– Нет.
– Точно? – с подозрением посмотрел на Ахметова полковник.
– Да, – твердо ответил старлей.
– Хорошо, а как ты с моим племянником познакомился?
– С Аяном? Так, в одном ночном клубе…
– Все, дальше не продолжай. Сценарий посещения им подобных заведений мне досконально известен из полицейских протоколов. Сейчас он правда каким-то образом посдержаннее стал, – заметил Салимов и испытующе посмотрев на старлея задал вопрос – Твое влияние?
Тимур замялся не зная, что ответить.
– Старлей у тебя девушка хотя бы есть? – смеясь спросил кадровик.
– Была…
– Да неужели? – не дослушав еще больше развеселился Салимов. – А можно поподробней?
– Заскучала без внимания. Не понравилось ей, что я все время на работе…
– Известная проблема, – серьезно поддержал полковник. – Ты не обижайся. Такая у нас кадровиков работа. Мы все должны про наших офицеров знать, чтобы не проспать агента какой-нибудь иностранной разведки в наших рядах. А девушки у тебя еще будут ты у нас парень видный, геройский. Только по службе держись поближе ко мне и за Аяном приглядывай, и все у тебя будет в порядке. Давай заключительную, на посошок, и иди отдыхай. Я запрошу все отзывы о твоей работе и посмотрю, что можно будет из тебя сделать.
– А к генералу не надо будет? – озадаченно поинтересовался слегка захмелевший Ахметов.
– Ты вот точно, как Аян, – начал раздражаться Салимов. – Объясняешь вам объясняешь, а все как об стенку горох. Уясни раз и навсегда, что кадровую политику определяют не генералы, а те, кто готовит документы им на подпись.
Полковник в очередной раз пригубил из бокала, внимательно посмотрел на Ахметова и объявил приговор.
– Да, видно не зря тебя ГРУ забраковало. Во-первых, у тебя очень плохое общее образование. Во-вторых, каким-то образом ты пролетел мимо комитетских курсов, а значит в АТЦ тебе рано. Будем тебя туда готовить, но постепенно.
Салимов встал, вслед за ним вскочил и Ахметов.
– Что является главной задачей АТЦ? – спросил полковник, пряча бутылку и бокалы в потайной бар.