Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 44)

«Русское духовенство сразу после подчинения Руси монголам стало проникать в среду завоевателей. […] Князья в это время довольно часто ездили к ханам, каждый раз их должны были сопровождать духовники. Проникновению христианства к монголам способствовали распространение среди них несторианства, веротерпимость, увод христианского населения в Орду. […] Миссионерство русского духовенства было вызвано, наряду с желанием проповеди христианства, и политической целесообразностью: обращение монголов могло ослабить зависимость Руси»[374].

Теперь о татарских ярлыках:

«Из сравнения разных летописных сведений следует, что ярлыки должны были брать все князья, все митрополиты и епископы, и подтверждать их нужно было при каждой смене хана на троне. Иногда за ярлыками ездили послы. […] Ярлыки монгольских ханов кроме содержательного плана имели сакральную составляющую. Представляется обоснованным включить ярлыки митрополитам (впрочем, как и князьям) в систему архаической нормы – дарообмена. Вообще отношения русских правителей (в том числе церковных) вполне укладываются в рамки дихотомии подарок – отдарок. Ярлыки были главными “отдарками” монгольских правителей за “отдарки” – материальные и молитвенные приношения русских»[375].

«…на основании прямого действия ханских ярлыков русским митрополитам служители церкви получили судебный иммунитет от светской власти. Таким образом, держателем ярлыка являлась русская православная церковь в целом, представленная ее главой – митрополитом. […] в отличие от русских князей, стремившихся после ликвидации зависимости от Орды уничтожить все доказательства былого подчинения, русская церковь, напротив, старалась сохранять основания своих прежних привилегий. Именно поэтому коллекция ярлыков русским митрополитам впоследствии смогла стать эффективным оружием в борьбе с усиливающимся государством за сохранение своих прав в конце XV в.»[376].

«…период, в течение которого русская церковь получала ярлыки от ханов Золотой Орды 1267—1379 гг. За это время были выданы следующие ярлыки:

ярлык Менгу-Тимура митрополиту Кириллу (1267 г.);

ярлык Туда-Менгу митрополиту Максиму (1283 г.);

ярлык Токты митрополиту Петру (1308 г.);

ярлык Узбека митрополиту Петру (1313 г.);

ярлык Узбека митрополиту Феогносту (1333 г.);

ярлык Джанибека митрополиту Феогносту (1342 г.);

ярлык Бердибека митрополиту Алексию (1357 г.);

ярлык Абдаллаха митрополиту Алексию (1363 г.);

ярлык Мухаммада-Булака митрополиту Михаилу (1379 г.),

т.е. всего девять ярлыков, содержащих тот или иной перечень льгот и привилегий православного духовенства»[377].

В качестве примера приведем текст ярлыка выданного в 1313 г. ханом Узбеком митрополиту Петру:

«Это есть ярлык Узбека царя, Петру митрополиту, всея Руси чудотворцу. Вышнего и бессмертного Бога силою и волею и величеством и милостью его многою. Узбеково слово. Всем нашим князьям великим и средним и нижним, и сильным воеводам и вельможам, и князьям нашим удельным, и дорогам[378] славным, и польским князьям высоким и нижним, и книжникам, уставодержальникам, и учительным людским повестникам, и собирателям и баскакам, и послам нашим и гонцам, и даньщикам, и писцам, и мимоездящим послам, и охотникам нашим, и сокольникам, и пардусникам[379], и всем людям, высоким и нижним, малым и великим, нашего царства, по всем нашим странам, по всем нашим улусам, где наша, Бога бессмертного силою, власть держится и слово наше владеет. Да никто же обидит на Руси соборную церковь митрополита Петра, и его людей и церковных его; да никто же взимает ни владений, ни имений, ни людей. А знает Петр митрополит закон, и право судит, и управляет людьми своими по закону, в чем-нибудь: и в разбоях, и в поличном, и в татьбе, и во всех делах ведает сам Петр митрополит один, или кому прикажет. Да все покоряются и повинуются митрополиту, все его церковные причты[380], по первым изначала законам их, и по первым грамотам нашим, первых царей великих грамот и дефтерем[381]. Да не вступаются в церковное и митрополичье никто же, потому что то Божье все суть; а кто вступиться, а наш ярлык и наше слово не послушает, тот есть Богу повинен, и гнев на себя от него примет, а от нас казнь ему будет смертная. А митрополит правым путем ходит, да правым путем пребывает и спешится, да правым сердцем и правою мыслью всем своим церковным управляет и судит и ведает, или кому повелит так делать и управлять. А нам в то не вступаться ни во что, ни детям нашим, ни всем нашим князьям нашего царства и всех наших стран, и всех наших улусов; да не вступается никто же, ни в чем, в церковное и в митрополичье, ни в волости их, ни в села их, ни во всякие ловли их, ни в борти их, ни в земли их, ни в улусы их, ни в леса их, ни в ограды, ни в волостные места их, ни винограды их, ни в мельницы их, ни в зимовища их, ни в стада их конные, ни во всякие скотские стада, но все владения и имения их церковные, и люди их, и все причты их, и все законы их уложенные старые от начала их, то все ведает митрополит, или кому прикажет; да не будет ничто же перечинено, или порушено, или кем изобижено; да пребывает митрополит в тихом и кротком житии безо всякой голки[382]; да правым сердцем и правою мыслью молит Бога за нас, и за наши жены, и за наши дети, и за наше племя. И мы ибо так же управляем и жалуем, как прежние цари ярлыки им давали и жаловали их; а мы, по тому же пути, теми же ярлыками жалуем их, да Бог нас пожалует, заступит; а мы Божье бережем, и данного Богу не взимаем: а кто взимает Божье, и тот будет Богу повинен; а гнев Божий на него же будет, а от нас будет казнен смертною казнью; да то видя, и иные в боязни будут. А поедут наши баскаки, и таможенники, даньщики, поборщики, писцы по этим нашим грамотам, как наше слово молвило и установило, да все будут целы соборные церкви митрополичьи, ни кем, ни от кого не изобижены все его люди и все его имения, как ярлык имеет: архимандриты, и игумены, и попы и все причты церковные, ни чем никто да не будет изобижен. Дань ли для нас забирают, или иное что-нибудь: тамга[383] ли, поплужное[384] ли, ям[385] ли, мыт[386] ли, мостовщина ли, война ли, охота ли какая-нибудь наша; или когда на службу нашу с наших улусов повелим рать собирать, если захотим воевать, а от соборной церкви и от Петра митрополита никто же да не взимает, и от их людей и от всего его причта: те ибо за нас Бога молят, и нас блюдут, и наше воинство укрепляют; кто того и среди нас не ведает, что Бога бессмертного силою и волею живут все и воюют? То все ведают. И мы, Богу моляся, по первым же царей грамотам, грамоты им давали жалованные, а не изменяли ни в чем. Как то было прежде нас, так молвя, и наше слово установило. По первому пути которая дань наша будет, ни запросы наши накинем, или поплужное, или послы наши будут, или кормы наши и коней наших, или подводы, или корм послов наших, или наших цариц, или наших детей, и кто ни есть, и кто-нибудь, да не взимают, да не просят ничего же; а что возьмут, и они отдадут назад в тройне, если будет взяли за нужду великую; а от нас им будет не кротко, а наше око тихо на них не смотрит. А что будут церковные люди, ремесленники которые, или писцы, или каменные зодчие, или деревянные, или иные мастера каковы ни будь, или ловцы какого лова ни будь, или сокольники, а в то наши никто не вступаются и на наше дело да не забирают их; и пардусницы наши, и ловцы наши, и сокольницы наши и побережницы наши да не вступаются в них, и да не взимают у них дельных орудий, да не отнимают ничего же. А что закон их, и в законе их церкви, и монастыри, и часовни их, ничем да не вредят их, ни хулят; а кто начнет веру хулить или осуждать, и тот человек не извинится ничем же и умрет злою смертью. А что попы и дьяконы их, один хлеб едят, и в одном дому живут, у кого брат или сын, и тем, по тому ж пути, наше жалованье; когда кто будет от них не выступил, а митрополиту не служит, а живет тот себе именем поповским, да удалится, но дает дань. А попы, и дьяконы, и причты церковные пожалованы от нас по первой нашей грамоте, и стоят молящиеся за нас Богу правым сердцем и правою мыслью; а кто начнет не правым сердцем о нас молится Богу, то грех на нем будет. А кто будет поп, или дьякон, или причетник церковный, или простолюдин, кто-нибудь, откуда ни есть, митрополиту захотят служить и о нас Бога молить, что будет о них у митрополита в мысли, то ведает митрополит. Так слово наше учинило, и дали мы Петру митрополиту грамоту эту крепости ему для, да эту грамоту видя и слыша все люди, и все церкви, и все монастыри, и все причты церковные, да не окажут ему неповиновение ни в чем, но послушны ему будут, по их закону и по старине, как у них исстари идет. Да пребывает митрополит правым сердцем, без всякой скорби и без печали, Бога моля о нас и о нашем царстве. А кто вступиться в церковное и в митрополичье, и на того гнев будет Божий, а по нашему великому истязанию не извинится ничем же, и умрет злою казнью. Так ярлык дан. Так молвя, слово наше учинило»[387].

Как видим, хан Узбек повторил текст предыдущих ярлыков, в которых церковь выводилась из-под юрисдикции ордынских властей и освобождалась от всех видов даней и налогов, всем ханским подданным запрещалось трогать какое-либо церковное имущество, любому нарушителю грозила смертная казнь. За все эти привилегии от митрополита требовалось только молиться богу за хана, его семью и царство.