Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 36)

В. Татищев:

«…пошли к Торжку и, придя, град оный обступили в неделю 1-ю поста (сие прежде боя с князями), били пороками две седмицы. Новоторжцы, видя свое изнеможение, а помощи ниоткуда не надеясь получить, ослабели, и татары, взяв Торжок марта 15, весь сожгли, людей иных побили, иных в плен взяли, а за ушедшими гнались Селигерскою дорогою даже до Игнача креста, посекая людей, как траву. И только за 100 верст не дойдя Новгорода, возвратились, поскольку стало тепло, боялись между столь многих рек, озер и болот далее идти»[311].

Вероятно, воспользовавшись возникшей во время штурма неразберихой, часть горожан или пленных (из числа ранее захваченных) бежали на северо-запад в сторону Новгорода. Позднее за ними был отправлен в погоню монгольский отряд, который преследовал беглецов до Игнач-креста (в окрестностях озера Селигер). Изрубив всех, монголы вернулись в Торжок.

Появление этого отряда было воспринято новгородцами как попытка монгольского наступления на город. На самом деле перед этим небольшим отрядом задача осады такого крупного города как Новгород не стояла.

Причина, по которой монголы не стали развивать успех и вслед за взятием Торжка не пошли на Новгород, не ясна до сих пор. Самая распространенная точка зрения – они испугались приближения весны с ее распутицей и таянием льда на реках.

После взятия 5 марта Торжка у монголов оставался определенный резерв времени (ок. 6 недель до вскрытия рек) для осуществления похода на Новгород. Возможно, что после взятия Торжка монгольский корпус под командованием Бату начал движение в сторону Новгорода, а его авангард дошел до Игнач-креста. Однако, вероятно, в процессе этого движения Бату, получив известие о том, что подкрепление опаздывает, и понимая, что с наличными силами захватить многолюдный Новгород до наступления распутицы нельзя, повернул назад. Дело в том, что в случае длительной осады Новгорода распутица и разлив рек могли привести к тому, что монголы потеряли бы лошадей, а это практически гарантированно привело бы монгольскую армию к гибели. Впрочем, падеж монгольских лошадей мог произойти уже и после взятия, в результате длительной осады Новгорода, в процессе возвращения монголов в степь.

Естественно, существуют и другие точки зрения на то, почему монголы не пошли на Новгород:

«… по мнению современников, произошло чудо – монголы повернули назад! Каких только мнений не высказывалось по этому поводу, начиная от пресловутой распутицы и вплоть до того, что в Новгороде сидел союзник Батыя Ярослав, и потому грозный хан не стал громить его земли. В. Филиппов[312] высказал точку зрения, что в это время в город прибыл из Киева Ярослав Всеволодович с дружиной, и новгородцы в едином порыве выступили навстречу захватчикам. На мой взгляд, все было гораздо банальнее – Батый наконец получил достоверную информацию о том, во что обошлась Бурундаю победа на Сити, и понял, что шансов на победу над Новгородом – ноль»[313].

Оригинальную точку зрения высказал А. Карпов: «…могло быть и так, что двигавшиеся к Новгороду отряды затребовал к себе Батый, как раз в это время безуспешно осаждавший Козельск…»[314]

К началу марта основные силы монголов были рассредоточены на пространстве от Средней Волги до Торжка.

Вскоре после убийства великого князя монгольская армия широким фронтом стратегической «облавы» двинулась на юг. Фронт этой «облавы» раскинулся от восточных районов Смоленского и Черниговского княжеств на левом фланге до Рязанской земли на правом.

Восточную границу «облавы» историки определяют только приблизительно, от Средней Волги западнее Гороховца, севернее Рязани и к Козельску. (Если историки правы, то получается, что монгольские войска, двигавшиеся к Козельску от Углеча Поля и Костромы, шли по только что разоренной ими же территории. Возникает вопрос: где же они в это время брали фураж и продовольствие?) Западная граница совпадала с маршрутом движения отряда под командованием Бату.

Большинство историков предполагают, что Бату от Твери пошел вверх по Волге до устья Вазузы. Далее монголы, взяв Зубцов, прошли по Вазузе до ее истока, после чего захватили Вязьму и перебрались к истоку Днепра. Спустившись вниз по Днепру, Бату взял Дорогобуж, потом он, скорее всего, по Уже добрался до устья Болвы. Далее, вероятно, поднявшись по Болве, Бату перебрался в верховья Жиздры, по которой дошел до Козельска.

ВЗЯТИЕ КОЗЕЛЬСКА

Обстоятельства осады и взятия монголами Козельска описаны в Ипатьевской летописи и у В. Татищева.

Ипатьевская летопись:

«Так город разорил Владимир, попленил города Суздальские и пришел к городу Козельску, был в нем князь молодой именем Василий. Увидали же нечестивые, какой ум крепкодушный имеют люди в городе, словами обманными невозможно город взять. Козляне же совет сотворили, не сдаваться, Батыю сказав: “Хотя князь наш молод, но положим животы свои за него и здесь славу сего света примем и там небесные венцы от Бога примем”. Татары же бились, захватить хотели город, разбили городскую стену и взошли на вал татары. Козляне же ножами резались с ними, совет же сотворили выйти на полки татарские. И вышли из города, порубили камнеметы их, напали на полки их и убили татар 4000 и сами убиты были. Батый же взял город, убил всех и не пощадил детей и до сосущих молоко, а о князе Василии неизвестно и иные говорят, что в крови утонул, потому что очень молод был. С тех пор татары не смеют его называть городом Козельском, но город злой, потому что бились 7 недель, убили в нем у татар трех сыновей темников. Татары же искали и не могли их найти во множестве трупов»[315].

Летописец явно завысил количество убитых монголов. Вот что писал по этому поводу В. Чивилихин:

«Четыре тысячи убитых степняков – слишком много, потому что в таком случае и противников должно бы быть примерно столько же, а это маловероятно: в средневековом русском городе такого значения и площади все население едва достигало этой численности. Скорее всего, летописец допустил традиционное преувеличение ровно в десять раз, как это делал он и его коллеги во многих случаях.

[…] Когда в конце XIX века тянули через Козельск железную дорогу на Тулу, то при земляных работах посреди Батыева поля тронули груду человеческих черепов. […] Это были, несомненно, останки героической козельской дружины, потому что орда сжигала тела своих павших воинов в больших кострах. Так вот, черепов было по тщательному счету двести шестьдесят семь. Выходит, в последнем своем бою защитники Козельска, вышедшие из города на вылазку, могли убить около четырехсот врагов, но и сами сложили головы»[316].

В. Татищев:

«После разбития великого князя сам Батый возвратился в область Рязанскую и, недолго медля, дождавшись войск, посланных для разорения градов около Владимира, пошел в Вятичи ко граду Козельску, в котором был князь Василий, прозванием Козля. Сей хотя млад, но весьма храбр был и, слыша о нашествии иноплеменников, град весьма укрепил. И когда Батый приблизился, послал по всем градам области Черниговской и в Козельск, чтоб не противясь отдались, что некоторые учинили и получили от него мир. А Василий, учинив совет, положил обороняться за веру и отечество до последнего излияния крови. Люди же сами, бывшие во граде, согласились, хотя князь их млад, но им всем вместе жизни своей не жалеть, и лучше себе поставляли помереть, нежели веру поругать. И с тем присланного отпустили. Батый, услышав сего малого града столь жестокий ответ, рассвирепев, немедленно град обступил и стали бить пороками. Выбили стены немало и хотели идти во град, но здесь козельцы учинили прежестокий бой и, долго бившись, принудили татар оставить оное. И видя татар многих побитых, ободрились и той ночью, выйдя из града, так храбро на татар напали, что все оные великие войска в смятении бежать принудили, где их более 4000 побили, а в плен никого не брали. Но татары, осмотревшись и увидев, что оных мало, обступив их, отошедших от града, всех порубили и в тот же день город, уже без обороны бывший, взяли. Батый, въехав во град, так рассвирепел, что велел во оном всех, не щадя жен и детей, порубить и повелел его не Козельском, но Злым градом называть (калмыцкое Мау Балгасун), поскольку в течение семи седмиц доставая оный, потеряли трех знатных начальников от детей княжеских, и много войска их было побито»[317].

Столь длительная по времени осада Козельска, особенно в сравнении с продолжительностью осад других русских городов, заставляет искать объяснений. Р.Ю. Почекаев предлагает такой вариант:

«…осада Козельска представляется историкам очередной загадочной страницей кампании 1237—1238 гг., и они готовы предлагать самые фантастические объяснения того упорства, с котором Бату его осаждал. В самом деле: почему монголам было столь важно захватить этот маленький и стратегически вроде бы совсем не важный городок? Л.Н. Гумилев полагал, что, осаждая Козельск, Бату мстил черниговскому князю за участие его предшественника в убийстве монгольских послов перед битвой на реке Калке. В.А. Чивилихин, ссылаясь на результаты археологических раскопок, утверждал, что монголов привлекли хранившиеся в городе крупные запасы зерна: якобы козельцы, убедившись в неминуемости гибели, сожгли зерно, и именно это побудило монголов назвать Козельск “злым городом” и стереть его с лица земли. Полагаю, все можно объяснить гораздо проще, причем это объяснение вполне вписывается в алгоритм действий Бату на Руси. Он просто должен был захватить пограничный город очередного княжества и дождаться реакции со стороны местного князя – собирается ли тот предпринять ответные действия или нет. Именно поэтому Бату в течение семи недель сам осаждал Козельск, выматывая и своих воинов, и осажденных, и лишь убедившись в нехватке своих сил, был вынужден направить приказ отрядам Кадана и Бури присоединиться к нему и совместными усилиями взять город, на что все равно понадобилось три дня»[318].