Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 33)
«В источниках сохранилось разночтение по поводу места, из которого Ярослав прибыл во Владимир на княжение. В одних говорится, что он приехал из Киева, а в других – из Новгорода. […] Факт “заезда” в Новгород перед “возвращением” во Владимир мы считаем не только вероятным, но и необходимым. Именно из Новгорода Юрий ждал помощи, обозначая ее как «ожидание брата Ярослава». Именно с этой целью великий князь избрал в качестве своего базового лагеря реку Сить, расположенную на северной границе Владимирской земли и на южной границе Новгородской. Неужели кто-то думает, что безумный князь ожидал на Сити полков из Киева? Вся логика событий говорит о том, что Ярослав, спешно покинув Южную Русь, помчался к Новгороду, откуда вполне можно было быстро подвести войска»[290].
Теперь рассмотрим точку зрения тех, кто считает, что Ярослав сумел договориться с монголами.
«…монголы вообще никогда не начинали вторжения, не подготовив его разложением противника изнутри, нашествия Чингисхана и его полководцев всегда опирались на внутренний кризис в стане врага, на измену и предательство, на переманивание на свою сторону соперничающих групп внутри вражеской страны. При вторжении в империю Цзинь (Северный Китай) на сторону Чингисхана перешли жившие у Великой Китайской стены “белые татары” (онгуты), восставшие против чжурчженей племенами киданей (1212 г.) и нерасчетливо заключившие союз с захватчиками китайцы Южной Сун. При вторжении Джэбе в государство Кара-Китаев (1218 г.) на сторону монголов стали уйгуры Восточного Туркестана и жители мусульманских городов Кашгарии. Завоевание Южного Китая сопровождалось переходом на сторону монголов горных племен Юннани и Сычуани (1254—1255 гг.) и массовыми изменами китайских генералов. Так, неприступная китайская крепость Санъян, которую армии Хубилая не могли взять в течение пяти лет, была сдана ее командиром. Нашествие монголов на Вьетнам происходили при поддержке южновьетнамского государства Чампа. В Средней Азии и на Ближнем Востоке монголы искусно использовали противоречия между кыпчакскими и туркменскими ханами в государстве хорезмшахов, а затем между афганцами и тюрками, иранцами и хорезмийскими воинами Джелаль-эд-Дина, мусульманскими и христианскими княжествами Грузии и Киликийской Армении, багдадским халифом и несторианами Месопотамии, пытались привлечь на свою сторону крестоносцев. В Венгрии монголы умело разожгли вражду между католиками-мадьярами и отступившими в Пушту половцами, часть которых перешла на сторону Бату. И т.д. и т.п.
[…] Была ли Русь исключением из общего правила, принадлежавшего к основным в монгольской стратегии? Нет, не была. Ипатьевская летопись сообщает о переходе на сторону татар болховских княжат, поставивших завоевателям продовольствие, фураж, и – очевидно – проводников. То, что было возможным в Южной Руси, несомненно допустимо и для Северо-Восточной.
[…] Ярослав Всеволодович по складу характера был способен на заговор против брата, привлечение для этого кочевников было обычной практикой на Руси, он находился в эпицентре событий и ухитрился выйти из войны невредимым, сохранив дружину и почти всю семью. Монголы, всегда стремившиеся уничтожить живую силу противника, ухитрившиеся поразительно быстро и легко найти в заволжских лесах на р. Сить лагерь Юрия II, на дружину Ярослава, вступившую во Владимир, не обратили никакого внимания. Впоследствии Ярослав первым из русских князей поехал в Орду к Бату-хану и получил из его рук ярлык на великое княжение […] над всей Русью (в том числе Киевом). Если учесть, что Бату раздавал русским князьям ярлыки только на их собственные княжества, то естественно возникает вопрос: за что Ярославу такая честь?
[…] Союз с Ярославом Всеволодовичем позволял монголам не только решить проблему развала изнутри русского сопротивления, проводников в незнакомой стране и обеспечения продовольствием и фуражом, он также объясняет загадку отступления татар от Новгорода, уже 250 лет занимающую умы русских историков. Незачем было идти на Новгород, управлявшийся дружественным монголам князем»[291].
Определенная логика в этих рассуждениях присутствует. Однако есть авторы, например, Р.П. Храпачевский, которые считают, что одних только логических рассуждений, чтобы считать Ярослава предателем, явно не достаточно:
«…данное построение автором нерелевантно, так как посылки его силлогизмов необоснованны. Что я имею в виду – для того, чтобы его посылки были релевантны и корректны, он должен был сначала доказать (или хотя бы показать/проанализировать) следующее:
1. Как монголы проводили политику привлечения изменников или союзников в странах – объектах нападения, причем дифференцированно по отношению к:
а) правителям и членам правящих родов явных противников (например, проанализировать сношения с хорезмшахом и Теркен-хатунью, с императорами Цзинь и его родственниками, корейским ванном и т.д.);
б) соперничающим правителям вассальных или «обиженных» стран (пример – индикут уйгуров, халиф – враг Мухаммед б. Текеша, Арслан-хан карлуков, вассалы хорезмшаха и т.д.);
в) сепаратистам, формально не бывшим автономными правителями (всякие киданьские военачальники, объявлявшие свои “империи” на обломках Цзинь, китайские военачальники в Цзинь и Сун и т.п.).
Сделав это, надо систематизировать условия – как те, на которые монголы были согласны принять этих “предателей” (автономный правитель, вассал, просто военачальник/аристократ, стал подручным без всякого влияния, вообще наказан-унижен-казнен и т.д.), так и те условия, которых хотел добиться “воспитуемый”, сиречь потенциальный предатель.
2. Кто были предатели в известных и точно доказанных случаях коллаборациониста – их статус, их побуждения и на что они претендовали. Кроме того, здесь надо показать, как они входили в контакт, что они сообщали и как их принимали монголы – церемониал подчинения, жалованный им статус и т.д. Например – индикут уйгуров прибыл сам в ставку Чингисхана, сразу и прямо признал власть его над собой, вступил своими войсками в состав армии Чингисхана еще до войны с Цзинь, за что был признан автономным правителем и получил в жены дочь Чингисхана. То есть аналогичным образом посмотреть по остальным фактам по указанной схеме.
3. Показать, с какими из проанализированных в пп. 1—2 моделями (как монгольского подхода к коллаборационизму, так и подхода “предателей”) совпадает поведение Ярослава Всеволодовича.
И только на основе данного сопоставления по п. 3 можно будет утверждать что-либо. Если же такая работа не была проделана, то утверждения вышепроцитированной статьи не более чем публицистика»[292].
Автор, конечно, прав, однако он не может не понимать, что подобный анализ невозможен в принципе. Дело в том, что ни в одном из источников, рассказывающих о нашествии монголов, какой-либо информации о взаимоотношениях монголов и Ярослава в этот период нет.
Таким образом, точка зрения тех, кто считает, что Ярослав предал брата, вступив в сговор с монголами, скорее всего, неверна. Вопрос о том, где он был во время вторжения монголов, в Киеве или в Новгороде, остается открытым. (Лично мне точка зрения Хрусталева кажется более убедительной.)
БИТВА НА СИТИ
К сожалению, каких-либо подробностей о битве на Сити источники не сообщают. Вот что пишет по этому поводу В.В. Каргалов:
«Несистематический характер раскопок, отсутствие полного описания археологических работ на реке Сити, противоречивые мнения историков, степень правильности аргументации которых почти невозможно проверить, выдвижение “памяти народной” в качестве основного источника исследования – все это вызывает большие трудности при подведении итогов»[293].
Тем не менее ряд авторов сумели создать весьма подробные реконструкции событий, связанных с битвой на Сити. С. Ершов писал:
«Для штурма и взятия Ростова Великого, Ярославля, Вологды, Галича и разгрома войск князя Юрия Бату-хан должен был послать сильные отряды, не менее пяти туменов (тумен равен тьме), то есть 50 000 всадников, под общим командованием Бурундая. Ростов был взят 20 февраля 1238 года, затем отряд под общим командованием Бурундая разделился: часть его ушла на Ярославль; во главе основных сил Бурундай пошел на Углич, где еще разделил силы, образовав два (первый и второй) оперативных отряда для нападения на Сить. Третьим оперативным отрядом для нападения на войска князя Юрия с севера и северо-востока был ярославский отряд (около одной тьмы). Первым оперативным отрядом (две тьмы) командовал сам Бурундай, идя от Углича вверх по реке Верексе до Коя, затем на с. Воскресенское на Сити, Второй пошел от Углича на Мышкин – Некоуз – Лацкое – Семёновское, с отделением в Некоузе меньшей части отряда на Станилово. Ярославский (третий) оперативный отряд пошел по Волге, реке Мологе в устья рек Сити и Удрусы.
[…] первый оперативный отряд Бурундая скрытно сосредоточился вблизи села Воскресенское, а ярославский отряд в лесу на левом берегу Мологи выше села Ветрина, в районе потом построенной деревни Пенье (теперь в зоне затопления). Второй оперативный отряд, отделившийся от отряда Бурундая в Угличе и направляющийся через Мышкин – Некоуз – частью к Станилову, а в основном к семёновским обозам, также подошел скрытно. Этому отряду путь был ближе: до Станилова – 71 километр, а через Лацкое до Семеновского – 113 километров.