Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 31)
[…] Февраля 3-го дня во вторник Сыропустной седмицы пришли татары ко Владимиру и стали у Златых врат, приведши с собой из Москвы князя Владимира Юрьевича. И прислав ко граду, призвав на вал, немногих спрашивали, есть ли во граде князь великий. Но владимирцы, думая, что оные пришли крепость осматривать, стали по ним стрелять. Татары же сказали им, чтоб не стреляли, и, подойдя ближе к вратам, показали им князя Владимира, спрашивая, знают ли они сего князя. Братья его Всеволод и Мстислав, опознав брата своего, и все люди, смотря на него, плакали горько. Потом татары говорили, чтоб град отдали без бою, обещая им всем дать жизнь. Некоторые, видя татар великую силу, советовали тогда просить у татар мира на время, пока о том пошлют к великому князю просить его, не похочет ли их примирить. Но большая часть советовали, чтоб из-за одного всем не быть пленниками, надеясь на крепость града и свою храбрость, не хотели мира учинить. Татары, видя, что русские о мире не хотят говорить, убили пред очами их князя Владимира и потом обступили великим их множеством весь град, а обоз их стал пред Златыми вратами на рамени (на краю поля). Князи, поскольку были люди молодые, хотели, выехав за город, с татарами биться, но воевода Петр рассудил им, что “видя татар великое множество, невозможно нам малым числом их конечно победить. И хотя бы весьма посчастливилось их несколько тысяч побить, но, своих сто потеряв, более сожалеть, нежели радоваться, будем, ибо в таком многочисленном их войске тысяча побитых не видна будет. Если же из-за их силы и хитрости нам не удастся, то мы всем нанесем великую печаль и страх. Но довольно нам, когда можем из-за стен обороняться и град от нападения сохранять”.
[…] Татары часть их войска послали к Суздалю, который, взяв, Суздаль, сожгли, а людей всюду побивали и пленили. И та часть обратно со множеством плена возвратилась в субботу мясопустную февраля 7-го дня, другие же, пойдя, Юриев, Стародуб и другие грады взяв, разорили. Между тем у Владимира туры ставили и пороки готовили в пятницу февраля 6-го от утра и до вечера. Ночью же весь град огородили тыном, поутру в субботу стали пороками бить и выбили стены немалую часть, где люди, бившись в течение долгого времени, стали изнемогать, однако ж бились до ночи и во град их не пустили. Князи и воеводы, видя, что большего города удержать невозможно и оный может вскоре взят быть, а выйти из града было уже невозможно, поскольку всюду татары крепко стерегли, и собрались все к церкви в замок. […] Тогда княгиня великая с детьми, снохами и многие люди постриглись в монашеский чин и все причастились святых таинств. В неделю мясопустную февраля 8-го дня на первом часу дня приступили татары ко граду со всех сторон и начали бить пороками, мечущими во град великие каменья, которыми множество людей побили. И пробив стену у Златых, Ирининых и Медных врат и во многих местах учинив переметы чрез ров, вошли во град со всех строн и взяли новый град до обеда. Тут убили князей Всеволода и Мстислава Юрьевичей, а другие князи и войско ушли в средний град. Княгиня же великая со снохами и детьми, а также епископ и прочие, войдя в церковь святой Богородицы, заперлись. Но татары, вскоре взяв Средний град, поскольку не был укреплен и оборонять было уже некому, многих тут побили и пленили, спрашивая о великой княгине и ее детях. И уведав, что они в церкви заперлись, придя, немедленно двери выломили и, которые противились, тех побили. И войдя в оную, видя княгинь на полатях церковных, говорили им, чтоб сошли все, но они не послушались и стали камни бросать. Тогда татары, озлобясь, нанесли дров множество и зажгли в церкви. И тут погорели все бывшие с княгинями, а также вся утварь, и святые иконы, и все имение великого князя; чего татары пограбить и вынести не могли, все в церкви погорело»[273].
3 февраля монголы подошли к Владимиру. Великого князя в городе не было. (Незадолго перед этим Юрий, узнав от Всеволода о плачевных результатах сражения под Коломной, созвал военный совет, на котором принял решение отправиться к новому месту сбора войск.) Обороной города остались руководить князья Всеволод и Мстислав (1218—1238) Юрьевичи.
Вначале монголы подвели к Золотым воротам захваченного в плен в Москве Владимира Юрьевича, обещая освободить его и пощадить горожан, если те сдадут город без боя. После того как владимирцы отказались сдаваться, монголы, убив Владимира, разорили окрестности и, возведя вокруг города частокол, начали обстреливать его из камнеметов.
Приблизительно в это же время монгольский отряд захватил и сжег Суздаль.
8 февраля монголы, разрушив с помощью камнеметов в трех местах стены Владимира и завалив ров, предприняли общий штурм. Через проломы в стенах и по штурмовым лестницам они ворвались в город – Владимир пал. Жену Юрия – Агафью Всеволодовну (? – 1238) и епископа Митрофана вместе с их окружением монголы сожгли в церкви. Обстоятельства гибели Всеволода и Мстислава остаются неясными.
ДЕЙСТВИЯ МОНГОЛЬСКОЙ АРМИИ ПОСЛЕ ВЗЯТИЯ ВЛАДИМИРА
О действиях монголов после взятия Владимира источники повествуют, к сожалению, очень кратко. Так, например, в Ипатьевской летописи сразу же после рассказа о взятии Владимира идет описание осады Козельска.
Вот что написано в Новгородской летописи: «Окаянные же они оттуда пришли, взяли Москву, Переяславль, Юрьев, Дмитров, Волок, Тверь; тут же и сына Ярослава убили»[274],[275].
В связи с этим сообщением некоторые авторы обращают внимание на факт убийства монголами сына Ярослава:
«…рассмотрим только один эпизод – гибель в Твери безымянного сына Ярослава. Ярослав родился в 1191 г. А старший из известных нам его сыновей – Федор – в 1219 г. То есть Ярославу было 28 лет. Многовато для рождения первенца. Известно, что Ярослав был женат как минимум дважды. Первая жена – дочь половецкого хана Юрия Кончаковича. Детей от этого брака не было, что и послужило причиной развода. Вторая жена – дочь торопецкого князя Мстислава Удалого. А вот дальше начинаются версии. После битвы на Липице в 1216 г., где Мстислав и Константин – старший брат Ярослава – разбили Ярослава и Юрия, Мстислав отобрал у Ярослава дочь. По одной из версий Ярослав женился в третий раз, и именно эта третья жена и была той самой Федосьей, матерью Александра Невского. Сторонники того, что Феодосья была все-таки дочерью Мстислава, приводят следующие аргументы. Ярослав, а впоследствии и сам Александр, принимали активное участие в обороне Торопецкого удела от литовцев. В 1239 г. Александр избрал Торопец местом венчания с дочерью полоцкого князя. Такое внимание к этому городу со стороны Александра дает основание считать, что его мать была из Торопца, то есть дочь Мстислава. Отсюда делается вывод, что Мстислав отобрал у Ярослава дочь уже после рождения Александра. Однако сопоставим факты. Александр родился в 1220 г. В это время Мстислав уже в Галиче. Его союзник Константин уже два года как скончался, и на владимирском столе сидит Юрий – союзник Ярослава. У Мстислава просто нет возможности подтвердить свои требования реальной силой. То, что можно было сделать в 1216 г., совершенно невероятно в 1220 г. Логичнее другое предположение. А именно что Мстислав, отобрав дочь в 1216 г., впоследствии ее вернул. В 1217 г. Мстислав уходит на юг и начинает борьбу за Галич, которым и овладевает в 1219 г. В Торопце он оставляет своего сына Давыда. Однако в 1218 г. скончался Константин и на владимирский престол садится Юрий. Возникает реальная угроза того, что Юрий и Ярослав, мстя за поражение двухлетней давности, ударят по Торопцу. Наилучший выход для Мстислава – помириться с Ярославом, вернув тому жену. Что, по-видимому, Мстислав и сделал. И уже в 1219 г. родился Федор, в 1220 г. – Александр, в 1221 г. – Андрей. И вот такая плодовитость Федосьи и вызывает вопрос: а почему детей не было раньше? Ведь брак состоялся до 1216 г. Где же первенец? А вот как раз не исключено, что именно он и погиб в Твери зимой 1237 г.[276]».
Впрочем, есть авторы, сомневающиеся в существовании этого загадочного сына Ярослава:
«В отношении старших, великих князей нет ни одного случая, чтобы было неизвестно имя сына. С именами дочерей такие случаи изредка были (например, одна из четырех дочерей Всеволода I Ярославича, одна из трех дочерей Юрия Долгорукого), но в отношении сыновей – вещь недопустимая. Из всего “племени” от Всеволода I и до его потомка Ярослава Всеволодовича до нас не дошли лишь имена двух дочерей и…[277] сына Ярослава. У князя было восемь сыновей. Старший Федор умер трагично, прямо перед свадьбой, что подробно изложено в той же Новгородской 1-й летописи. Остальные семеро спокойно пережили нашествие. Возникает вопрос: а был ли сын?»[278]
Думаю, что, скорее всего, прав Д. Моисеев. Ведь если согласиться с мнением С. Пивоварова, то придется признать, что этот гипотетический сын Ярослава, прожив как минимум 22 года, был настолько незаметной личностью, что летописец не знал даже его имя.
Лаврентьевская летопись:
«И одни пошли к Ростову, а иные к Ярославлю, а иные на Волгу на Городец, и пленили все по Волге даже и до Галича Мерьского; а иные пошли на Переяславль, и его взяли, и оттуда всю ту сторону и города многие попленили даже и до Торжка. И нет места, ни сел таких редко, где бы не воевали на Суздальской земле. И взяли городов 14 кроме слобод и погостов в один месяц февраль»[279].