Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 17)

Что касается партизанской войны, то «…смерд, крестьянин или землепашец, даже перед угрозой набега не торопится все уничтожить: все, что может, он возьмет с собой, а что не может портиться, то зачем, может, кочевники возьмут, да не все? Может, разграбят, а не пожгут? А то, может, и совсем мимо пройдут, а ты сам взял да все уже и спалил, особенно зимой, вот и живи себе теперь в чистом поле. А ведь все нажито непосильным трудом, собрано, выращено»[168].

Кроме того, при дисциплине, царившей в армии Бату, и речи не могло идти о «грабежах, портивших большую часть фуража», и, следовательно, однодневный фуражный район орды составлял не 1500 дворов, а значительно меньше.

Седьмой метод.

«Русь времен Батыева нашествия – страна аграрная. И не просто аграрная, а кормящаяся за счет трехпольного земледелия с обработкой земли сохой и навозным удобрением.

Это значит, что на каждый крестьянский двор, чтоб семья с голоду не умерла, приходилась минимум одна лошадь и две головы крупного рогатого скота. Минимум! По-хорошему – больше. В какой-то мере для молока и мяса, но в первую очередь – для пахоты и навоза.

И это значит, что на каждую голову скота на зиму заготавливались корма – в течение всего лета и большей частью на заливных лугах, урожайность которых на порядки выше, чем урожайность лесной зоны.

Это значит, что к октябрю в деревеньке на тридцать дворов сена, соломы, овса и прочего корма, заготовленного на зиму для коров, лошадей, свиней и прочей твари по мелочи, было столько, что хватило бы на суточный прокорм 20 тысяч монгольских лошадей (запас на более чем 100 голов скота в расчете на более 200 дней стойлового периода).

Это – ровно один тумен (с учетом заводных и обозных лошадей).

[…] Иными словами – на прокорм одного тумена нужна была одна русская деревня из тридцати дворов в день.

Судя по археологическим раскопкам – это как раз самый типичный русский населенный пункт того периода. Хотя немало было и сел побольше.

Поход длился порядка 150 дней. Чтобы прокормиться в этом походе, 12 туменам требовалось разорить не более 2 тысяч деревень с населением 100—150 человек в каждой. Иначе говоря – оставить 200—300 тысяч человек без сена, без зерна и без мяса.

Были такие ресурсы на Руси XIII века?

А как же! По минимальной оценке численность населения Руси в то время – около 5 миллионов человек. По максимальной – более 10. Абсолютное большинство – крестьяне»[169].

Два замечания:

– во-первых, вызывает сомнение утверждение о том, что «деревня из тридцати дворов» – «самый типичный русский населенный пункт того времени»;

– во-вторых, говоря о численности населения, автор имеет в виду население всей Руси, забывая о том, что монголы в 1237—1238 гг. осуществили нашествие только на Северо-Восточную Русь.

Восьмой метод.

«Численность населения тогдашней Руси предполагается 10—12 млн – в основном сельского. Численность единичного сельского двора – 3—6 чел. Допустим, что существовали деревни (а они в среднем 1—3 двора) с единственной на всех лошадью. Итого – не менее 500 тыс. только сельских коней. А табуны княжеские, боярские, купеческие, дружинные и проч., которые и были символом благосостояния? Тогда количество лошадей на Руси – не менее 1 млн голов. Соответственно количество располагаемого “лошадиного” фуража. А еще можно изымать на фураж и зерно, запасенное для питания людей. Приравняем 10 людей к одной лошади – по количеству съедаемого за зиму зерна. Еще 1 млн “человеко-лошадей” можно прокормить за зиму. Итого – 2 млн условных лошадок. А ведь была и другая живность. А ведь кое-что монголы запасли и сами (не зря ведь они простояли лето на уже подчиненной Волге).

Отбиралось же все – подчистую. Именно поэтому последствия нашествия были столь гибельными. Полностью вычищенные запасы привели к гладомору. И разделение на отряды (3 или 4 в начале и т.н. “облава” в конце) – тоже от необходимости вычищать эти запасы. Естественно: по одной дороге гуськом, как Наполеон – такую орду не прокормишь.

Длительность нашествия – как раз и есть зимние месяцы. То есть вся Русь могла прокормить не менее 2,5 млн коней, тогда численность войска (3 лошади на человека) может быть и 800 тыс. Но не вся Русь была вычищена за ту зиму, а только треть – вот они и получаются 280 тыс. человек»[170].

Автор пишет о том, что численность населения Руси составляла 10—12 млн чел., однако это всего лишь одно из предположений, есть историки, которые считают, что эта цифра не превышала 6 млн чел. (см. Приложение № 1).

Итак, получается, что общая численность монгольской армии составляла, по разным методам подсчета, от 55 до 280 тыс. человек. Предлагаю читателю самому выбрать из этих цифр ту, которая ему понравится. Я же решил пойти самым простым путем и, отбросив самую большую и самую маленькую, вычислил среднюю, и у меня получилось ок. 110 тыс. человек.

Однако, часть монгольской армии, не менее двух туменов, составляла южный корпус прикрытия и в нашествии на Северо-Восточную Русь участия не принимала. Таким образом, общая численность армии вторжения составляла ок. 90 тыс. человек.

Глава 5

Военное дело на Руси в XIII в.

Процесс политического, экономического и военного дробления европейских стран в раннем Средневековье на Руси был усилен существовавшем порядком наследования. По нему власть передавалась не сыну, а младшему брату, после смерти которого – старшему племяннику, то есть сыну старшего из братьев в предыдущем поколении. В результате к 1230-м годам территория Руси разделилась на 13 земель-княжеств. В большинстве из них правили представители четырех великих домов, выделившихся из рода Рюриковичей:

– в Чернигове правили Ольговичи, потомки Олега Святославича (1055—1115);

– в Смоленске, Полоцке и Пскове – Ростиславичи, потомки Ростислава Мстиславича (1110—1167);

– во Владимире Волынском и Турово-Пинской земле – Изяславичи, потомки Изяслава Мстиславича (1091—1154);

– в Суздале – Юрьевичи, потомки Юрия Владимировича (1091—1157);

– в Рязани и Муроме правили князья – вассалы Юрьевичей.

Борьба шла за вакантные столы в Галиче, Киеве, Новгороде и Переяславле-Южном.

Процесс дробления Руси сопровождался децентрализацией вооруженных сил и уменьшением их численности. При этом на смену единой обороне страны пришла оборона каждого княжества в отдельности, причем задача отпора внешнему врагу не была главной – важнее стала защита от соседних княжеств.

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

До конца Х в. основной ударной силой русского войска была пехота, малочисленная кавалерия состояла из союзников-кочевников.

Со второй половины Х в. давление соседей-кочевников и оформление феодальной организации общества приводят к постепенному выдвижению кавалерии на первый план, и теперь уже пехота начинает играть вспомогательную роль.

В конце XI – начале XII в. кавалерия стала основной и главной ударной силой княжеских дружин. Даже городские ополчения стали конными, они набирались из профессиональных воинов и находились на содержании города.

К концу XII в. практически исчезло народное ополчение, а кавалерия стала делиться на два вида: тяжеловооруженная (копейщики) и легковооруженная (лучники).

Вооруженные силы земель-княжеств слагались из нескольких составляющих.

Первая и основная – княжеская дружина, то есть профессиональные воины, состоящие на службе у князя. Дружина состояла из двух частей – «боевой» и «кошевой».

Боевая часть дружины делилась в свою очередь на две части – «старейшую» или «лучшую», состоявшую из тяжеловооруженных всадников – опытных воинов-ветеранов, и «молодшую» – легковооруженных всадников, набранных из только что обученной молодежи, часто сыновей старших дружинников.

«Кошевая» часть – обозная, обеспечивала провиантом, фуражом и снаряжением боевую часть. Она состояла в основном из бывших дружинников, в силу возраста или по ранению не участвовавших в боях.

Дружина была организована по десятичной системе, то есть воины объединялись в десятки, десятки – в сотни, сотни – в тысячи. Соответственно, их возглавляли десятские, сотские и тысяцкие.

Количество воинов в княжеской дружине зависело в основном от места расположения и экономической мощи княжества. Южные княжества, находившиеся на границе со степью, имели наиболее сильные дружины. На севере Руси кавалерии уделяли меньше внимания. Природные условия заставляли развивать здесь пехоту и флот.

Вторая составляющая – дружины бояр-вотчинников (аналог европейских вассалов). Этих дружинников вооружали и снабжали сами бояре.

Третья составляющая – городские полки, собиравшиеся по решению городского собрания (веча) на определенный срок и составлявшие пешую часть войска. Оружие они получали из городских арсеналов. Крупные города в случае необходимости могли вооружить несколько тысяч горожан.

Четвертая составляющая – наемники, в основном из числа союзных кочевников (печенегов, половцев, торков и др.) – были конными лучниками. Число их обычно не превышало нескольких сотен.

Самым мелким подразделением было «копье», состоящее из командира и нескольких бойцов (средняя численность «копья» составляла 15—20 воинов). Несколько «копий» объединялись в «стяг», находившийся под командованием кого-либо из военачальников, который имел собственное знамя. «Стяг» мог выполнять самостоятельные задачи или входить в состав более крупного подразделения – полка. Число «стягов» в полку и «копий» в «стяге» было непостоянным.