Андрей Шаров – Искатель, 2001 №8 (страница 3)

— Вы лжете! В Нью-Йорке нет француза с таким именем. Как его зовут на самом деле?

Баньоли потупился.

— Габриель Муриу, — пробормотал он.

— Муриу?! — воскликнул дипломат и повернулся к Шаттуку. Судя по выражению его лица, консул был потрясен. — Вы наняли в качестве дворецкого Муриу? Да ведь он — едва ли не самый опасный из ныне живущих французов. За ним числятся по меньшей мере три трупа и побег с острова Дьявола!

— Что ж, по крайней мере, двое из четверых грабителей у нас в руках, — радостно проговорил инспектор Кофлин. — А скоро мы изловим и остальных.

Однако матерый полицейский волк заблуждался. Прошло несколько месяцев, а о Поле Камильери по прозвищу «Жокей» и Габриеле Муриу не было никаких известий. Оба как в воду канули. Тем временем Эжен Диазе и Морис Баньоли предстали перед судом, были признаны виновными и, получив по шестьдесят лет тюрьмы каждый, отправились в Синг-Синг.

Парижская полиция составила точные словесные портреты двоих оставшихся на воле грабителей. Вооружившись этими описаниями, нанятые Шаттуком частные сыщики трудились в поте лица. Сам банкир снял помещение на Пятьдесят четвертой улице и раз в месяц рассылал оттуда циркуляры во все полицейские управления мира, прилагая к ним опись похищенных у него драгоценностей, фотографии и отпечатки пальцев грабителей и обещания награды в двадцать пять тысяч долларов за сведения о местонахождении каждого из них. Так продолжалось три долгих года, и наконец в марте 1925 года на стол Шаттука легла телеграмма из Парижа, в которой сообщалось, что найдены часы, украденные из дома миллионера.

Альберт Шаттук отбыл во Францию с первым же пароходом. Выяснилось, что в ходе облавы на Монмартре местная полиция нашла в одной подозрительной лавчонке целый набор дорогих ювелирных изделий, в числе которых были и дамские часики американского производства. Взглянув на них, Шаттук без колебаний заявил:

— Да, именно эти часы я подарил жене в день нашей свадьбы.

Американскому мультимиллионеру представили бригадира Шолле, служившего в парижской «Сюр-те», и тот в доверительной беседе сказал Шаттуку:

— Причина, по которой вам до сих пор не удавалось изловить преступников, заключается в том, что вы слишком рьяно разыскиваете Муриу. В результате весь преступный мир знает о вашей охоте за ним. Эта история уже стала притчей во языцех. Муриу — корсиканец, а корсиканцы ненавидят полицию. Любой из них с радостью предупредит его об опасности, а в случае необходимости и возьмет под крылышко. А еще корсиканцы беззаветно преданы своим родным. Наверняка Муриу поддерживает связь с семьей. Вы ищите самого Габриеля Муриу, а я тем временем займусь поисками его родни.

Довольно скоро выяснилось, что Шолле был прав. Лихое братство Парижа, словно сговорившись, наотрез отказывалось давать какие-либо сведения о Муриу, но о его семье жулики рассказывали весьма охотно. У Муриу были отец, мать и двое братьев. Все они жили в Сен-Море, одном из пригородов Парижа. Глава семейства был болен и отчаянно нуждался в деньгах на лечение.

Шолле решил извлечь выгоду из этого обстоятельства, и на другой день в дом Муриу пришли два представительных господина. Один из них (бригадир Шолле) предъявил удостоверение члена попечительского совета местной больницы. Вторым посетителем был Альберт Шаттук.

Все семейство Муриу было в сборе: присутствовали отец, мать, двое сыновей, и все изрядно шумели. Посреди комнаты на стремянке стоял маляр и белил потолок.

— Мы из больницы Сен-Эмильон, — сказал бригадир Шолле главе семьи. — Вы недавно выписались от нас, а счет не оплатили. Если у вас туго с деньгами, с радостью представляю вам мсье Джонса, американского филантропа, который выразил желание познакомиться с вами.

Все семейство, как один человек, чинно поклонилось Шаттуку.

— Мсье Джонс, — продолжал «представитель больницы», — очень богат, как и большинство американцев. Он согласен оплатить ваше лечение и даже снабдить вас деньгами на первое время, но за это вы должны рассказать ему о своей семье. Он увлекается социологическими изысканиями и готовит к печати книгу о французских семействах.

Муриу слопал эту белиберду, как голодная рыбешка, заглатывающая наживку вместе с крючком и грузилом. Глаза его загорелись, и он важно ответил:

— С радостью расскажем все, что можем. Но почему мсье Джонс выбрал нашу семью?

Шаттук не растерялся и поддержал своего спутника, выдав новую порцию чепухи:

— Как я понимаю, один из ваших сыновей пошел по неправедному пути. Я изучаю судьбы таких детей. Разумеется, все, что вы мне сообщите, останется между нами.

Супруга Муриу приложила к глазам краешек передника.

— Вы о Габриеле? — с тяжким вздохом спросила она. — Мы уже несколько лет не получали от него вестей. Он и в детстве был злобным мальчишкой и не оправдал надежд своего отца…

— Неправда! — вдруг гаркнул маляр, спрыгивая со стремянки. Несколько секунд он гневно смотрел на незваных гостей, а потом на лице его появилась испуганная мина: он узнал Шаттука.

— Муриу! — вскричал бригадир Шолле.

— Болла! — ахнул банкир.

— Легавые! — заорал «маляр» и, проворно выскочив из окна, пересек двор, перемахнул через ограду и был таков.

Шолле бросился было вдогонку, но налетел на одного из братьев Габриеля Муриу, весьма некстати подвернувшегося на пути, и был вынужден отказаться от преследования.

— Ничего, — сказал бригадир. — Он вернется. Никуда не денется.

Приказав взять дом под круглосуточное наблюдение, Шолле призвал Шаттука запастись терпением, и потянулись недели ожидания. Муриу-старший тем временем почувствовал себя хуже и вскоре умер. Врач, который лечил его в последние дни жизни, был сотрудником «Сюрте», гробовщики — переодетыми сыщиками, а водитель траурного катафалка — полицейским инспектором. Но Габриель Муриу, похоже, знал об этом. Во всяком случае, на похоронах он так и не объявился.

В конце концов до полиции дошел слух о том, что у Габриеля Муриу есть любовница, Берта Мю-лон по прозвищу «Пеппи», известная парижская проститутка. Бригадиру Шолле не составило труда разыскать ее.

Как-то раз в баре к «Пеппи» подошел миловидный молодой человек и предложил угостить ее выпивкой. Но, по-видимому, проститутка догадалась, что этот щедрый малый — сыщик. Догадаться, впрочем, было нетрудно, коль скоро он предложил ей пятнадцать тысяч долларов за адрес Габриеля Муриу.

«Пеппи» покачала головой.

— Я люблю его, мсье, и останусь верна ему, — сказала она, и молодой человек ушел, несолоно хлебавши.

Бригадир Шолле был уверен, что «Пеппи» посещает своего любовника, и принялся следить за ней, но только стоптал башмаки и набил мозоли на ногах.

— Она утащила меня за город, — докладывал он Шаттуку. — Эта девка знает, что за ней следят. Она много раз видела меня и моих людей, поэтому вам лучше нанять частного соглядатая. Если она заметит его, то примет за ревнивого поклонника. В конце концов, они ходят за ней табунами.

Шаттук согласился и обратился в сыскное бюро, но первые заслуживающие внимания сведения поступили только на восьмой день. Сыщики сообщили, что дважды в неделю, по вечерам, «Пеппи» садилась на трамвай и уезжала, а возвращалась только наутро. Провожать ее сыщики не стали, поскольку Шаттук просил их докладывать о перемещениях проститутки в пределах Парижа, а трамвай, на котором она уезжала дважды в неделю, ходил за город.

— Ну, можно считать, что Муриу у нас в руках! — воскликнул бригадир Шолле, когда банкир рассказал ему о своих успехах.

Через два дня бригадир представил Шаттуку очередного сотрудника — рослого мужчину в форменном кителе работника трамвайного депо.

— Это инспектор Марулаз, — сказал он. — Новый вагоновожатый трамвая номер девятнадцать. Послушайте, что он говорит.

— Вчера вечером я вел трамвай и следил за пассажиркой по имени Берта Мюлон, — сообщил инспектор. — Она сошла в городке Шелез-Гурни, что в двадцати километрах ниже по течению Сены. Куда она отправилась после этого, мне неизвестно. Говорят, нынче утром она вернулась в Париж.

— Что же нам теперь делать? — растерянно спросил Шаттук, и бригадир пообещал отправить в Ше-лез-Гурни двух инспекторов под видом рыболовов. Сам Шолле тоже поедет в городок и, выдав себя за каменщика, притворится, будто ищет работу.

Спустя два дня рыболовы и безработный каменщик «случайно» сошлись вместе в одном из питейных заведений Шелез-Гурни. Заказав по рюмочке, они сели за разные столики и принялись делать вид, будто не знакомы между собой. Вскоре открылась дверь, и в заведение вошли еще двое посетителей. Это были Габриель Муриу и Поль Камильери, «Жокей». Они настороженно огляделись по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, приблизились к стойке.

Бригадир Шолле проворно выхватил револьвер, но «Жокей» оказался еще более ловким малым: он молниеносно ударил полицейского по руке, и в тот же миг Муриу, выхватив из-за пазухи пистолет, открыл пальбу. Взвыв от боли, бригадир рухнул на пол с простреленным плечом. Муриу собрался было добить его, но не успел: в тот миг, когда перепуганная буфетчица нырнула за стойку от греха подальше, «рыболовы» буквально изрешетили бандита пулями.

«Жокей» бросился к выходу, но инспектор Марулаз обрушил на его голову увесистый табурет, и беглец распластался на полу.