Андрей Шаповалов – Табак в Сибири. XVII – начало XX веков (страница 11)

Рис. 4. Курительные принадлежности из археологических памятников Южной Сибири. 1—2 – курительные трубки из Кыштовского могильника, бронза, XVII—XVIII вв.; 3—4 – кисет и курительная трубка из могильника Ортызы-Оба, кожа, бронза, дерево, XVII—XVIII вв.; 5—7 – курительная трубка, кисет, ковырялка из кургана Кок-Хаваг 1, кожа, бронза, дерево, нач. XIX в.; 8 – курительная трубка из могильника Абрамово – 10, кость, XVIII—XIX вв.; 9 – курительная трубка из кургана КЭ-34, бронза, XVIII в.

Поскольку политическая ситуация в этих регионах похожа на ситуацию в Забайкалье, по аналогии с этим регионом можно считать нижней хронологической границей появление здесь табака не ранее середины, а скорее всего вторую половину XVII в. На это указывает также направление торговых и культурных контактов, которые маркируются наличием в погребениях именно трубок китайского типа. Применительно к истории появления в Южной Сибири табака важнее всего то, что курительные принадлежности попали в Южную Сибирь напрямую из Китая, без культурного посредничества бухарцев. В погребальных памятниках Южной Сибири найдены только китайские курительные трубки типа «канцзы». Анализ лингвистических источников по Южной Сибири также подтверждает этот вывод. Современные названия курительных трубок во всех языках народов Южной Сибири являются калькой с китайского «канцзы». Чаще всего здесь встречается название «ганза», но есть и другие близкие варианты. У тувинцев курительную трубку называют «танза», у алтайцев – «камза», у барабинцев – «кангза», у бурят – «ганга». Эти названия также свидетельствует о китайском происхождении самих предметов.

Территории Барабинской лесостепи и Минусинской котловины, об археологических памятниках которых шла речь выше, в XVII в. находились достаточно далеко от границ с Китаем и составляли скорее северную периферию Южной Сибири. Прежде чем добраться до этих мест табак должен был пройти через Алтай или Саяны, населенные в то время предками современных тувинцев и алтайцев. Эти народы также могли познакомиться с этим новшеством. К сожалению, письменных данных ранее конца XVIII века нет. На Алтае практически не исследованы и археологические памятники этого периода. В Туве в ходе работ Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции Ленинградского отделения Института этнографии в 1957—1966 гг. были обнаружены захоронения, в погребальный инвентарь которых входили курительные принадлежности. Они относятся к более позднему времени, чем выше описанные, но зато четко датируются русскими монетами XVIII – XIX в. (Дьяконова, 1960, 1961, 1975). В тувинских погребениях были обнаружены небольшие бронзовые курительные трубочки китайского типа, кожаные кисеты, подобные кисету из Ортызы-Оба и ковырялки для чистки трубок (Рис. 4/ 5—7, 9).

Археологические материалы из Тувы еще раз подтверждают, что процессы распространения табака, адаптация его к местным условиям и восприятие местными культурами шли в Южной Сибири синхронно и по единому пути. Широкое распространение в Южной Сибири трубок китайского типа в этот период свидетельствует о том, что форма трубок была заимствована из Китая и на первом этапе существовала у всех южно-сибирских народов практически без изменений. Могильники XVIII – начала XIX века в Хакасии и Туве демонстрируют поразительное сходство употребления курительных принадлежностей в погребальном обряде. Курительные трубки в могилах находились в длинных кожаных чехлах-кисетах очень похожей формы. Там, где погребения не были потревожены, их обнаруживали с левой стороны у груди, что свидетельствует о четко закрепленном в традиционной культуре месте на одежде, отведенном для курительных принадлежностей. Тувинцы обычно хранили кисет за пазухой, так его и помещали в могилу. Тюрко-язычные кочевники представляли себе загробный мир подобным миру земному, поэтому снаряжение покойного должно было соответствовать тому, в чем он нуждался при жизни. Его одежда и утварь располагались так, как использовалась в быту.

Народы Южной Сибири издавна имели прочные торговые связи с Китаем. На протяжении многих столетий Китай, как ближайший высокоразвитый сосед, был для них источником различных влияний и новшеств. Торговля с Китаем временами сокращалась под давлением различных политических коллизий, как, например, это случилось в XVII веке, но всегда возобновлялась при стабилизации обстановки в регионе. Видимо, во второй половине XVII – первой половине XVIII веков табак и курительные принадлежности попадали в Южную Сибирь еще очень нерегулярно. Только с середины XVIII века после вхождения большей части Южной Сибири в состав Российского государства и стабилизации ситуации на границе регулярные торговые сношения с Китаем восстановились. Именно в это время табак начинает особенно широко распространяться среди местного населения. В XVIII веке табачная торговля уже не возбранялась в России. На сибирских окраинах она процветала, сами аборигены быстро втягивались в нее. Во второй половине XVIII века табак был уже широко распространен у всех народов Южной Сибири. Об этом свидетельствуют археологические находки и письменные источники.

Еще одна любопытная деталь: на протяжении XVIII века у народов Южной Сибири сложился целый комплекс курительных принад-лежностей. В него входили обычно трубка, кисет и ковырялка. Кисеты для табака, обнаруженные в южно-сибирских памятниках, очень похожи между собой. Это длинный узкий кожаный мешочек, немного расширяющийся книзу. На дне его хранился табак, а верхний конец завязывался узлом и подвешивался на груди под одеждой или к поясу. Табак из него брали, опуская внутрь трубку, чтобы отмерить нужное количество, не рассыпая ценный продукт. В кисете иногда хранили и курительные трубки, как это было у погребенного в могильнике Ортызы-оба. Ковырялки представляли собой металлические, чаще всего, железные крючки для чистки трубок. Эти предметы, видимо, были чисто сибирским изобретением. У народов Южной Сибири практически каждый имел свою ковырялку. Носили ее обычно при себе, чаще всего в кисете с табаком. Появление всего комплекса курительных принадлежностей относится, судя по всему, к XVIII веку. В полном составе этот комплект обнаружен в погребении женщины из кургана МТ-57-II в Туве XVIII в. (Дьяконова,1975, с.23). Любопытно, что точно такой же комплекс сложился также у бурят и монголов, у которых, кстати, в настоящее время он наиболее развит. Поэтому не исключено, что в формировании его на самом раннем этапе существенную роль сыграли именно монгольские племена, террито-риально ближе других расположенные к Китаю. Это может служить признаком того, что кочевые монгольские роды каким-то образом участвовали в ретрансляции табака и, соответственно, оказали влияние на культуру потребления его народами Южной Сибири.

Комплекс аксессуаров курильщика, состоявший из трубки «ганза», кисета и ковырялки определенных форм, оказался очень устойчивым. Без существенных изменений он просуществовал до середины XX века. Бронзовые трубки «ганза» – изящные, с длинным тонким чубуком, миниатюрной головкой и чашечкой на 2—3 затяжки – были первыми, с которыми познакомились кочевники. Но они были дороги, и позволить себе такую роскошь мог далеко не каждый. В Туве, например, такими трубками пользовались только мужчины. Женщины, также пристрастившиеся к табаку, но в имущественном положении зависимые от мужчин, вынуждены были довольствоваться имитациями из дерева. Такое различие вошло в традиционную культуру. Позже, когда курительные трубки стали более дешевыми, ситуация не изменилась. Для женщин по-прежнему вырезали трубки из корня карагальника (Дьяконова, 1960, с. 252). Таким образом, курительная трубка приобрела особый статус, стала маркером социальных отношений и заняла совершенно определенное, только ей свойственное место в довольно замкнутом, очерченном устойчивой традицией, вещном мире тувинцев.

Аналогичные процессы протекали и у других кочевых народов Южной Сибири. И.Г.Георги так описывает курительные трубки кыргызов XVIII века: «Они употребляют как маленькия Китайския, так и из сучьев вырезанныя трубки; но как те и другия надобно им получать от своих соседей, то большая половина Киргизцов курит табак из пустых овечьих или бараньих костей. Отрезав с одной стороны у берца шишку, вынимают мозг, и провертывают неподалеку от другой шишки в боку дыру. Когда хотят курить, то кладут с открытаго конца в сию трубку шерстяную затычку, которую вжимают почти до самой поперечной дыры, дабы табак, которым они потом наполняют сию трубку или кость, оной не засыпал. При курении кладут они с открытаго конца горящий трут и тянут сквозь поперечную дыру дым так крепко, что и глотают и сквозь нос излишний выпускают» (Георги, 2, с.133—134). Как видно, у киргизов трубка тоже была предметом роскоши. Беднейшая часть населения вынуждена была удовлетворять потребности в курении более простым и доступным способом, изготовляя трубки из подручного материала, в частности из кости. Трубок, аналогичных описанным у И.Г.Георги, в погребальных памятниках Южной Сибири не найдено, да и вряд ли они встретятся в дальнейшем, поскольку в погребения обычно клали вещи «парадные». Простые же костяные трубки, изготовленные за несколько минут, использовали всего несколько раз, а затем, по-видимому, просто выбрасывали и тут же вырезали новые.