Андрей Шаповалов – Табак в Сибири. XVII – начало XX веков (страница 10)

Видимо к концу XVIII в. русское влияние на потребление табака становится все заметнее, а в XIX в. становится и вовсе преобладающим. Это, прежде всего, связано с тем, что русские практически полностью захватили торговые рынки Сибири, вытеснив бухарцев и китайцев. В табачной торговле это проявилось в преобладании на рынках черкесского табака, а в материальной культуре – в распространении курительных трубок европейского, а для этого времени можно говорить -«русского» типа, таких как были описаны в археологических памятниках Южной Сибири. Другим проявлением усиливающегося влияния русских стало увеличение объема чашечек курительных трубок. Причем для конца XVIII – XIX вв. это характерно как в трубках русского, так и американского и китайского образцов.

Таким образом, из выше изложенного можно заключить, что русское население оказало исключительно важное влияние на развитие традиций потребления табака в Сибири. Оказавшись в XVII веке в среде страстных курильщиков, русские втянулись в торговлю табаком и стали больше сами потреблять его. Они познакомились с некоторыми особенностями потребления табака местным населением и заимствовали их. Сначала выступая в роли ретрансляторов различных традиций, русские закрепили в культуре аборигенов привычку к потреблению табака. С их подачи в Сибири в XVIII в. появились новые формы потребления табака, изменялись курительные принадлежности, но и сами русские, вынужденные конкурировать с бухарцами, китайцами и другими торговыми партнерами сибиряков, подвергались влиянию местного населения, попав в определенную зависимость от сложившихся в Сибири традиций. Так табак, наряду со многими другими вещами, сыграл важную роль во взаимообмене культурными ценностями между аборигенами Сибири и пришельцами.

На непокорном Юге

На протяжении всего XVII века Южная Сибирь (за исключением Прибайкалья и Забайкалья) оставалась независимой от русских. Начатое еще в конце XVI века, во время войны с Кучумом, русское продвижение на юг остановилось на целое столетие. Активное наступление русских на эти территории началось только в начале XVIII в. а масштабное заселение и освоение только с середины столетия. В XVII в. на протяжении всей границы с Южной Сибирью русские и инородцы, поддерживаемые Китаем, Джунгарией и Алтын-ханами, находились в состоянии военного противостояния. Их контакты ограничивались стычками воинских отрядов и пограничной торговлей, имеющей весьма спорадический характер. Кроме того, внутри региона на протяжении всего указанного времени шли непрерывные военные конфликты между отдельными племенами и родовыми груп-пировками, которые инспирировались двумя основными противо-стоящими силами – джунгарами и халхасскими алтын-ханами (Златкин, 1964, с. 158—230). Территория Южной Сибири была местом очень неспокойным, посольские и торговые караваны стреми-лись обходить ее стороной, т.к. через земли эти ездить было «опасно и мешковато» (Спафарий, 1882, с. 25). Поэтому в русских письменных источниках содержится очень мало информации о повседневном быте и вкусовых привычках инородцев Южной Сибири.

Первые письменные упоминания о табаке на юге Сибири появляются только с 80-х гг. XVII столетия и относятся только к восточной части региона. Причем они одновременно указывают два пути проникновения сюда табака. Прежде всего – с торговыми кара-ванами бухарцев. Здесь бухарская торговля имела несколько другой характер, нежели в Западной Сибири. Бухарцы только в 70-х годах XVII в. стали осваивать рынки Восточной Сибири и водить караваны в Красноярск, а затем в Иркутск (Вилков, 1990, с. 183). Торговля с народами Южной Сибири не была целью этих поездок, но маршрут караванов проходил через Северную Монголию и Забайкалье, где наверняка продавалась часть товаров. При этом, бывало, что купцы подвергались нападениям и их товары переходили к местным жителям бесплатно. Так, восемь бахчей табака досталось грабителям, остановившим бухарский караван около Тукинского острога в 1688 г. (Сборник документов…, 1960, с. 357). Из-за опасностей дороги, а также из-за острой конкуренции с русскими купцами бухарская караванная торговля в Восточной Сибири была очень нерегулярной. Так, в Иркутск бухарцы приходили только в 1684 – 1687 гг., в Красноярск чаще, но отнюдь не ежегодно (Вилков, 1990, с. 182—183). Все же первое письменное упоминание о табаке, ввезенном с таким караваном, относится именно к бухарцам. Осенью 1684 г. в Иркутск прибыл караван из 170 верблюдов, который сопровождали джунгарские дипломатические представители. Среди прочих товаров, привезенных из Китая, был и табак (Александров, 1984, с.112—115, Вилков, 1990, с. 182). Этот завоз табака был не единичным случаем. Так караван, пришедший в Иркутск в следующем году, вновь привез чай, табак, дабы и кушаки китайские (Залкинд, 1957, с. 165). Здесь следует отметить, что табак в это время ввозится в Сибирь официально, и его отмечают в таможенных книгах, в то время как в европейской России все еще существует запрет на торговлю этим товаром.

Южно-сибирские народы имели и другую возможность познакомиться с табаком – через собственную пограничную торговлю. Степи Забайкалья и Северной Монголии по большому счету вообще не имели в это время каких-то четких границ. Для родственных кочевых племен все эти территории, вплоть до Китая были абсолютно прозрачны, и любые новации здесь, как в кочевой среде вообще, распространялись очень быстро. Единственное, что их нарушало, это постоянные вооруженные столкновения отдельных владетелей и их стычки с русскими. Это иногда даже помогало торговле и распространению табака. В русских письменных источниках зафиксирован любопытный инцидент, связанный именно с этим методом распространения табака. В 1684 г. в Тункинскую долину вторгся десятитысячный отряд Цэцэн-нояна и Шинтар-Батура. Предварительно монгольские эмиссары пытались склонить тункинских бурят к выступлению против русских и сулили им за это «по бахче табаку и по стреле» (Шастина, 1958, с. 117; Харинский, 1995, с. 212). Буряты уже знали и потребляли табак, он, судя по всему уже был достаточно большой ценностью, именно поэтому монголы и делали такое предложение. Сами монголы и другие кочевники Центральной Азии, кочевавшие у границ с Китаем, скорее всего получили его непосредственно от китайцев. Это подтверждается. В том числе, наличием у них специфических китайских курительных принадлежностей. В археологических памятниках этого района самые ранние курительные трубки были металлическими, очень похожими на китайские «канцзы». Буряты называли их «ганза» или «ганга» (Харинский, 1995, с. 208, 214). Здесь наибольший интерес представляют курительные трубки, найденные в двух погребениях могильника Усть-Талькин. Обе они небольшие бронзовые, находились в узких и длинных мешочках-кисетах. Автор раскопок датирует памятник XII – XIV вв. (Седякина,1965, с.202), но эти погребения не могут быть столь ранними, они хорошо датируются по самим курительным трубкам не ранее середины XVII в.

В остальных регионах Южной Сибири первые письменные свидетельства о быте и нравах южно-сибирских народов, в том числе и о табакокурении появляются только в XVIII в. При отсутствии письменных источников особенно важное значение приобретают материалы археологических раскопок. Их, к сожалению, тоже немного, что связано со слабой и крайне неравномерной изученностью позднесредневековых памятников этого региона. К тому же, типология и хронология бытования отдельных предметов в памятниках разработана пока только приблизительно. Это затрудняет точное датирование. Авторы раскопок зачастую определяют только широкие хронологические рамки памятников, включающие иногда по два столетия. Поэтому, точное определение появления табака на юге Сибири, и, соответственно, курительных трубок, здесь имеет еще и специфически археологическое значение. По их наличию можно будет достаточно точно установить нижнюю границу археологических комплексов.

Одним из наиболее ранних точно датированных памятников, содержащих курительные принадлежности, является могильник Кыштовка-2 в Северной Барабе. В.И.Молодин – автор раскопок датирует памятник XVII—XVIII вв. и считает, что могильник принадлежит южным ханты с сильным влиянием барабинских татар (Молодин, 1979, с. 99—100, 109). В могильнике обнаружены две однотипные курительные трубки: бронзовые, литые, мундштук длинный, крученый, очень маленькая чашечка для табака – 2—3 затяжки (Рис. 4/ 1,2). Из 140 раскопанных курганов могильника курительные трубки встречены только в двух погребениях. Это говорит о том, что табакокурение в это время еще не было широко распространенным явлением в данном регионе. Примечательно, что в погребениях встречаются многочисленные предметы русского производства. Однако, в могильнике Кыштовка-2 найдены курительные трубки только китайского типа. Большинство находок из археологических комплексов Южной и Средней Сибири аналогичны им.

К этому же времени относится и курган 2 могильника Ортызы-оба в Хакасии. В ограбленном погребении здесь найдена составная курительная трубка: мундштук и головка бронзовые, чубук из дерева или бамбука. Чашечка очень маленькая на 2—3 затяжки. Трубка хранилась в длинном кожаном чехле (Рис. 4/ 3, 4). Погребение принадлежало шаману. в нем найдено множество подвесок к шаманскому костюму и другие атрибуты шамана. Ю.С.Худяков и С.Г.Скобелев датируют этот памятник второй половиной XVII – началом XVIII века, ссылаясь при этом на ряд предметов русского производства (Худяков, Скобелев, 1984, с. 120). Большинство этих предметов бытовало в Сибири с XVII по XX век и определить более точную датировку невозможно. Такие же бронзовые и железные трубки из случайных находок на территории Хакасии выставлены в разделе позднесредневековой археологии в Минусинском краеведческом музее. Их можно датировать второй половиной XVII—XVIII вв.