Андрей Северский – Таксидермист (страница 20)
По поверхности «кожи» Змея двигались маленькие тени. Призменные блохи.
Их было больше двух десятков. Трёх—шестисантиметровые тела прятались в стыках пластин, ловя слабые электрические разряды хозяина.
Без какой-либо видимой причины несколько из них одновременно остановились. Потом они начали активно бежать от передней части зверюги.
— Фиксирую рост заряда лазерного органа, — тревожно сообщил Архивариус.
— Вижу.
— Вероятность разряда в ближайшие секунды — семьдесят четыре процента.
— Наконец что-то точное…!
Отключил магнит левой перчатки.
Две секунды.
Призменные блохи уже почти освободили участок над светящимся органом.
Одна.
— «Отдача». Коротко!
Газ из сопла ударил в кварц. Меня оторвало от пола и, закрутив вокруг оси, бросило вверх и влево. Почти одновременно с моим манёвром Змей вспыхнул изнутри.
Ослепительная в сумраке белая линия прошла там, где секунду назад находилась моя грудь.
Луч не издал ни звука — вокруг вакуум. Кварц, ранее бывший за моей спиной, просто перестал быть твёрдым. По стене протянулась расплавленная борозда, края которой засветились оранжево-жёлтым. Капли расплавленного материала — почти стекла — отделились от породы и поплыли в тоннеле по одним им ведовым траекториям.
Бац! Ударился плечом о наклонное ребро. Разумеется, правым.
В глазах на мгновение потемнело.
— Повреждение сустава усилилось, — заметил Архивариус.
— Запиши в список, — выдавил сквозь сжатые зубы.
— Уже.
Магниты поймали что-то, за что смогли зацепиться. Я повис на стене под углом, который на Земле считался бы неудобным, а здесь — просто очередным направлением. Или полом. С одной стороны, это удобно.
Змей начал разворачиваться. Его лазерный орган потускнел — надо понимать, спустил накопленный заряд. Призменные блохи возвращались на прежние места. Значит, перезарядка.
— Окно? — попытался узнать время до следующего «росчерка».
— По наблюдаемому восстановлению потенциала — от двадцати одной до тридцати восьми секунд.
— Хватит! — решил я.
Поднял «Телескоп-М». Механический глаз наложил на тело Змея модель сброшенной пластины. Несколько участков покраснели — слишком толстые, слишком близко к сосудистым узлам или лазерному органу. Один остался жёлтым: стык пластин на нижней стороне шеи, в полуметре за передним сегментом.
— Если там?
— Вероятность проникновения шестьдесят три процента. Риск повреждения функциональной ткани менее четырёх.
— Неплохо.
— Для выстрела, который ещё не произведён.
Я выстрелил, когда Змей дёрнул передней частью тела.
Дротик ударил в пластину, скользнул по прозрачной поверхности и на мгновение показалось, что тот уйдёт рикошетом. Потом один из микрокрючьев зацепился за мягкий стык. Корпус развернуло, игла вошла в «плоть».
Змей выгнулся. По тоннелю прошла такая вибрация, что «Черепной Камертон» ударил сразу по трём пальцам.
— Проникновение подтверждено, — сказал Архивариус. — Микроинъектор работает. Забор… есть.
Тело Змея ударило по стене.
Диагностический дротик исчез из поля зрения, но канал связи остался.
— Объём?
— Ноль целых восемь миллилитра биологической среды. Дополнительно получена межпластинчатая жидкость.
— Анализ.
— Уже выполняется.
Змей не стал стрелять повторно. Он ушёл. Просто исчез.
Тело скользнуло в боковую щель так быстро, что биологический глаз увидел только смещение света. Правый успел дорисовать хвост, но через секунду тоннель снова стал пустым.
Бежать следом за ним не стал. Сначала посмотрел на расплавленную борозду в стене. Потом на показатели дыхательной смеси. Затем на правое плечо.
— Знаешь, что мне нравится в редких животных? — спросил я Арха.
— Предположу, что не их редкость.
— Они никогда не читают условия моего контракта!
Архивариус не ответил, был занят анализом пробы.
Хорошо, теперь можно двинуться следом за «добычей».
Полоз остался у входа в Ложные зеркала. Это означало, что всё необходимое для следующей части охоты должно было находиться на мне. Хорошая привычка — не доверять транспорту то, без чего нельзя выжить. Плохая — таскать всё это на себе.
В боковой щели Змей оставил едва заметную полосу прозрачной жидкости. Не кровь в человеческом смысле, но и не обычный секрет кожи. След прерывался каждые несколько метров.
— Он всё-таки ранен, — резюмировал я.
— Возможна повреждённая опорная пластина. Подтверждения недостаточно.
— Разница в следе была ещё до встречи.
— Да.
— Значит, не я.
— Это должно вас утешить?
— Немного.
За следующим поворотом тоннель расширился. Кварц здесь был почти идеально гладким. Каждая поверхность отражала остальные, и геометрия начинала спорить сама с собой. Справа я видел три прохода. Слева — пять. По карте существовало два.
— Анализ Змея готов? — спросил я.
— Предварительный.
Белково-кремниевая среда. Высокая концентрация ионов металлов. Несколько активных цепей, которые Архивариус сопоставлял с тремя родственными видами. Рядом возникли проценты, предупреждения и слишком много красного.
— «Сон-трава» связывается?
— Вероятно.
— Это не ответ.
— Недостаточный объём образца для ответа, который вам понравится.