Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 2)

— Вы отменяете курс из-за отражения?

— Я отменяю его из-за двух независимых приборов, которые нам велят не верить себе.

Береговая линия вспыхнула алым.

— «Дрейф», вмешательство в маршрут заблокировано до завершения передачи, — сказала Элва. — Не снимайте тягу.

— Передача удерживает нас на курсе?

— Она удерживает канал.

Это не было ответом. Ада выдернула переговорную пластину из гнезда. Белое свечение не погасло: берег питал её через маршрутный контур.

Мик добежал до механического шкафа и вставил ключ. Между ними оставалось пять шагов и четыре года совместных вахт.

— Причина отмены? — спросил он.

Формальность была магической, не служебной. Без независимого основания его ключ не повернулся бы.

Ада могла сказать: неизвестная опасность. Тогда Мик повторил бы её страх, и станция не приняла бы две памяти как разные. Могла приказать. Тогда разорвался бы только металл.

— Моя причина — неверный прогноз бокового течения, — сказала она. — Я отвечаю за модель и больше ей не доверяю.

Мик глядел не на неё, а на дрожащие стыки платформ.

— Моя — восточный шарнир. Он тянет нагрузку, которой нет в расчёте. Если войдём в поворот, потеряем секцию.

Его ключ повернулся.

Станция содрогнулась. В окнах картографического зала океан накренился, на секунду став стеной. С полок посыпались зажимы. Нис ударил ладонью по тревожной скобе, и по всем платформам разнёсся низкий тройной гул.

— Тяга снята! — крикнул Мик.

Но янтарная линия на карте не погасла. Береговой расчёт держал её, используя передачу погодной матрицы как вторую причину: островам нужны данные, станция должна вернуться. Безымянная память тысяч людей оказалась достаточно тяжёлой, чтобы спорить с двумя людьми в одном зале.

— Контур не отпускает, — сказал Нис.

До разворота оставалось четыре минуты.

Ада открыла клапан ручного сброса. Ничего. За прозрачной крышкой вращалось белое кольцо автоматического согласования. Оно подбирало к каждому их сомнению береговое объяснение и возвращало стрелки в норму.

— Элва, отключите совмещение.

— Не могу, пока идёт матрица. Вы потеряете весь канал.

— Тогда потеряем.

— На островах началась подготовка к перелому. Без ваших последних слоёв мы не различим два фронта.

На миг Ада увидела не карту, а низкие дома острова Пелль, где солёная вода входила в сады раньше шторма. Свою мать, складывающую ставни у окна. Лодки, которым её прогноз назначит гавань. Элва не преувеличивала ставки. Оттого её приказ и был опасен.

Ада взяла из аварийного футляра стеклянный резак.

Нис побледнел.

— Если перережете жилу, мы не восстановим дальнюю связь в море.

— Знаю.

— Реставратор прибыл именно для старых каналов. Пусть сначала посмотрит.

Ада вспомнила мужчину, поднявшегося на борт утром с одним узким сундуком и разрешением, подписанным Элвой. Леон Вар почти не говорил. Он попросил схему связи, получил отказ до окончания разворота и ответил так спокойно, словно ожидал именно этого.

До него было две платформы и три запертых перехода.

До поворота — три минуты.

— Не успеет.

Она вогнала резак под белое кольцо.

Сопротивление пришло не от стекла. В ладонь ударила чужая уверенность: коридор проверен, данные нужны, возвращение безопасно. Тысячи одинаковых мыслей, сведённых автоматикой в одну гладкую причину. Ада сжала рукоять обеими руками. Ей захотелось согласиться не потому, что берег был прав, а потому, что спорить с ним вдруг стало физически больно.

— Мик, повтори свою причину.

— Восточный шарнир несёт лишнюю нагрузку.

— Нис?

Техник смотрел на глубинную шкалу.

— Я… не знаю.

— Тогда не повторяй нашу. Скажи только то, что измерил сам.

Он сглотнул.

— Глубина меняется без времени на изменение.

Третья отдельная причина вошла в контур. Белое кольцо дёрнулось. Ада надавила, и стеклянная жила лопнула с тихим звуком, похожим на треск льда в стакане.

Берег исчез посреди вдоха.

Свет погас во всём зале. Осталась зелень под полом — две тонкие линии, расходившиеся в воде.

Потом включились аварийные лампы.

— Ручное управление, — сказала Ада. — Северные лопасти назад на треть. Южные вперёд на четверть. Разворот против следа.

— Мы не видим коридор, — сказал Нис.

— Поэтому идём поперёк него.

Мик передал команды на секции. Металл загудел. «Дрейф» поворачивался медленно, будто каждая платформа ещё помнила дом и сопротивлялась отмене.

В двух минутах от назначенного разворота донная шкала упала со ста восьмидесяти до сорока саженей.

В одной минуте — до двенадцати.

Из темноты впереди поднялся белый гребень. Сначала Ада приняла его за волну, но гребень не двигался. Вода разбивалась о невидимый риф и взлетала ровной стеной. На береговой карте там было две сотни саженей чистого моря.

— Риф по правому борту! — крикнул Нис.

— Вижу.

Станция ещё неслась к нему боком. Восточная платформа прошла так близко, что брызги ударили в окна снизу вверх. В глубине под ней мелькнули каменные зубья, покрытые светящимися раковинами. Мик не отрывал руки от ключа, удерживая рассоединённый шарнир.

— Ещё десять градусов, — сказал он. — Потом сцепляю, иначе хвост сорвёт.

— На восьми.

— На десяти безопаснее.

— На десяти третья платформа войдёт в обратную воду. Восемь.

Он коротко кивнул. Не согласился — принял её участок решения.

На восьмом градусе шарнир сомкнулся. Удар прошёл через станцию от кормы к носу. Одна из ламп взорвалась, осыпав стол горячими осколками. Нис прикрыл карты телом.