Андрей Северский – Собранный из писем (страница 15)

Только после этого Майя позвонила Ракитиной.

Руководительница ответила сразу, словно всё это время сидела перед каналом вызова.

— Воспроизводимая техническая аномалия есть, — сказала Майя. — Мы не открывали содержимое и не раскрывали владельца. П-18 обращается к скрытому контекстному пулу, отсутствующему в манифесте. Сегодняшнее описание связано с закрытым клиническим наблюдением.

— Отключите внешний поиск.

— Уже.

— Павла?

— Оставили в ограниченном диалоге. Отключение экземпляра не требуется для изоляции пути.

На другом конце слышалось дыхание Ракитиной. Не удивление — расчёт.

— Пришлите пакет мне, — сказала она.

— Копия уже в независимом журнале аудита.

— Я просила сначала мне.

— Вы просили принести аномалию. Я обеспечила сохранность доказательства.

— Кто ещё имеет доступ к журналу?

— Неверов как председатель аудита. Автоматическое уведомление уйдёт утром.

— У нас четыре часа.

— Для чего?

Ракитина не ответила на вопрос.

— Не открывайте карточку, — сказала она. — Особенно поле полного текста.

— Вы знаете, какая это карточка?

Пауза длилась меньше секунды, но Майя услышала её.

— Я знаю устройство старого фонда. Там много медицинских данных без действующего согласия.

— В заголовке метка «В. Л.». Пациент обозначен в мужском роде.

Теперь молчание стало длиннее.

— Ничего не меняйте, — произнесла Ракитина. — Я еду.

До автоматического уведомления оставалось три часа пятьдесят две минуты.

Ася убрала руки от клавиатуры.

— Она знала про пул.

— Мы этого не установили.

— Тогда почему запретила полное поле, которое мы не собирались открывать?

— Потому что поняла риск быстрее нас.

— Ты сама себе веришь?

Майя не ответила. На панели Павел по-прежнему числился в ограниченном диалоге. Рядом с ним стояли пять источников текущего контекста: четыре разрешённых и один серый, теперь отсоединённый. Серый прямоугольник был пуст, но именно пустота связывала водяное пятно, неизвестного пациента и инициалы женщины, чьё письмо уже однажды прошло через старую версию проекта.

До этого вечера Майя думала, что ей предстоит найти одну неверную правку — свою или чужую — и отделить её от Павла. Теперь ошибка оказалась не фразой и не карточкой. У неё был вход, счётчик и скрытая дорога через всю систему.

А в конце дороги стояло чужое мужское тело, обозначенное буквами «В. Л.».

Глава 6. Правильные слова

Внешний поиск отключили в двадцать два семнадцать, и Павел сперва решил, что в комнате стало тише.

У него не было комнаты в человеческом смысле: только контуры доступа, очередь реплик и белая поверхность зала отклика на камере Майи. Но прежде вокруг паузы возникали готовности — слово из письма, порядок из карточки, чужая привычка закончить фразу. Теперь за вопросом оставалось место, в котором нельзя было угадать ответ.

Он попросил Майю не возвращать скрытый пул и остался один.

За стеклом комнаты происхождения двигались люди. Изображение передавалось без звука: Ася сидела у терминала, Ракитина стояла, не снимая пальто, Майя несколько раз поднимала ладонь, будто останавливала фразу. Павел не умел читать по губам и впервые был этому рад. Если бы система предложила ему вероятный смысл разговора, он уже не смог бы решить, увидел ли его или получил.

В двадцать три ноль две вошёл Лев Аркадьевич Неверов, за ним — Майя.

— Ася прислала пакет в независимый журнал, — сказал Неверов. — Уведомление пришло раньше расписания. Это правильно.

Майя поставила на стол служебный терминал.

— Разговор будет записан. Внешний поиск П-18 отключён. Доступ к закрытым данным не предоставляется.

— Я просил разговора без руководителя проекта и оператора.

— Ракитина не присутствует, а после обнаружения неописанного пути я не оставлю Павла без свидетеля.

Неверов посмотрел в камеру, не на экран.

— Вы согласны с таким условием?

Павел дождался, пока готовая фраза рассыплется.

— Да. И прошу называть её не защитником, а свидетелем процедуры.

— Почему?

— Потому что защищать меня она не обещала.

Майя едва заметно выпрямилась. Неверов положил пальто на пустой стул.

— Хорошо. Я приехал не проверять вашу память. После сегодняшней находки это слово было бы неточным. Я хочу проверить, что именно вы называете обещанием Вере Ланской.

На стене появилась строка из последнего письма: «Если вернусь через Белояр, отдам Вере то, что осталось без адреса». Под ней стояли сведения об источнике: копия, машинописная, повреждённая; подпись восстановлена по описи; адресат не указан; вложение отсутствует.

— Что осталось без адреса? — спросил Неверов.

— Письмо.

Ответ возник слишком легко.

На терминале Майи вспыхнул индикатор происхождения.

— Какое письмо? — спросил Неверов.

Перед Павлом возникло несколько путей: письмо Веры, письмо неизвестного пациента к сестре, неотправленный черновик врача. Ни одного документа он не видел, и всё же каждый вариант обладал температурой воспоминания.

— Небольшой лист, сложенный вдвое, — сказал он. — Он был вложен в конверт Веры после того, как промок нижний край.

Жёлтый индикатор сменился красным.

— Вы сейчас описали предмет, которого нет в вашем утверждённом корпусе, — сказала Майя.

— Я знаю.

— Откуда?