Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 21)

Орсо открыл общий журнал и внёс приказ: «Мнеме» удерживать позицию, подготовить данные для карантинной группы, не приближаться к К-17. Илья не стал спорить дальше. Пока приказ опирался на верные риски.

Связь с Тесс начала распадаться. Последним устойчивым словом было:

СКОРО.

— Что скоро? — спросила Ная.

Ответ пришёл координатами. К-17 менял ориентацию. Через тридцать девять часов коридор не просто закрывался — внешний узел поворачивался к населённым трассам и начинал передавать в сторону ближайшего Свода.

Мара первой поняла следствие.

— Если аэрозоль выйдет с направленным потоком, карантин Меридиана бессмысленен.

Орсо запросил расчёт распространения. Дея построила грубую модель по массе частиц с беспилотника. До пересечения с грузовой трассой оставалось сорок восемь часов.

Командир изменил курс «Рубежа».

— Я иду к К-17. «Мнема» остаётся позади и передаёт карту.

— Ваш крейсер не пройдёт коридор без поправок пяти потоков, — сказала Ная. — Карта меняется вместе с их состоянием.

— Тогда буксир идёт впереди на дистанции визуального контакта. Веден не подключается. При первой неконтролируемой активации я блокирую двигатели «Мнемы».

Савва усмехнулся без радости.

— Вот теперь это похоже на погоню.

Илья внёс в журнал известное: пятеро участников экспедиции живы и сохраняют различия, но их реакции объединяет сеть; Тесс идентифицирована предварительно; К-17 через сорок восемь часов создаст риск для грузовой трассы. Гипотеза: разделение каналов позволит вывести людей без превращения в единый навигационный узел. Риск: контур Ильи реагирует на карту. Остановщик: Мара по медицинским данным, Орсо по дистанционной блокировке, Савва по безопасности корабля.

Ная добавила своё возражение: дистанционная блокировка флота сама может убить буксир внутри коридора. Орсо изменил условие — блокировка только вне зоны обломков или по подтверждению Саввы.

Решение стало не безопасным. Оно стало проверяемым.

Через час на кормовом экране возник «Рубеж». Карантинный крейсер шёл быстрее, чем обещал его старый расчёт, и закрывал «Мнеме» путь назад.

Впереди пять чужих пульсов рисовали дорогу к К-17.

Цена курса

«Мнема» вошла в коридор через девятнадцать минут после того, как на кормовом экране появился «Рубеж».

Коридором это называла Ная. Для Саввы впереди была россыпь обломков, для Деи — последовательность коротких импульсов маршевого двигателя, для Ильи — пять несовпадающих пульсов, каждый из которых указывал чуть в другую сторону.

— Поправка два и четыре вправо, — сказала Ная. — Через семь секунд отменить четыре.

— Какая из пяти? — спросил Савва.

— Третья и пятая совпали. Первая запаздывает. Беру медиану без усреднения.

Савва перевёл тягу на правые сопла. Буксир скользнул между двумя плитами кольца. На одной ещё горели сервисные огни, другая вращалась тёмной стороной и раз в двадцать секунд закрывала звёзды.

«Рубеж» держался в двухстах километрах за кормой. Для крейсера это была почти сцепка. Его радар ощупывал «Мнему» так часто, что на панели связи не гасла жёлтая рамка карантинного контроля.

— Веден, отойдите от навигации, — потребовал Орсо.

Илья показал в обзорную камеру обе руки. На пальцах не было датчиков, перчатки лежали в шкафу.

— Я у переборки. К карте не подключён.

— Ваш индекс?

Мара ответила раньше:

— Восемьдесят восемь. Телеметрия стабильна. Пассивная реакция контура ниже порога.

— При изменении докладывать без задержки.

— Это уже записано в протоколе, командир.

Орсо отключился. Савва проводил погасшую рамку взглядом.

— Ему очень хочется арестовать кого-нибудь до завтрака.

— Ему хочется, чтобы заражённый инженер не повёл гражданский буксир в неизвестный источник заражения, — сказала Мара. — Желание не экзотическое.

— Тогда почему он идёт следом?

— Потому что грузовая трасса экзотичнее.

На восьмой минуте первая линия карты перестала отвечать. Не оборвалась — замерла, повторяя один и тот же участок траектории.

Ная вывела рядом временные метки.

— Поток не обновляется. Мы видим его прошлое состояние.

— Выбросить? — спросила Дея.

— Нет. Если выбросим молча, четыре голоса станут выглядеть как согласие. Помечаю как устаревший.

Курс сузился. «Мнема» прошла над краем разорванного радиатора, и рубку залило синим отражением К-17.

Внешний сектор не походил на станцию. Несколько дуг окружали пустоту, слишком большую для любого человеческого корабля. Между ними висели тонкие перемычки, похожие на застывшие струи металла. По их поверхности двигалось свечение: сначала к центру, потом наружу, будто сооружение дышало.

Илья увидел то, чего не показывала оптика: одна из дуг тянула соседнюю не по направлению вращения. Контур под кожей остыл.

Он отвернулся.

— Мара.

Она уже смотрела на его график.

— Пассивный отклик. Активации нет.

— Левая верхняя дуга нагружена поперёк оси.

— Вы это видите глазами?

— Нет.

Орсо включился на общий канал.

— «Мнема», сбросить тягу. Дальше идёт карантинный флот.

Савва не подчинился, но и не прибавил хода.

— По вашему курсу коридора нет, — сказала Ная. — Передаю раздельные траектории.

— Получил. Наш вычислитель строит безопасный проход.

— Он их усредняет.

— Военный вычислитель умеет работать с неполными данными.

На экране появилась траектория «Рубежа»: гладкая, экономная и неверная. Она пересекала место, которое пять потоков обходили с разных сторон.

Илья увеличил участок. В пустоте не было ни плиты, ни облака частиц.

— Почему они обходят эту точку? — спросил он.