Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 27)
— Кто это решил? — спросила Нана.
— Я предлагаю условия сохранности доказательства.
— Нет. Вы только что решили.
— Тогда пусть Ася решит, принимает ли условия.
Ася выслушала Эдин перевод и написала: «ДА. КАРТА У МЕНЯ».
Нана взяла Ладу за руку.
— Я больше не буду говорить при ней о своих прогнозах.
Слово «ней» могло относиться к Асе. Могло — к Мире. Нана не уточнила.
Борис положил перед Мирой сложенную форму.
— Я не подтверждаю участие. И не отзываю. Сначала хочу независимое объяснение, почему ваш семейный код управляет городской сетью.
— Я тоже.
— Вы знали о коде больше нас.
— Знала, что он принадлежал Льву. Не знала, что он активен.
— Вы уже один раз приехали под чужим именем. Второго кредита доверия не бывает.
Он ушёл вслед за Наной и Ладой. Глеб задержался у двери.
— Если сегодня отопление вернут, это будет не ваша победа, — сказал он.
— Я не считаю это победой.
— Тогда зачем вы всё время защищаете проигрыш?
— Потому что иначе проигравшего назначают неисправностью.
— Иногда неисправность и есть неисправность.
Он вышел.
В комнате остались Равн, Эда, Тимур и Мира. На столах остывала каша. Добровольный режим не повысил сходимость ни на единицу, но терминал продолжал считать направление взглядов. Теперь большинство пустых кресел было обращено от места Миры.
— Я отключу поведенческий сбор, — сказал Равн.
— Почему не сделали вчера?
— Потому что хотел увидеть, способна ли старая карта отделить отказ от разрушения группы.
— И использовали нас без согласия ещё раз.
— Да.
Эда резко повернулась к нему.
— Вы сказали, наблюдение заморожено.
— Климатическая передача была заморожена. Локальный журнал — нет.
— В форме это одна область.
— Поэтому я отключаю сбор и фиксирую нарушение.
Мира ждала объяснения, которое уменьшит признание: необходимость, безопасность, незавершённость интерфейса. Равн ничего не добавил. Подписал акт своим именем и передал ей копию.
— Вы получили основание закрыть санаторий? — спросил Тимур.
— Получила основание для внешней проверки.
— Это не ответ.
— Закрытие сейчас оставит климатическую сеть без переходного механизма.
— Значит, ты повторишь Равна другими словами.
— Нет. Я потребую временного независимого управления.
— Которого нет на острове.
— Его можно прислать следующим автобусом.
— Через восемь дней.
— Через семь, — поправила Эда.
Тимур усмехнулся.
— Прекрасно. Семь дней добровольного режима, где кнопка согласия у кровати, отказ под надзором, карта брата пишет неизвестные сценарии, а город ждёт, пока мы правильно поспорим.
— Помоги мне проверить карту, — сказала Мира.
— Помогу Асе. Это не одно и то же.
Он ушёл, забрав переносной считыватель.
Эда собрала нетронутые тарелки. Равн закрыл журналы группы и действительно отключил поведенческие датчики: один за другим погасли маленькие огни под краями столов. Когда последний исчез, стена прогнозов на мгновение стала зеркалом. Мира увидела себя отдельно от остальных — не потому, что кресла разошлись, а потому, что никто больше не соглашался считать её защиту нейтральной.
— Вы хотели доказать, что выход существует, — сказал Равн. — Доказали.
— Выход, после которого человека ненавидят, всё ещё выход.
— Формально.
— Не только.
— Тогда почему вы не рады?
Мира подняла бумажную ленту. «Последовательность не завершена».
— Потому что Лев предусмотрел первый отзыв как начало чего-то ещё. А я не знаю — исправления или опыта.
Равн посмотрел на ленту, но не попросил её вернуть.
— Архив старого контура хранится в комнате проверки. Туда нет доступа без действующего участника и врача.
— Вы предлагаете сделку?
— Предлагаю установить, что карта делает после отзыва. Вы входите как держатель К-17. Я — как ответственный за нынешний контур.
— Карта у Аси.
— Значит, без неё не войдём.
Это было правильное условие. Именно поэтому Мира ему не доверяла.
В 07:31 северный сектор снял предупреждение. Накопители внешнего пояса вернули отопление к обычному уровню. В диспетчерском отчёте срыв прогноза занял пять строк; имя Аси не упоминалось. Восточный датчик поставили в план срочной замены.
В групповом журнале появилась другая запись: