Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 11)

— Если я откажусь сейчас, запрос можно повторить?

— При новом основании. Это основание считается рассмотренным.

Цена решения была названа честно. Именно поэтому она ощущалась тяжелее ловушки.

Мира перевернула карточку и написала: «От эвакуации до следующего рейсового автобуса отказываюсь. Прошу сохранить основание запроса, журналы и право немедленного отзыва участия при новом риске». Затем добавила время и расписалась фамилией Ланская.

— Вы уверены? — спросила Эда.

— Нет.

Эда посмотрела на неё внимательнее.

— Это не обязательный ответ.

— Поэтому он точный.

Карточка ушла в щель. Зелёная строка погасла. Где-то далеко включился насос — или лишь устройство, звучащее как насос.

У выхода Мира встретила Тимура. Он не спросил, что она решила: посмотрел на пустой экран и понял.

— Из-за знака? — сказал он.

— Из-за цепочки доступа.

— Красивый бланк.

— И из-за знака.

Они дошли до лестницы молча. В окне восточного пролёта было видно мачту. Облако приблизилось, но тень его легла левее, на белое дно водохранилища. Потом край облака изменил форму, и на несколько секунд тень накрыла верхушку мачты.

Тимур посмотрел на часы.

— Одиннадцать пятьдесят восемь.

— Прогноз сбылся.

— Да.

— Вода появилась до события. Значит, она реагировала не на истинность.

— На согласие.

— На регистрацию согласия.

— Это разные версии?

— Пока да.

Снизу, из-за пломбированной двери, донёсся один короткий металлический удар. Потом ещё два. Пауза. Первый длинный удар начался, но оборвался на середине.

Тимур шагнул к двери.

Мира удержала его.

— Не сейчас. Сначала контейнер, независимый свидетель и копия журнала.

— А если там человек?

Это был вопрос, ради которого любая процедура становилась недостаточной.

Мира отпустила его руку, сняла со стены аварийный переговорник и нажала вызов. Индикатор показал исправную линию, но в ответ слышался только слабый шум воды.

— Если там человек, — сказала она, — мы откроем дверь. Но сначала сделаем так, чтобы после открытия он не исчез из записи.

Тимур кивнул не сразу. Вместе они пошли за Эдой.

За их спинами пломба на двери сухого бассейна сменила дату ещё раз.

Глава 4. История, которой не было

Эду нашли в комнате расходных материалов. Она стояла между шкафами с пломбами и считала вслух прозрачные контейнеры, будто от точности счёта зависело, останется ли один из них настоящим.

— Нужны вы, контейнер для вещественного материала и доступ к сухому бассейну, — сказала Мира.

Эда не спросила зачем. Закрыла ящик, записала число на бумажной ленте и только потом посмотрела на Тимура.

— Вы вскрывали плитку?

— Приподняли после фиксации, — ответила Мира. — Предмет не трогали.

— Я спрашивала его.

— Вскрывал я, — сказал Тимур. — Остановила она.

Эда достала контейнер, две пары перчаток и серую карточку свидетеля.

— Дверь бассейна не заперта. Пломба регистрирует вход, но не препятствует ему.

— Дата на пломбе меняется, — сказала Мира.

— Значит, регистрирует что-то ещё.

Такой ответ мог быть признанием или способом не признаться ни в чём. Мира включила служебный модуль, сняла непрерывную запись от шкафа до двери и заставила Эду назвать время. Их часы расходились на четыре секунды. Тимур показал свои: ещё минус две.

У бассейна было сухо. Плитка, под которой лежал диск, ничем не отличалась от соседних. Влага исчезла без белого ободка и без следа на соли. Эда приложила карточку свидетеля к пломбе. На ней возникло: «Вход подтверждён. Три участника». Строкой ниже — «Предыдущее открытие: сегодня, 12:04».

— Мы ушли отсюда раньше, — сказал Тимур.

Мира сверилась с записью. В 12:04 они стояли на северном посту, и Эда принимала её отказ от катера.

— Кто открыл дверь?

— Пломба не хранит имя, — ответила Эда.

— Тогда что она подтверждает?

— Событие открытия.

— Без субъекта это не журнал. Это декорация причинности.

— Иногда субъектом считается помещение.

Тимур усмехнулся, но Эда говорила без иронии.

Они повторили снимки швов, меток и углубления. Мира сама подняла плитку в перчатках. Диск лежал там же — тонкий, матовый, размером с ноготь большого пальца. На одной стороне не было ничего. На другой проявилась едва заметная сетка, когда Тимур направил боковой свет.

— Оптическая память, — сказал он. — Старый служебный формат.

— Чем читается?

— В архиве был сканер. Если Равн его не выбросил.

Мира опустила диск в контейнер. Эда защёлкнула крышку и приложила палец к серой карточке. Тимур сделал то же. Когда настала очередь Миры, карточка вывела фамилию «Ланская» и попросила подтвердить личность.

Она не прикоснулась.

— Свидетель подтверждает присутствие, — сказала она. — Не биографию.