Андрей Северский – Партия на двоих (страница 3)

— Совет собирает второго архитектора.

Слово «второго» прозвучало слишком тщательно. Не специалиста по кладке. Не мастера городских контуров. Кого-то, чьё присутствие должно было изменить не только расследование, но и положение Миры.

Она назвала единственное имя:

— Нет.

— Я имени не произносил.

— Поэтому я отвечаю на замысел.

Дверь открылась прежде, чем Эльс успел придумать осторожную фразу.

Терен Ло вошёл без плаща, с мокрыми от мороси волосами и плоским дорожным футляром под мышкой. Пять лет изменили его ровно настолько, чтобы Мира не могла обвинить память в неточности. Он стал шире в плечах, на левой щеке появилась тонкая белая черта, а светлые волосы теперь были коротко срезаны у висков. Но двигался он по-прежнему так, будто заранее видел не предметы, а свободное место между ними.

Войдя, Терен сначала отметил окна, дверь, пластинку на столе. Только потом посмотрел на Миру.

— Ты цела?

Ни приветствия. Ни удивления.

— Совет не сообщил тебе результат осмотра?

— Совет сообщил, что повреждение локальное.

— Значит, по мнению Совета, я локально цела.

Его взгляд задержался на её правой руке. На запястье ещё виднелся бледный след от ледяного кольца.

— Какую развилку взяли?

Эльс резко выпрямился.

— Сведения целителей закрыты.

— Тогда выйдите, — предложил Терен.

— Это зал Совета.

— А вопрос касается памяти архитектора. Либо у вас есть право слышать ответ, и вы назовёте основание, либо нет.

Мира ненавидела, когда он делал это: ставил человеку две двери и оставлял обе открытыми, хотя заранее знал, какую тот выберет. Пять лет назад такая ясность казалась ей красивой. Сейчас — присвоенной близостью.

— Я не нуждаюсь в защитнике, — сказала она.

— Я задал технический вопрос.

— Мне?

— Единственному здесь архитектору, который касался поля после сбоя.

Эльс кашлянул.

— Мастер Ло также архитектор.

— Мастер Ло последние четыре года строит волноломы для городов, где игры запрещены, — сказала Мира.

— Три года и восемь месяцев, — поправил Терен. — Игры там не запрещены. Им просто не разрешают касаться несущей кладки.

— Какая предусмотрительность.

— Она появилась после Кассара.

Вот и первая кровь. Не обвинение, даже не намёк — обычная дата, положенная на стол между ними. Мира почувствовала, как внутри поднимается старый, отработанный ответ, и не позволила ему выйти. Совет именно этого и ждал: чтобы они начали спорить о прошлом раньше, чем договорятся о настоящем.

— У меня исчезла замена отменённой команде, — сказала она. — Я помню, почему отказалась от возврата к колодцу. Помню, что создала другой ход. Не могу представить, какой.

Терен поставил футляр на стол.

— Ты проверяла через отрицание?

— Да.

— Через последствия?

— Северная арка оставалась целой, слабый игрок получал выход, западная башня не замыкала повтор. Самого решения нет.

— Чужая подсказка?

— Целитель предложил три возможных хода. Я поняла, что ни один не мой. Это доказывает сохранность суждения, но не возвращает развилку.

Терен кивнул. Сочувствия на его лице не было, и за это Мира неожиданно оказалась благодарна.

В зал вошли пятеро советников. Последней — Ианта Рей.

Глава Гильдии носила чёрное даже в дни публичных игр, словно заранее присутствовала на похоронах чьей-нибудь карьеры. Серебряная цепь должности лежала на воротнике идеально ровно. Ианта заняла кресло напротив окон, не предложив остальным садиться, и положила перед собой две тонкие папки.

На одной стояло имя Миры. На другой — Терена.

— Семнадцать повреждений, — сказала она. — Шестнадцать устранены. Одно устойчивое у зрителя, одно — у мастера Вей. Площадь Морских Часов изолирована от городских игровых линий.

— Изолирована кем? — спросил Терен.

— Каменщиками Гильдии.

— Тогда она огорожена, а не изолирована.

Один из советников недовольно шевельнулся. Ианта лишь перевела взгляд на дорожный футляр.

— Поэтому вы здесь, мастер Ло.

— Я здесь потому, что ваш посыльный сказал: повторилась Пятая партия.

Мира впервые посмотрела на него без желания немедленно отвернуться. Пятой называли аварийную игру только внутри закрытой комиссии. Для публики она осталась Праздником семи мостов — неудачным, досрочно завершённым и быстро забытым. Посыльный либо нарушил приказ, либо получил другой.

Ианта не стала выяснять.

— Сегодняшнее поле исполнило удалённую команду после аварийной остановки. Сходство достаточно.

— Недостаточно, — сказал Терен. — Пять лет назад команда шла из несущего контура павильона. Сегодня, судя по схеме, она ушла в городскую кладку.

Он даже не коснулся пластинки. Увидел отражение с расстояния трёх шагов.

— Схему ещё не вскрывали, — заметил Эльс.

— Отражённая линия темнее к северному краю. Если бы источник находился в фигуре, насыщенность падала бы наружу.

Мира взяла пластинку и накрыла большим пальцем часть рисунка.

— А теперь?

Терен посмотрел.

— У северной арки она раздваивается. Один луч уходит вниз, второй возвращается к фонтану.

Мира убрала палец. Под ним действительно лежала почти невидимая вилка.

— Можно угадать по геометрии площади.