Андрей Северский – Миротворцы (страница 13)

Веда переписала имена из реестра. Один младенец ещё не получил имени; мать называла его Малым. Арвес потребовал родовое обозначение. Мара потребовала оставить то имя, на которое ребёнок откликается. Тала заметила, что младенец ни на что не откликается, кроме голода. В итоге записали: «Малый, сын Ревы, называемый так ею до выбора имени».

Формула заняла три листа.

«Мы, участники рабочей группы, прежде обсуждения окончательной границы обязуемся сохранить и содержать безопасный доступ сорока трёх названных жителей к шести смещённым домам Красильных ям. Шесть Досок не устанавливают границы, владения, военной охраны, водного права или согласия жителей с положением домов. Изменение доступа допускается только после открытого уведомления всех названных жителей и с участием человека, держащего речь рядом с ними».

Мара взяла у Веды перо.

— Пятеро. Не ваши государства. Вы сами.

— Я маршал, — сказал Орс. — Моё личное обязательство будет истолковано как обязательство Арды.

— Когда вам выгодно, вы человек с молотом. Когда невыгодно — целое княжество.

Орс посмотрел на свежую царапину на ладони.

— Записывайте пятерых.

Юн проверил каждое слово на трёх языках. Возле «сохранить» положил дощечку ребром.

— В ардском сохраняют состояние. В нижнеречном сохраняют возможность действия. Если дома снова сдвинутся, первое потребует удерживать доски на месте, второе — переносить их за людьми.

— Нам нужно второе, — сказала Веда.

— Арда не подпишет обязанность следовать за неопределённым перемещением, — сказал Орс.

Дея кивнула на дома.

— Тогда подпишите обязанность не обсуждать границу, пока не вернёте возможность пройти. Куда бы её ни унесло.

Это было не содержание моста. Это был порядок всей работы.

Веда заменила строку: «Ни один из пятерых не приступает к согласованию окончательной границы, пока для каждого из названных жителей не существует безопасного доступа к его дому».

Арвес прочёл и побледнел.

— Ты отдаёшь сорока трём людям право остановить переговоры материка.

— Нет, — сказала Веда. — Мы отдаём себе обязанность не начинать с их отсутствия.

— Любой из них сможет сломать переход.

— Тогда мы починим переход, — сказал Орс.

Тала провела ногтем по слову «безопасного».

— Оценивать безопасность будут жители, группа или городская стража?

— Все, — ответила Мара.

— Это не порядок решения.

— Нет. Это порядок спора.

Юн положил последнюю дощечку плашмя.

— На трёх языках смысл совпадает достаточно, чтобы спорить об одном и том же.

Первой подписала Дея — не как сторона и не как свидетельница цены, а рядом с перечнем имён, подтверждая, что их прочли вслух. Затем Мара вывела короткое угловатое «М» и приписала: «держит речь рядом, не вместо». Тала добавила условие о воде. Орс — об охране только по просьбе. Юн подписал совпадение значений.

Веда осталась последней.

Личная печать лежала в городской кладовой. Канцелярская висела у Арвеса на цепи.

— Без удостоверения это намерение, — сказал он.

— Нам пока достаточно подписей, — ответила Веда.

— Земле — возможно. Делегациям — нет.

Он снял цепь. Веда протянула руку, но Арвес удержал печать.

— Мара Лест получает право участвовать в вопросах нейтральных территорий. Не право вето на договор Арды и Ливена. Не право связывать Канцелярию возмещениями. Не право говорить вместо отсутствующих общин.

— Полноправная участница группы, — сказала Веда. — С правом подать формулировку, потребовать перевода и отказаться от употребления имени той общины, чью речь она держит рядом.

— Ты построила из утренней ошибки новую сторону переговоров.

— Нет. Ошибка показала сторону, которую мы прятали в приложениях.

На переход въехала телега. Доски прогнулись, перила выдержали. С другого берега старуха подняла палку, словно подавала войску знак двигаться.

Арвес отдал печать.

— До исполнения, — сказал он.

— Как и все мы.

Веда прижала металл к воску. Лист звякнул о круглое днище бочки.

Овраг не закрылся. Дома не вернулись. Вода не повернула обратно. Только настил под телегой на мгновение осел и снова поднялся, принимая вес.

— Это всё? — спросила Дея.

— Нет, — сказала Веда. — Теперь мы обязаны приходить сюда раньше, чем к границе.

Мара сняла ключ от кладовой и положила рядом с удостоверенной формулой.

— Мой залог ещё у вас.

— Моя печать тоже.

— Значит, завтра вернём оба.

— Завтра мы должны начать окончательный договор.

Мара посмотрела на Шесть Досок, по которым сорок три человека возвращались в шесть домов — не восстановленных, не признанных, но доступных.

— Нет, посредница. Завтра вы сначала узнаете, кто все эти годы свидетельствовал цену вместо нас.

Глава 5. Свидетели цены

Архив хранили ниже уровня реки.

Веда считала это предусмотрительностью: верхние комнаты могли сгореть, но подвалы в сером камне Нулевой Межи должны были пережить и огонь, и победителя. Спускаясь вслед за Марой, она впервые подумала, что архив спрятали не от войны.

Его спрятали от плативших за мир.

У первой решётки сидел хранитель Пел Шор. Он был таким же неизменным, как запах сырой бумаги: узкие плечи, шерстяные перчатки без пальцев, седая прядь, прижатая к виску медной заколкой. За двадцать лет Веда видела его наверху только дважды — на похоронах прежнего канцлера и во время наводнения, когда вода поднялась до нижней ступени.

— Запрос, — сказал он, не вставая.

Веда положила на стол удостоверенную формулу о Шести Досках.

— Рабочая группа требует реестры свидетелей цены по перемириям Арды и Ливена за тридцать лет.

— По какому участку?

— По всем.