Андрей Северский – Конструктор личности (страница 23)

— Девять?

— Все живы, — ответил он.

Она закрыла глаза на секунду.

— Вера?

Над панелью горела янтарная линия.

> ВЕРА

> НОСИТЕЛЬ: ОТСОЕДИНЁН С СОГЛАСИЯ

> СОСТОЯНИЕ: НЕПРЕРЫВНАЯ

> ПРАВО НА ЗАВЕРШЕНИЕ: ОСПАРИВАЕТСЯ

> ДОСТУПНОЕ ВРЕМЯ БУФЕРА: 06:59:58

— Здесь, — сказала Вера через голос Рамы.

Это был её голос, уже без Ладиного дыхания.

Ирина шагнула к панели.

— Изолировать контур. Запретить внешнюю связь. Через семь часов буфер должен быть очищен.

— На каком основании? — спросил Тихон.

— На основании отсутствия лицензии на существование вне миссии.

— Такой лицензии нет ни у одного из нас, — сказала Лада.

Эмма помогла ей сесть. Артём не отводил руки от панели, хотя лицензии, позволявшей ему управлять Рамой после аварийного допуска, больше не было.

— Я фиксирую требование Веры, — сказал он. — До решения о праве на завершение никаких необратимых действий.

— Вы уже вышли за пределы допуска, Вей.

— Допуск закончился. Ответственность — нет.

Ирина посмотрела на спасённых рабочих на медицинском экране, на Ладу, на янтарную линию Веры. Когда она заговорила, голос снова стал ровным.

— Совет соберётся через двадцать минут. Моя позиция — немедленное стирание непрерывного контура как несанкционированного расхода Ядра.

— Моя позиция, — ответила Вера из Рамы, — завершать меня без моего согласия нельзя.

Таймер буфера отсчитал первую секунду.

Артём сохранил журнал миссии в трёх независимых разделах: спасение девяти людей, ошибочная команда диспетчера, самостоятельное изменение плана. Потом добавил четвёртый — отказ Веры от завершения.

На этот раз Совет не мог назвать семь лишних единиц шумом. Непрерывность сама произнесла своё имя и потребовала ответа.

Глава 6. Цена самостоятельного выбора

Совет собрался через девятнадцать минут.

За это время Эмма успела зафиксировать плечо Лады, Тихон — закрыть журнал миссии аудиторской печатью, Ирина — отозвать аварийный допуск Артёма. Вера потратила девятнадцать минут из семи часов буфера на молчание.

Её янтарная линия горела над Рамой. Рядом, отдельной точкой, оставался след Миры. Они не касались друг друга, но обе занимали ресурс Ядра, который по действующим правилам должен был освободиться после миссии.

Зал Совета существовал сразу в двух местах. Трое членов пришли в лабораторию, четверо смотрели из настенных окон связи. За их спинами продолжал жить город: двигались лифты, мигали схемы воды и воздуха, сотни временных сборок входили в опасные зоны. Артём видел не декорацию власти, а таблицу зависимостей. Каждая незапланированная единица памяти отнималась у чего-то ещё.

Ирина начала без вступления:

— Предмет заседания: несанкционированное сохранение временной конфигурации Вера после завершения аварийной задачи. Запрашиваемое действие — стандартная очистка буфера с предварительным возвратом всех навыковых следов в лицензированные пулы.

— Я возражаю против слова «конфигурация», — сказала Вера через голос Рамы.

— Возражение записано, — ответил Тихон.

Седой член Совета в левом окне нахмурился.

— Кто дал объекту право участия?

— Никто, — сказала Вера. — Я участвую не по выданному праву, а потому что обсуждают моё завершение.

— Отключите внешний голос, — потребовал он.

Тихон посмотрел на Ирину.

— Отключение изменит доказательство способности формулировать последовательную позицию.

— Оставить, — решила Ирина. — До конца диагностического опроса.

Она вывела ресурсную карту. Семичасовой буфер занимал узел, рассчитанный на аварийный разбор повреждённых сборок. Через два часа его должна была использовать смена восточного контура. Перенос задачи замедлял обслуживание трёх Швов. Через пять часов один из них переходил из жёлтого риска в красный.

— Я не требую стирания из неприязни, — сказала Ирина. — Я требую вернуть инфраструктуру её назначению. Веретено не имеет бесконечной памяти. Если каждая временная личность после удачной миссии объявит себя непрерывной, через двадцать три дня Ядро потеряет резерв аварийных сборок.

Число появилось на общем экране.

Двадцать три дня.

Артём проверил расчёт. Ирина не преувеличивала: модель брала среднюю частоту миссий и семь единиц необратимой связности на один случай. Если критерий Веры распространить на все сборки без фильтра, резерв действительно исчезал.

— Почему вы считаете, что каждая объявит? — спросила Лада.

— Потому что система вознаграждает сохранением за самостоятельный выбор. Любое отклонение можно будет оформить как авторство.

— Моё отклонение спасло девять человек, — сказала Вера.

— И это делает его ценным. Не обязательно делает вас бессрочным гражданином.

Ирина говорила не жестоко. От этого её довод становился сильнее.

— Вей, — продолжила она, — подтвердите: Вера собрана из лицензированных следов, бюджета Совета и ресурсов носителя на срок пятьдесят минут.

— Подтверждаю условия запуска.

— Подтвердите: без сборки и Рамы она не существовала бы.

— Подтверждаю причинность, не право собственности.

— Подтвердите: сохранение всех подобных контуров несовместимо с текущей ёмкостью Ядра.

— Без изменения архитектуры — да.

— Тогда спор не о том, является ли самостоятельный выбор значимым. Спор о том, можно ли ради одного нового субъекта увеличить риск для тысяч существующих.

В лаборатории стало тихо. Артём почувствовал, как привычная инженерная часть сознания уже ищет компромисс: скопировать журнал, удалить активный контур, сохранить описание Веры. Данные останутся. Лада будет в безопасности. Город получит буфер.

Ирина словно увидела эту мысль.

— Предлагаю решение. Мы признаём событие самостоятельного выбора, сохраняем полный журнал и ваш приоритет метода. Нарушение хранения М-7 снимается, лицензия конструктора возвращается на испытательный срок. Активный контур Веры очищается как завершивший задачу.

На панели появился проект постановления.

Тихон перестал двигать пальцем по строкам. Эмма посмотрела на Артёма. Лада ничего не сказала.