Андрей Северский – Дневник семи авторов (страница 7)

Под промокашкой обнаружился след от края латунной кассы. Значит, рукописную строку писали рядом с кассой до того, как её отбросили к стене. Либо кассу поставили на промокашку позже.

— Порядок опять двоится, — сказал Руднев.

— Пока да. Но теперь есть физические отношения, которые можно проверить по слоям.

Они сфотографировали и оставили на месте.

В коридоре Тимур ждал у окна. Он признался Вере, что полез в карман не только за пультом. Лев сказал ему: в левой стороне лежит «буква, которой закончится книга». Тимур решил, что это ключ к договору или очередное упражнение.

— Он хотел, чтобы я поранился?

— Я не знаю его намерения. Знаю, что он сообщил вам место предмета.

— Если я скажу это остальным, они решат, что Лев сам раздал нам орудия.

— Поэтому сообщите Рудневу дословно, отдельно от вывода.

Тимур сделал. В протокол вошли слова, а не готовый смысл.

Комната без ключа оказалась полна заранее приготовленных способов открыть чужую историю. Самой трудной задачей было не войти во все сразу.

Глава 6. Семь алиби

Руднев проводил беседы в зимнем саду. Стеклянная крыша дрожала от дождя, и каждому приходилось говорить громче обычного. Вера сидела сбоку, отмечая не «признаки лжи», а проверяемые утверждения: время, место, действие, источник знания.

Первой пришла Мира.

— В двадцать два десять я получила записку Льва, — сказала она. — Потом была в комнате до крика.

— Кто видел вас?

— Никто. Это же закрытая резиденция, не детский лагерь.

— Что вы слышали?

— Гром. Один удар прокатился по крыше, как шкаф на верхнем этаже.

— Время?

— Около половины одиннадцатого.

В её письменной версии самый сильный гром случился после отключения генератора, то есть позже. Мира объяснила расхождение тем, что без часов порядок звуков смешался. Возможное объяснение, но не подтверждение.

Денис утверждал, что стоял в галерее и слышал три металлических удара. Он описал промежутки как две короткие строки и одну длинную. По записи генератора первый полный сбой произошёл в двадцать три ноль две. Денис считал удары до сбоя, хотя остальные услышали после.

Алиса была у проектора. Камера её ноутбука автоматически снимала стол каждые пять минут для рабочего дневника. На кадре двадцать два пятьдесят пять она сидела одна. На следующем кадре помещение пустовало.

— Я пошла искать Льва, — сказала она. — Вернулась, когда погас свет.

— Где искали?

— У кабинета и на лестнице.

— К архиву подходили?

— Нет.

Яна находилась в кухне с Натальей до двадцати двух сорока. Обе подтвердили. После Яна ушла в комнату, но по дороге видела человека в длинном сером пальто у печатного крыла.

— Мужчина?

— Пальто мужское. Человека со спины я не определю.

— Чьё пальто?

— Похожее носит Павел.

Она сформулировала аккуратно, но при повторе сказала «Павел стоял». Вера вернула её к первой версии. Память уже начинала заменять силуэт именем.

Глеб не скрывал, что выходил во двор.

— Курил у печной трубы.

— Наталья говорит, вы не курите.

— Отсутствие привычки не запрещает единичный поступок.

На его одежде пахло дымом, но не табаком. Правый манжет был испачкан чёрной пылью. Глеб назвал её сажей от стены.

Тимур признался, что взял у Льва пульт, когда тот оставил пальто на спинке стула. Хотел открыть архив и забрать договор.

— Открыли?

— Нажал кнопку. Свет на пульте загорелся, дверь не щёлкнула. Я вернул его до десерта.

— Откуда царапина?

— В кармане лежала металлическая буква.

— Какая?

— Не разглядел. Две перекладины, острые края.

Ж или К, подумала Вера, но не сказала. Тимур мог знать о пропавшем наборе и создавать полезную форму задним числом.

Павел пришёл последним. До двадцати двух тридцати он якобы редактировал свою прежнюю страницу. Затем прошёл в библиотеку, увидел пустой колпак и отправился искать Наталью. Возле архива оказался уже после крика.

— Алиса видела вас в коридоре раньше Руднева, — сказала Вера.

— Она видела движение. В темноте люди достраивают лица.

— Яна видела пальто.

— Моё висело в прихожей.

— Вы проверяли?

— После того как включили свет. Оно было там.

— Значит, до этого его мог взять другой человек.

— Именно.

Павел строил ответы так, будто редактировал протокол в момент произнесения. Он редко отрицал факт целиком — расширял множество объяснений.

— Какой удар грома вы запомнили? — спросил Руднев.

— Тот, после которого на кухне упала крышка.

Наталья сообщила, что крышка упала в двадцать два тридцать семь, ещё до полного сбоя. В письменной версии Павел расположил самый сильный гром после появления строки на проекторе, то есть около двадцати трёх семи.

— Я не смотрел на часы, — сказал он.

— Но строку воспроизвели дословно, хотя не видели, — напомнила Вера.

— Возможно, я всё-таки видел экран из двери.

Это была уже третья версия источника одной фразы.