Андрей Северский – Дневник семи авторов (страница 3)

— Ещё пять авторов не писали, — заметил Павел.

— Они получат время завтра.

— Для того чтобы сохранить случайный порядок, перенос должен быть зафиксирован.

— Вы опять редактируете мои правила.

— Только те, которые вы меняете после начала.

Вера увидела не ссору, а привычный обмен. Павел знал, что Лев нарушает процедуру. Лев знал, что Павел всё равно останется.

На лестнице Вера догнала Наталью. Синей пыли на фартуке уже не было — ткань стала мокрой, будто пятно смывали.

— Кто заходил в библиотеку во время темноты?

— Я слышала шаги.

— Чьи?

— В этом доме семь человек весь день учатся ходить не как они сами.

Наталья отдала ей гостевой ключ.

Перед тем как разойтись, Вера попросила Наталью показать журнал предыдущих тридцати шести страниц. В нём были время выдачи, время возврата, номер комнаты и две подписи. Почти все интервалы укладывались в час. Три выбивались: страница двенадцать вернулась за семь минут, двадцать первая — через три часа, двадцать девятая была принята без подписи автора.

— Двенадцатую писал человек, который отказался? — спросила Вера.

Наталья посмотрела на Льва. Тот уже ушёл из столовой.

— Нам запрещено раскрывать авторство до финала.

— Я спрашиваю не имя. Причину необычного времени.

— Автор сказал, что страница существовала заранее.

— Тогда правило продолжения нарушено.

— Лев разрешил.

Страница двадцать первая задержалась из-за болезни участника. Дневник оставался в комнате три часа без свидетеля. Двадцать девятую Наталья приняла ночью: секция лежала под дверью, а утром Лев потребовал поставить номер.

Яна, услышав число, уронила ложку. Почти незаметно, но Вера связала реакцию с будущей необходимостью. Страница двадцать девять имела для неё значение ещё до убийства.

— Процедура уже содержит исключения, — сказала Вера. — Их нужно записать рядом с правилом, иначе позже любое несоответствие будут считать нарушением автора.

Павел поддержал её и предложил приложение к журналу. Наталья принесла чистый лист. Он сформулировал три исключения ровно, без оценки, затем добавил: «Настоящее приложение не устанавливает виновность участников». Слово возникло до тела во второй раз за вечер.

— Почему все здесь говорят о виновности? — спросил Денис.

— Потому что анонимность превращает сходство в подозрение, — ответил Глеб. — Эксперимент построен не на совместном письме. На распределении вины за текст.

Лев вернулся вовремя, чтобы услышать последнее. Вместо возражения попросил Глеба записать фразу в дневник, когда придёт его час. Критик отказался отдавать спонтанную мысль по команде.

После ужина Вера проверила свою карточку-ключ. Бирка «8» открывала не только комнату, но и боковую дверь библиотеки. Наталья назвала это ошибкой старой системы: гостевой ключ был мастерским до ремонта. Лев знал? Администратор не могла подтвердить.

Вера не стала проверять остальные двери. Передала ключ Рудневу, попросив записать расширенный доступ. Он выдал ей обычный механический ключ и положил карту в пакет.

— Вы могли промолчать и получить преимущество, — сказал он.

— Тогда любое найденное мной позже стало бы результатом скрытого доступа.

— Не все здесь так думают.

— Поэтому нам и нужен журнал.

Они вернулись к библиотеке. Под стеклом дневник выглядел неподвижным, но нить у последней секции ещё не высохла после воска. На поверхности колпака Вера увидела семь отпечатков ладоней на одинаковой высоте и один ниже, ближе к защёлке. Низкий след мог принадлежать Наталье или человеку, который поднимал стекло сидя.

Руднев сфотографировал, не называя отпечаток уликой. Завтра поверхность могли исследовать. Сегодня важнее было зафиксировать существование.

На металлической бирке нового ключа было выбито: «8».

Вера сравнила с мастерской картой в пакете. Номера совпадали, но зубцы — нет. Кто-то заранее приготовил второй ключ с тем же обозначением, чтобы она считала замену обычной.

Руднев забрал и его.

— Сегодня вы ночуете в комнате семь, — сказал он. — А восьмую пока закрываем.

На двери комнаты семь мелом было написано одно слово: «Свидетель».

Глава 3. Восьмое место

Комната номер восемь оказалась не лишней. Она была единственной гостевой комнатой без письменного стола.

Вера проверила шкаф, окно и дверь на соседний балкон. Не искала тайник — лишь хотела знать, какие действия здесь возможны. Из окна был виден двор, печная труба и верхняя половина архивного окна. При вспышках молнии стекло становилось белым, затем исчезало в темноте.

На кровати лежала папка с программой резиденции. Семь фамилий напечатаны одинаково. Под ними оставлена восьмая строка из точек. В ранней версии, продавленной на следующем листе, точек не было.

Вера сфотографировала программу и позвонила Льву по внутреннему номеру. Он не ответил. До полуночи оставалось два часа.

Внизу спорили о лишнем приборе. Глеб требовал убрать тарелку, называя её дешёвой режиссурой. Алиса возражала: дешёвая режиссура тоже работает, если зрители согласились остаться. Денис положил на пустую тарелку чайную ленту со своими записями.

— Теперь место занято, — сказал он.

Мира развернула ленту. На ней было семь коротких описаний дождя.

— Вы записывали нас?

— Только погоду в ваших словах. Яна сказала «крупный». Тимур — «долгий». Павел — «достаточный, чтобы задержать катер».

— А я? — спросила Алиса.

— Вы сказали: «Дождь за окном».

— Это не описание.

— Поэтому я его и запомнил.

Руднев забрал ленту не как улику, а с согласия Дениса сделал копию. Он отмечал время грозы для сообщения переправе. Вера попросила каждого отдельно записать, какой удар грома показался самым сильным и где человек в тот момент находился.

— Мы ещё не расследуем преступление, — сказала Мира.

— Мы фиксируем память до того, как разговор сделает её общей, — ответила Вера.

Павел написал первым. Остальные последовали, чтобы его готовность не выглядела преимуществом. Лев так и не появился.

В двадцать два сорок пять Алиса нашла на проекторе файл без названия. На экране возникла страница дневника, набранная шрифтом, похожим на машинописный. Текст говорил от первого лица: автор наблюдал за семью людьми и крал у каждого по одной фразе, пока не научился звучать как общий секрет.

— Это не моя съёмка, — сказала Алиса.

— Проектор ваш? — спросил Руднев.

— Ноутбук мой. Файл создан сегодня в девятнадцать десять, когда он был в монтажной комнате. Дверь не запиралась.

Глеб прочитал последний абзац вслух и остановился на словах: «Книга получает настоящего автора только после того, как один из остальных перестаёт говорить».

— Угроза, — сказала Яна.

— Рекламная формула, — возразил Глеб.