Андрей Северский – ДаркХел-5 (страница 3)

Но самое впечатляющее находилось на верхних полках. Там, в больших стеклянных колбах, залитые чем-то вроде прозрачного формалина, плавали... существа.

- Мы тут нашли нечто вроде лаборатории, - сказала Фелиза, ставя склянку обратно на полку. - Бывшая хозяйка явно увлекалась не только чёрной магией, но и экспериментальной биологией.

- А потом рассматривали всяческих тварей в тех колбах, - вмешалась Чечилия, и в её голосе послышалась странная смесь ужаса и восхищения. - Некоторые даже были забавными.

- Забавными? - переспросил, подходя к ближайшей колбе.

Внутри плавало нечто, отдалённо напоминающее помесь ящерицы с пауком. У него было восемь лап, покрытых чешуёй;, три глаза - два закрыты, а один открыт и смотрит прямо на меня с выражением глубочайшей обиды; а также длинный хвост, закрученный в спираль.

- Это существо, - констатировал я, - не забавное. Это существо - ночной кошмар таксидермиста.

- А вон та, - Чечилия указала на другую колбу, где плавало нечто мохнатое, с большими грустными глазами и шестью ушами, расположенными по кругу - похожа на расстроенного хомяка. Только размером с телёнка.

- Хомяк, способный сожрать тебя и не подавиться, - уточнила Фелиза. - Я посмотрела на зубы. У него их три ряда.

- И что? - Чеча пожала плечами. - У меня тоже бывают дни, когда хочется кого-нибудь съесть. Это не повод для дискриминации.

Оставил их спорить о моральном праве хомякообразного монстра на существование и принялся осматривать лабораторию профессиональным взглядом. Габриэлла, надо отдать ей должное, была не просто чернокнижницей, а настоящим учёным. Здесь чувствовалась система, методичность, страсть к познанию - пусть и направленная в несколько нездоровое русло.

Склянки с ягодами и плодами привлекли моё внимание. Я взял одну, покрутил в пальцах. Ягоды внутри были ярко-красными, сочными на вид, будто их только что сорвали. Но это было невозможно.

- Как они сохранились? - вслух удивился я.

- Время здесь течёт иначе, - подала голос суккуба. - Я чувствую. Междумирье консервирует всё, что в него попадает. Это место - огромных размеров маринад.

- Поэтичное сравнение, - усмехнулся я.

Рядом стояли банки с реактивами. Некоторые узнал сразу - сера, сулема, нашатырь, различные соли. Другие вызывали лёгкое замешательство. Например, банка с надписью «Пепел несбывшихся надежд» или «Эссенция тишины». Даже не был уверен, что такие вещи существуют в природе, но банки были полны.

- А что тогда орали? - спросил я, наконец вспомнив, что меня сюда привело.

Девушки переглянулись. Потом знахарка подошла к столу в центре комнаты и взяла с него книгу в потёртой кожаной обложке:

- Смотри, мы нашли вот это.

Взял книгу в руки, и по спине пробежал холодок. Кожа обложки была... странной. Тёплой, словно живой. Провёл пальцем по корешку, и мне показалось, или книга чуть заметно дрогнула в ответ?

- Кожа ещё живая, - сказал, не столько им, сколько себе. - Не могу сразу понять, кому она могла принадлежать. Возможно, даже человеку.

- Человеческая кожа? - Чеча побледнела, но взгляда от книги не отвела.

- В старых гримуарах такое практиковалось. Считалось, что переплёт из кожи грешника придаёт книге особую силу, - пожал плечами. - Лично я считаю это варварством и дурным тоном. Но Габриэлла, судя по всему, была не слишком разборчива в средствах.

- Мы открыли и увидели, что в этой книге собраны все возможные ритуалы по призыву, - сказала Фелиза, подходя ближе. Она взяла у меня книгу, быстро перелистнула несколько страниц. - Вот смотри.

Заглянул через её плечо. На развороте красовалась схема ритуала - символы, алтарь, расположение участников. И чем дольше я смотрел, тем сильнее убеждался, что уже видел нечто подобное.

- Это чем-то напоминает ритуал, что мы видели в храме Святого Элигия, - подтвердила мои мысли Фелиза. - Те же символы, такой же алтарь...

- Только вот мы не смогли ничего прочитать, - добавила Чечилия с ноткой разочарования в голосе.

Пробежался глазами по строкам, написанным витиеватым, чуждым почерком. Буквы были странными - острыми, угловатыми, с завитками, которые, казалось, шевелились, если смотреть на них слишком долго. Я знал множество языков - древние наречия, мёртвые диалекты, языки стихий. Но это...

- Ничего не понимаю, - честно признался.

И тут в моей голове раздался знакомый шёпот "сожителя":

«Это древний язык демонов» - сказал Истар. В его голосе слышалось что-то вроде ностальгии. «На нём говорили, когда мир был молод. Когда мы были вместе».

- Истар говорит, что это древний язык демонов, - озвучил подсказку. Девушки уставились на меня с напряжённым вниманием. - Ещё он добавил, что это не тот ритуал, что был в храме...

На двух лицах отразилось разочарование. Радость открытия сменилась лёгкой грустью - как у детей, которым сказали, что найденная на чердаке карта сокровищ на самом деле рисунок дедушки, когда тот был маленьким.

- Но Истар говорит, - продолжил, видя, как гаснет огонёк в их глазах, - что вполне возможно, здесь есть именно тот ритуал, что не удался у Графини в храме.

Девушки ожили. Чечилия даже подпрыгнула на месте:

- Правда?!

- Как только приведём всё в порядок, - обвёл рукой лабораторию, а через стену - всю усадьбу, - то сможем поискать тот, что нам нужен. Истар сказал, что поможет в этом.

- Спасибо, Эрвен! - Фелиза шагнула ко мне и, к моему полному изумлению, обняла.

Это было настолько неожиданно, что я замер, не зная, куда девать руки. Фелиза - суккуба, созданная для соблазнения, убийца, прошедшая через ад и вернувшаяся обратно - обнимала меня. Искренне. По-человечески.

- И Истару спасибо! - добавила Чечилия, присоединяясь к объятиям.

Теперь меня обнимали две девушки, и я чувствовал себя неловко до дрожи в коленях. Привык к одиночеству, к отстранённости, к роли наблюдателя. Физический контакт, тем более такой тёплый и искренний, выбивал из колеи:

- Эм... да... пожалуйста, - смущённо пробормотал, когда они, наконец, отпустили меня. - Всегда рад помочь. В смысле, Истар всегда рад. В общем, вы поняли.

Фелиза усмехнулась - впервые за долгое время по-настоящему, без тени горечи:

- Ты краснеешь, Эрвен.

- Я не краснею. У меня просто... прилив крови к лицу. Возрастное.

- Конечно-конечно, - Чечилия хитро прищурилась. - Возрастное. У двухсотлетних магов это часто бывает.

Кашлянул, пытаясь вернуть себе достоинство:

- А теперь, - сказал максимально официальным тоном, - давайте приведём теперь уже наш дом, в порядок. Чтобы можно было заняться другими делами.

- Принято, - кивнула Фелиза, - командир.

- Я не командир. Просто...

- Самый старший, - закончила за меня Чечилия. - Значит, командир. Так что командуй!

Я вздохнул. Спорить с ними было бесполезно.

- Хорошо. Тогда план такой...

Следующие несколько дней превратились в бесконечный круговорот уборки, перестановок, магических преобразований и коротких передышек на сон и еду.

Мы убирали, разбирали, носили, перемещали всё, что было лишним и ненужным. Девушки взяли на себя жилые комнаты, и я поражался тому, с каким энтузиазмом они приступили к делу. Чечилия, с её новыми силами, могла одним жестом поднять груду хлама и отправить её в небытие. Фелиза, с её нечеловеческой аккуратностью и вниманием к деталям, расставляла мебель с точностью хирурга.

Я же занимался более тонкими материями. С помощью Истара и Чечилии мы перерабатывали саму концепцию междумирья.

- Представь, что это огромный кусок глины, - объяснял "полубогине", когда мы стояли на границе сада, который был мёртвым и пустым. - И ты можешь лепить из него всё, что угодно. Главное - чётко представить результат.

- А если представить что-то страшное?

- Старайся не представлять. Или представляй, но сразу же преобразовывай. Истар поможет фильтровать.

Первые попытки были неуклюжими. Чечилия создала дерево, у которого корни торчали в небо. Потом - ручей, который тёк по кругу, замыкаясь сам на себя. Но постепенно, с каждым днём, её контроль становился всё лучше.

На третий день сад зацвёл.

Стоял и смотрел, как на моих глазах распускаются бутоны невиданных цветов, как деревья покрываются листвой, как трава под ногами становится мягкой и зелёной, словно в лучших парках империи.

- Красиво, - сказала суккуба, подходя ко мне. - Совсем не похоже на то, что было.

- Всё течёт, всё меняется, - философски заметил я.

- А фрукты есть? - практично поинтересовалась она.

Прислушался к саду, к его новой сущности: