Андрей Северский – ДаркХел-3 (страница 11)

– Нет! Чечилия! Кристалл… это… ловушка… для сознания!

Его слова уже не имели значения. Холод добрался до моего нутра. До того места, где живёт страх, надежда, любовь, память. До души. И начал замораживать и её.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как сознание погасло, это толчок в грудь, когда мои ноги подкосились, и я, всё ещё сжимая проклятый кристалл, рухнула на каменный пол. Звук падения не долетел до меня. Только нарастающий, оглушительный рёв абсолютной тишины и холода.

Я очнулась.

И тут же возненавидела себя за это.

Потому что снова была там. В том переулке. Тот же запах – гниющих овощей с рынка, дешёвого вина и свежей крови. Те же звуки – хриплые крики мужчин, металлический лязг, сдавленный плач. Я была маленькой, такой маленькой, что мусорные кучи казались горами, а лужи крови – целыми озёрами.

Я видела их. Маму. Папу. Они стояли спиной ко мне, заслоняя меня своими телами от троих грубых, ухмыляющихся мужчин в потрёпанной коже. Я не помнила их лиц. Но сейчас они были передо мной в мельчайших, ужасающих деталях: шрам через бровь у одного, кривые жёлтые зубы у другого, татуировка в виде змеи на шее у третьего.

– Забирайте деньги и уходите, – сказал папа. Его голос дрожал, но он старался звучать твёрдо.

В ответ – грубый смех. И первый удар. Не мечом. Кулаком в живот. Папа согнулся, закашлялся. Мама вскрикнула, бросилась вперёд. Её оттолкнули, она ударилась головой о стену и затихла.

– Мама! – закричала я, но из моей детской груди вырвался лишь тонкий, слабый писк.

Один из мужчин повернул голову. Его маленькие свиные глаза, нашли меня в темноте:

– О, смотрите, крысёнок. Добить, что ли?

И всё повторилось. Я видела, как заносят нож. Видела, как падает папа. Видела, как мама, придя в себя, ползёт к нему, и как её бьют сапогом по голове. Я видела это уже тысячу раз в своих кошмарах. Но сейчас это было гораздо реальнее, словно наяву. Я чувствовала запах их пота, слышала каждый хрип, каждое хлюпанье крови. И не могла пошевелиться. Не могла закрыть глаза. Я была прикована к этому спектаклю, вечным зрителем в первом ряду собственного ада.

Сцена сменилась. Теперь я чуть старше. Голодная, грязная, в рваной одежде. Пряталась за бочками у таверны «Лилит», задолго до того, как стала там работать. В окнах горел свет, лилась музыка, доносился смех и звон кружек. Я видела, как там едят. Настоящую еду. Мясо. Хлеб. Сыр. Я видела, как люди улыбаются, обнимаются. Я смотрела на это, как бездомный пёс смотрит на пиршество за стеклом, понимая, что этот мир тепла, сытости и общения – не для него. Это было воспоминание не о насилии, а о беспросветном, тихом отчаянии. О понимании своего места – в грязи, в тени, в вечном холоде.

И это было лишь немногим менее больно, чем первая сцена.

Картины плыли дальше, сменяя друг друга в калейдоскопической быстроте. Унижение на улицах. Голодные ночи на чердаках. Первый клиент, от которого пахло дешёвым вином и злобой… Всё самое тёмное, самое унизительное, всё, что я пыталась забыть, запихнув в дальний угол памяти и придавив тяжёлым камнем цинизма и практических навыков выживания.

Но что-то тут не так! Воспоминания были… искажёнными. Цвета – слишком яркие или, наоборот, выцветшие. Звуки – приглушённые или оглушительно громкие. Лица людей иногда расплывались, превращаясь в карикатурные маски. Это было похоже на дурной сон, где знакомые места и люди становятся чужими и враждебными. Кто-то или что-то намеренно коверкало моё прошлое, вытягивая на поверхность только боль, страх и унижение, усиливая их до невыносимых пределов.

И сквозь этот водоворот искажённого кошмара я услышала Голос.

Сначала тихий, едва различимый, как эхо из глубокого колодца. Но он называл моё имя. Не «Чечилия». А детское, ласковое, которое использовала только одна женщина в моей жизни.

– Чешуня… Иди сюда, дитятко… Не бойся, я с тобой!

Прабабушка. Голос был не таким, каким я его помнила – хриплым, полным усталой мудрости. Моложе. Теплее. Мягче. Таким, каким, наверное, она говорила со своей собственной дочерью, моей бабушкой, много-много лет назад.

Голос вёл меня. Сквозь вереницу ужасов, сквозь искажённые лица и декорации. Он был маяком в этом бушующем море негатива. Я не шла ногами – у меня не было тела. Плыла одним лишь намерением, следуя за этим звуком, боясь потерять его…

И вдруг, словно перейдя невидимую черту, отделяющую полумрак кошмара от ясного дня, я попала туда. Туда, где не было ни боли, ни страха. Туда, где я совершенно ничего не узнавала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.