Андрей Сереба – БЫЛЬ (страница 1)
Андрей Сереба
БЫЛЬ
Приветствую тебя, читатель!
Ты держишь в руках не просто книгу. Ты держишь ключ. А ключ, как известно, может либо открыть тайную дверь, либо навсегда остаться бесполезной железкой в кармане.
Прежде чем ты сделаешь первый шаг за этот порог, я обязан предупредить: за ним — иной мир. И плата за вход — твои прежние представления о реальности.
Готов ли ты к этому?
Давай начнём с самого дорогого — с багажа знаний, что ты носишь в своей голове. Со школьной скамьи, из университетских аудиторий, с экранов телевизоров тебе вручали «истину в последней инстанции». И её кодовое слово — «С научной точки зрения…».
Задумайся: это лишь одна точка зрения. Всего одна. Но сколь агрессивно она доминирует, не оставляя тебе шанса стать самостоятельным исследователем жизни! Всё, что ей противоречит, либо подминается под «научный авторитет», либо навсегда прячется в засекреченные архивы. И это оправдывается сакральной фразой: «Это ещё не доказано наукой!»
А много ли ты знаешь примеров, когда наука что-то доказала окончательно? Немного. Потому что нынешней «науке», в её нарицательном смысле, невыгодно, чтобы ты знал, как всё обстоит на самом деле.
Ещё в 1903 году Сергей Нилус в «Протоколах сионских мудрецов» обнажил суть этого механизма. Процитирую: «Пусть для них играет главнейшую роль то, что мы внушили им признавать за веление науки (теории). Для этой цели мы постоянно, путём нашей прессы, возбуждаем слепое доверие к ним».
Поскольку «Быль» говорит о происхождении нашей планеты и человека, приведу два главных «вируса», внедрённых в массовое сознание.
Первый вирус — Дарвинизм. Общепризнанная теория, встроенная в школьные программы. На её основе выстроена вся официальная картина происхождения человека, напрочь отрицающая его божественную природу, описанную в священных текстах всех культур. Голливуд и National Geographic усердно показывают тебе твоих «предков»-обезьян. «Быль» не спорит с ними. Она просто показывает иной путь. Альтернативный.
Второй вирус — Мобилизм, или теория тектоники плит. Молодой учёный Альфред Вегенер в 20-х годах прошлого века высказал гипотезу о дрейфе континентов. Его осмеяли за «недостаток доказательств». А сорок лет спустя нашлись «предприимчивые доказатели», которые, не представив по-настоящему убедительных аргументов, превратили эту гипотезу в «единственно верное» учение. Его растиражировали СМИ, внесли в учебники — и вот уже миллионы верят, что континенты плавают, как льдины.
Довольно примеров? Уверен, да.
Теперь — о фундаменте. Многие религии и философские системы мира говорят о перевоплощении — реинкарнации. Бессмертная сущность, Душа, переходит из тела в тело, проживая цикл за циклом, накапливая опыт и эволюционируя. В этой книге принцип реинкарнации взят за основу, ибо только он даёт логичные ответы на вопросы, перед которыми бессильна официальная наука.
И вот теперь, как проводник этого знания, я вручаю тебе три ключа. С ними ты сможешь открыть дверь и понять то, что несёт в себе «Быль».
Наш ум привык к линейному времени: было, есть, будет. Но время — не линия. С точки зрения Вечности (или квантовой физики), прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Время — это единое поле возможностей. Линейность же — лишь удобный инструмент для обучения Души, чтобы она могла ясно видеть причину и следствие — закон Кармы.
Ты и сам замечал его неравномерность: на одно событие времени не хватает, а другое тянется мучительно долго. Время лучше измерять не минутами, а событиями. Поэтому в «Были» я не стал привязываться к официальным датам, дабы не сеять путаницу, но строго соблюдал внутреннюю хронологию повествования.
Все термины придуманы людьми. Их изначальный, корневой смысл часто утерян или намеренно извращён. Нас учили словам, которые одобрены системой образования, построенной на «авторитетных» гипотезах. А настоящие артефакты, способные опровергнуть официальную историю, спрятаны в секретных хранилищах на военных базах.
Так был создан новый Вавилон — единое знание раскололи на тысячи осколков-терминов. В «Были» я использую слова, привычные уху современного человека, чтобы не усложнять и без того сложное повествование.
Я пишу это слово с большой буквы, ибо говорю не о мышце, качающей кровь, а о твоём духовном центре, который умеет чувствовать, любить и делать единственно верный выбор.
Всё, что ты прочтёшь далее, может вступить в жесточайший конфликт с тем, что ты знаешь. Верить или нет — это твой Выбор. И сделать его поможет только Сердце. Всё очень просто: прислушайся к середине груди. Если там — покой и тихая уверенность, если текст резонирует с тобой, значит, Сердце ставит на нём свою «печать качества». Если же Сердце сжимается, возникает дискомфорт, а ум начинает искать самооправдания, чтобы отвлечься, — смело отложи книгу. Она пока не для тебя. Сердце никогда не ошибается.
Благодарю тебя, дорогой читатель, за то, что дошёл до конца этого предисловия. Поверь, его было труднее всего написать. Сама «Быль» шла через меня потоком, а это обращение — моё личное. От Сердца — к Сердцу.
Сделай свой выбор.
Часть Первая
Глава 1.
В своих поисках и саморазвитии Ду Ван, бывший школьный учитель, объездил множество стран и мест Силы. В этот раз путь познания привёл его в степи Аркаима. На закате летнего дня он поднялся на гору Шаманка, чтобы проводить солнце. Захватывающий вид с горы наполнил его благоговением. В окружении множества людей он простоял там до тех пор, пока светило не опустилось за далёкие холмы.
Когда он спускался с горы, то увидел вдали одинокий дымок от костра. Неведомая Сила влекла его к тому очагу, который обещал тепло, свет и, возможно, интересные истории. Когда Ду Ван подошёл к яркому вечернему костру, человек, сидевший у огня, жестом предложил ему присесть. Это был Хранитель. Он налил чаю, спросил, как звать гостя. Они просидели уже который час, говоря о разном — о дорогах, о небе, о древних камнях. Одна за другой на аркаимском небе зажглись звёзды. Ду Ван спросил Хранителя о звёздах и мирах, далёких друг от друга. И тогда Хранитель начал рассказывать.
Ночь над Аркаимом была густой и звёздной. Пламя костра, казалось, было единственным ответом на бездонную темноту степного неба, а его треск — единственной речью этого безмолвного мира. Ду Ван сидел, поджав ноги, и чувствовал, как тепло огня смешивается с холодом космоса, что простирался прямо над его головой. Хранитель, сидевший напротив, был неподвижен, его лицо, изборождённое морщинами, как тропами Аркаима, тонуло в тенях.
— Добро, — тихо сказал Хранитель, словно уловив ход мыслей Ду Вана. Его голос был низким и глухим, как шум ветра в степных травах. — Расскажу, как ко мне пришла эта Быль.
Он помолчал, глядя в огонь, давая словам собраться в нужном порядке.
— Было это в начале мая 2010 года. Мы с друзьями и единомышленниками отправились сюда, чтобы встретить праздник Весак. Поставили палатки на берегу реки, а на закате решили дойти до горы Разума. Шли через степь — нас было шестнадцать, да ещё две рыжие собаки, которых, казалось, сам Аркаим послал нам в проводники.
До горы Разума мы не дошли. Нужно было переходить реку в брод, а многие, особенно девушки, не были готовы. Тогда выбрали вершину поближе — поднялись туда, когда ночь уже сгустилась над степью. Беседовали о тайнах, о невидимом, о том, что скрыто от глаз. Было холодно — весна в степи обманчива. Мы улеглись на коврики так плотно, что тепло наших тел согревало друг друга. Я прилёг головой на камень — удобный, будто специально для меня приготовленный — и уставился в небо.
Хранитель сделал паузу, его взгляд ушёл куда-то далеко, за пределы пламени, в ту самую ночь.
— Не помню, как это случилось, но вдруг я воспарил. Звёзды стали ближе, и я понял: могу приблизиться к любой из них, если захочу. Или они сами приближались ко мне? В тот миг я ощутил могущество — Вселенная будто спрашивала: «Что ты хочешь узнать? О чём и где ты хочешь увидеть то, что скрыто от других?» Я выбрал зарождение нашей планеты и первых людей. И тогда… звёзды вспыхнули, слившись в единый поток света, который хлынул в меня.
Кто-то закашлялся. Кто-то заворочался. Голос прервал наваждение. Я присел — и увидел, что вокруг моей головы светятся крошечные звёзды, как точная копия неба над Аркаимом. Карта. Или знак.
— С тех пор голова болела два года, — продолжал он без тени сомнения. — Ничто не помогало, пока однажды, засидевшись до утра в ночном клубе, я не рассказал эту историю знакомому. Боль ушла. Но память… она нестойка. Сегодня трудно вспомнить все подробности того видения.
Он умолк, и в тишине был слышен только треск горящих веток.
— На рассвете мы сидели на горе Шаманка и смотрели, как по долине реки идёт огромный поток людей. «Арии идут», — сказал кто-то из друзей.
Так закончилось утреннее видение.
— Вот так пришла ко мне Быль, — закончил Хранитель и подбросил в огонь охапку сухой полыни. Искры, пахнущие горьковатым дымом, взметнулись вверх, к самому подножию неба, повторив танец тех звёзд, что когда-то открылись ему.
Ду Ван поднял голову. Над ними, от края до края степи, светился Млечный Путь — холодный, немой и бесконечно близкий в аркаимской ночи.