Андрей Семенов – Второй год (страница 86)
"А что я, собственно, расстраиваюсь из-за своего пулемета?", — мерность и монотонность ходьбы наталкивала меня на рассуждения, — "Может быть ПК покажется кому-то слишком тяжелым, но у автоматчиков и снайперов в рюкзаках по две мины. Каждая мина весит три килограмма, значит, я несу такой же вес как все".
Я подобрал дыхание под правую ногу. Назло Строевому уставу Советской Армии, который заставляет всех военных начинать движение непременно с левой ноги.
Шаг правой.
Подошва врезалась в камни.
Начало вдоха.
Перенос веса вперед
Шаг левой.
Другая заточенная подошва встала на место.
Продолжение вдоха.
Перенос веса вперед.
Снова шаг правой
Начало выдоха.
Перенос веса вперед.
Шаг левой.
Выдох.
Размеренно. Небыстро. Стараясь не напрягать ноги и не делать широких шагов, чтобы не сбить дыхания.
Впереди меня длинная цепочка пацанов — разведвзвод, четвертая рота и первый взвод нашей. Только каски выглядывают из-за рюкзаков. Я обернулся назад и увидел ниже себя цепочку еще длиннее. Если смотреть с лица, то рожи у всех потные и грязные, а взгляд отрешенный. Каждый идет и мерно дышит в такт шагам.
"Только бы не сбиться с дыхания. И не пить! Глоток воды на такой жаре тут же выйдет пСтом и обернется слабостью через полминуты", — тут же, "на автопилоте", сработала привычка задавать неподходящие вопросы и я сам себя лукаво спросил, — "А если чай? У меня сзади на ремне болтается фляжка со сладким чаем".
Про сахар это я вовремя вспомнил, потому что силы начали подтаивать, я все-таки не альпинист-разрядник. Как и советовал Шкарупа, я закинул под язык кусочек рафинада и катышек ханки. Ханка была горькая, поэтому, сахар не был лишним. Вместе с сахаром мне в организм попадет немного углеводов для придания сил, а вместе с ханкой, черт его знает
"Но я же не по вене ее ширнул"? — нашел я оправдание.
"Скучно, скучно вот так идти. Два шага — вдох, два шага — выдох. Хоть бы уже обстреляли, что ли?".
Я представил, что когда послышатся первые выстрелы, то смогу рухнуть в колючки и камни, выставить впереди себя рюкзак и начать отдыхать. Пулемет я к бою, конечно, приготовлю и даже огонь открою, но сначала я
Никаких выстрелов не было, батальон продолжал подниматься в горы.
Размеренно.
Дыхание под шаг.
"Все-таки, в горах легче, чем в сопках. В сопках вверх-вниз, вверх-вниз. Голеностоп устает. А в горах подобрал дыхание, вошел в ритм и ступай себе… как ишак".
Ханка начала действовать. Уже и рюкзак не тянул мне плечи, и пулемет почти не мешал Я парил сантиметрах в пяти над землей и не знал устали.
"Вес уменьшился, а голова у меня свежая", — удивился я особенности наркотического воздействия, — "Я же не пьяный иду. Все-все соображаю и все понимаю".
Шаг правой.
Подошва врезалась в камни.
Начало вдоха.
Перенос веса вперед
Шаг левой.
"Сколько я уже сделал этих шагов наверх? Две тысячи или три? И скоро ли эта отметка — 2700?".
Много я сделал тех шагов. И все — в гору.
"Не понимаю я тех идиотов, которые ездят отдыхать в горы! Глупый отдых. Лично я, когда уволюсь на гражданку, двадцать лет ни в какие горы не сунусь. Мне на них даже издалека смотреть противно! В этой стране куда не посмотри — кругом одни горы. Зачем тут только люди живут?".
Хотелось отдохнуть. Начали уставать ноги и шея.
"С одной стороны, привал был бы очень вовремя. С другой стороны — время дорого. Нам духов надо расколотить еще дотемна. Желательно, хотя бы за час до темноты, чтобы было время оборудовать ночевку, а то копать в темноте…".
Монотонный шаг и размеренное дыхание во взаимодействии с дикой жарой отупляли совершенно.
"О чем бы мне подумать, пока идем?", спросил я сам себя, — "О доме не хочется. О бабах?.. Много ли я их знал, чтобы судить о них? Стих, что ли какой-нибудь вспомнить, проверить память? Или еще лучше — спеть!".
Хорошая мысль!
И я запел про себя популярнейшую песню культовой для молодежи 80-х группы:
Шаг правой ногой.
Шаг левой ногой.
Правой.
Левой.
Слова песни были несколько переделаны и приспособлены к специфике нашей службы, но мотив был подходящий. Песня отлично ложилась под шаг.
* * *
На следующий день после полудня батальон спускался с гор.
Мы выполнили боевую задачу — база была разгромлена, все, что могло гореть — было сожжено, все, что не могло гореть, все дыры и норы — взорваны.
Восемь человек из нашего батальона выполнили Присягу до конца.
До капельки. До вздоха.
Их лежащие на плащ-палатках тела несли на своих плечах стрелки и снайпера.
Семь солдат и один офицер.
"Герои" из ДШБ сдохли на подъеме. Даже неся легкий груз в своих тощих вещмешках, они сдохли! То ли много молодых потянули в горы, то ли с физподготовкой у них было не ахти. Комбат не мог ждать, пока дэшэбэшники отелятся с подъемом и начал атаку без них: минометчики кинули мины, в воздух взвились "три красных свистка" и понеслось…
Из нашей роты погибли лейтенант Тутвасин и рядовой Юра Пауков — мой однопризывник из первого взвода. Они погибли при штурме базы. Вместо двух рот дэшэбэшников наверху оставались только наши агээсчики и минометчики. Обеспечить нормального прикрытия, уверенно и быстро "погасить верха" они не могли. Душманские ДШК были, конечно же, "погашены", но перед тем как умолкнуть они все-таки успели выпустить несколько лент по нашим атакующим цепям.