Андрей Семенов – Второй год (страница 54)

Зато после караула были ротные тактические учения с боевыми стрельбами. В этот день произошел переворот в моем мировоззрении — я понял, что был рожден для пулемёта.

На третий день своего пребывания в пехоте я познакомился, наконец, со своим командиром взвода — прапорщиком Кузнецовым. Валера Кузнецов только недавно оттянул срочную и было ему двадцать один год от роду — меньше, чем Арнольду, который закончил политех и которому было уже двадцать два. Ни по возрасту, ни по сроку службы прапорщик Кузнецов служить для меня непререкаемым авторитетом не мог, потому, что по сроку службы был духом и служил в Афгане только второй месяц. В плане боевой подготовки ничему он нас научить не умел и слава богу, что у него хватало ума понять это.

Статус-кво с командиром взвода был установлен тут же, перед посадкой на бэтээры:

— Значит так, товарищ прапорщик, — заявил я ему, — ты — командир взвода. Это значит, что на построении твое место справа от взвода. Я — командир второго отделения. Это значит, что я им командую. Ты в наши дела не лезешь. Тебе по сроку службы не положено. Перед строем ты — "товарищ прапорщик", вне строя — Валера. На операциях ты пока не был. Поэтому, если у тебя какие вопросы возникнут — обращайся. Черпаки тебе всегда помогут. Если вздумаешь "включать командира"… Я не знаю как ты будешь служить и дослужишь ли до замены?

Кузнечик все понял верно — не имея непосредственно боевого опыта, ему было не с руки ссориться со своими черпаками и дедами. Адам и Леха Адаев втолковали взводному то, что не уместилось в мою короткую речь. Они просто сказали, что шутить тут никто не любит, а на войне бывает всякое.

Четвертый взвод сел на свои два бэтээра и пристроился в хвост ротной колонне, которая двинулась не полигон.

Учения проводил командир роты старший лейтенант Бобыльков. Надо сказать, проводил толково: сначала рассказ, затем постановка задачи и, в последнюю очередь, выполнение самой задачи. Моему отделению была поставлена задача по прикрытию наступления трех взводов. Пулеметное отделение с поставленной задачей справилось, прикрывая действия наступающих с задних рядов боевого порядка.

Да, пулемет с непривычки показался мне несколько тяжеловат. Но у него была ручка, за которую его очень удобно было перетаскивать по полю боя. Зато потом, когда мы дважды успешно отработали наступление и перешли к стрельбе по мишеням…

Это была песня!

Это был симфонический концерт самого лучшего в мире оркестра.

За зиму я научился недурно стрелять из автомата. Сейчас мне предстояло научиться тому же ремеслу, но только из ПК. Специально для тех, кто никогда не держал в руках пулемет, сообщаю — у ПК есть сошки! Если при стрельбе из автомата прицеливание осуществляется с упором на руку, которая может устать или дрогнуть, то при стрельбе из ПК ствол упирается на неподвижные сошки, а само прицеливание ведется обеими руками — правая держится за рукоятку и нажимает на спусковой крючок, а левая лежит на прикладе и помогает правой. Целиться с помощь двух рук, согласитесь, в два раза легче, чем с одной. Грудные мишени за четыреста метров и ростовые за восемьсот снимались мной с первой же очереди.

Честное слово — это было упоительно!

Редкое чувство волнения и радости, которое несравнимо с тем чувством, которое рождает обладание женщиной!

Непередаваемое ощущение от великолепной работы мощной машины. Посылаешь очередь и знаешь — улетела непреодолимая сила, которая сметет все на своем пути.

Отправлять в пространство маленькие кусочки смерти способен даже автомат. Он для этого и придуман. Но того чувства, той радости от стрельбы в цель, которое испытываешь при работе с ПК — автомат не дает. После каждой пущенной очереди в полуметре от дульного среза возникало облачко пыли, поднятой пороховыми газами и было понятно, что пулемет — это силища!

Если приведенный к нормальному бою автомат можно сравнить со скрипкой, то ПК, безусловно — виолончель с очень красивым голосом.

Или, если автомат сравнивать с мотоциклом "Ява", то ПК можно сравнить с "Уралом" без коляски — мотоцикл-перехватчик.

В первый же день своего знакомства с ПК я понял, что с этим пулеметом мы созданы друг для друга, что теперь я — король… вот только надо не полениться и заучить таблицу поправок для ПК.

Закончив стрельбу, я аккуратно поставил пулемет на сошки и залюбовался им — если немного включить воображение, то ПК покажется похожим на варана. Такие же передние лапки, такая же узкая "морда" и та же мощь хозяина пустыни.

Сане Андрюхову Бобыльков прямо на полигоне торжественно вручил "Утес" и я почувствовал себя счастливчиком — "Утес" был втрое тяжелее моего пулемета. Из двух ящиков был извлечен на свет новенький, в заводской смазке, тяжелый ротный пулемет.

Чудо, а не пулемет!

Песня!

12,7 мм патроны — это уже маленькие снарядики, а не патроны. С винтовочными, а тем более с автоматными, не чего и сравнивать. Один такой пулемет, поставленный на выгодной позиции в оборону, способен за километр уложить целую роту и никто из наступающих не поднимет головы.

"Утес" — это Техника.

Тот, у кого в руках "Утес" — всегда прав на поле боя.

Вот только вес…

Вместе со станком ротный пулемет весил под сорок килограмм, а расчет у него всего два человека — Саня Андрюхов и Олег Елисеев.

Мне в этом пулемете больше всего понравился ящик от станка. Я уже прикинул, что если прикрутить его к башне, то в этом ящике будет очень ловко возить на операции казанки, чайник и прочие столовые принадлежности, которые всегда мешают в десантном отделении. Вроде и невелик скарб, а как понадобится чистая тарелка или казан, то приходится выгребать его из под вороха одеял, бушлатов и сухпаев, которые навалены на сиденьях. Конечно, триплекс заднего вида на башне будет мешать, но в крайнем случае ящик можно сдвинуть вперед, к пулеметам. Зато вопрос с хранением и быстрым доставанием обеденных принадлежностей будет снят раз и навсегда — открыл "бакшишный ящик" и достал все необходимое.

В самом коротком времени я убедился, что и в пехоте "жить можно". Даже еще лучше, чем в управлении батальона. Во-первых, я далеко от Баценкова и Скубиева, а это немало для того, чтобы облегчить мне жизнь, так как количество возможных "залётов" уменьшилось на две пары взыскательных глаз. Во-вторых, Бобылькову нужно командовать ротой, а не за мной наблюдать — если он за каждым из своих семидесяти человек будет "наблюдать", у него ни времени, ни глаз не хватит. А "командовать ротой" означает не только красиво подавать команды "Смирно! Вольно!", но и составление плана-конспекта на каждое занятие. Всем известно, что каждый командир в Советской армии, начиная с командира отделения-расчета-танка, прежде чем провести занятие с подчиненными, должен составить план-конспект и утвердить его у вышестоящего начальника. Эта бюрократия отнимает много времени и придумана единственно для того, что если на занятиях по огневой подготовке какому-нибудь несчастному бойцу вздумается подорвать себя гранатой, можно было бы ткнуть в нос военному прокурору план-конспект данного занятия: "Смотрите! Читайте! Я его этому не учил!". В-третьих, с моим непосредственным командиром прапорщиком Кузнецовым найден общий язык и мужик он, кажется, неплохой. А пацаны во взводе — вообще отличные. Вдобавок, почти все — моего призыва.

Так и покатила моя жизнь дальше: два дня рота на занятиях, на третий день заступает в караул. В карауле сутки пролетают быстро — заступил четыре раза на пост и уже на целый день ближе к дому. Зато на занятиях можно стрелять из любого оружия — из автомата, пулемета, снайперской винтовки, башенных пулеметов. Ротный не просто "позволяет", а наоборот — поощряет. Стреляйте, пока заряжать не надоест. Хоть обстреляйтесь.

При таком его подходе к огневой подготовке, отгадайте сколько человек в роте выполняют нормативы по стрельбе?

Все!

22. ЧП в карауле — норма армейской жизни.

Был обычный, будний день. Самое его утро. Тихое, солнечное, безветренное. Даже государственный флаг Союза ССР отдыхал на верхушке флагштока, свисая недвижимой красной сосулькой.

Полк стоял на разводе. Командир полка строил офицеров. За офицерскими спинами мялась шеренга прапорщиков. Ротные колонны украшали плац красными лычками сержантов по передней шеренге во всю его ширину. Я стоял на своем законном, отвоеванном в боях месте в конце строя и просил Адама оставить мне покурить. В задних рядах других рот тоже покуривали "по-цыгански", коротая время развода. Все терпеливо ожидали, когда комполка отпустит офицеров и те разведут свои подразделения по занятиям и работам, когда…

Сначала я подумал, что мне померещилось. Потом я краем глаза уловил, что все вокруг меня повернули головы и смотрят туда же, куда и я. А я смотрел туда, откуда послышались выстрелы. Выстрелы шли от складов РАВ, до которых было больше километра. Приглушенные расстоянием, на плац долетали совершенно отчетливые звуки. Сначала два одиночных, потом еще один одиночный. Потом снова два одиночных, через несколько секунд еще два одиночных прозвучали почти одновременно и, наконец, два автомата стали шпарить очередями.

Командир не прервал развод и не скомандовал "Тревога!". Никто на плацу не дернулся и не рванул к оружейкам. Никто даже окурка не выбросил. Все — и солдаты и офицеры — смотрели в сторону складов РАВ и пытались отгадать почему война началась именно сегодня и почему потребовалось начинать ее прямо с утра, не дождавшись окончания развода? И главное — кто ее начал? Накануне ничего подобного до личного состава не доводили. Никто не предупреждал, что вместо развода начнется война. Можно было бы подумать на окаянных душманов, но не вовсе же они дураки, чтобы при полном освещении да еще и на открытой местности пойти на штурм целого полка?! Можно было бы подумать на своих, но какой дурак начинает стрельбы с утра, если занятия еще не начались?