Андрей Щупов – На крючке (страница 15)

Музыка заиграла энергичнее, и, изображая возбужденную змею, дама у шеста ускорила свои незамысловатые па.

– Во, шалава! – Лешик даже чуть привстал. – Мне бы на оттопырку сотняшечку, а? Не могу больше терпеть.

– Держи, торопыга, – Лумарь бросил ему через стол сотенную купюру. – А то ведь не успокоишься.

– А где искать-то. Типа, на улице?

– Зачем же. Подойди к тому типчику, попроси пригласить дамочку в приваткабинку.

Схватив купюру, Лешик немедленно скрылся. Не теряя времени, Гутя тут же придвинулся со стулом ближе.

– Слышь, босс, насчет камушков это реальный базар? Больно уж круглые цифры.

– Цифры круглыми, Гутя, не бывают. Круглыми бывают только дураки.

– А рынок? Ты что, в натуре, думаешь, что нам его отдадут? Там же чернореченская бригада. И Поп у них главный. Не в законе, правда, но из тертых.

Лумарь кисло посмотрел на соседа.

– Мне, шмурик, что поп, что попадья. Ты их на свой аршин меришь, а я на свой.

– Так это… – Гутя нервно пошевелил плечами. – Интересно же. Мы ведь тоже рискуем.

– Рискует тот, кому есть чем рисковать, – внушительно произнес Лумарь. – А тебе чем рисковать? Жизнью? Так у тебя ее никогда и не было. То, как ты, Гутя, живешь, надо в фильмах-ужастниках показывать. Потому как это не жизнь, а полная зола. Сдохнешь, не велика и беда.

– Что-то не больно охота подыхать.

– Это тебе только кажется. Всем так кажется поначалу. А как помрут – так и успокаиваются. Туда, Гутя, – Лумарь загадочно изобразил пальцами и искоса глянул вверх, – дорожка быстрая и прямая. Уж поверь мне, быстрее, чем на лифте.

Поежившись, Гутя покосился в сторону сцены, на которой танцевали полуобнаженные дамочки. Разговор явно не шел ему на пользу, вожделение начисто пропало.

– Как там с садом? Устроилось?

Гутя кивнул.

– Я туда Шкворика прописал. Четыреста рэ в месяц плюс одежка. Ну, и огород, понятно. Дед, что там работал, говорит: спокойнее стало. Разве что наркоши лазят да бомжи. Но я так понимаю, он с ними даже не связывался. Сидел в своей норе и в ус не дул.

– Наркоши? – Лумарь удивился. – Интересно. Им-то что там нужно?

– Ну… Летом коноплю с маком собирали, а сейчас просто избенки шерстят. Бомжи жратву ищут, а эти все подряд гребут – что-то потом продают, что-то на дурь выменивают.

– Значит, говоришь, лазят… – задумчиво протянул Лумарь. – Это хорошо. Лазить отучим, заодно и пацанов наших на вшивость проверим. Шлепнуть бомжика – тоже штука не простая.

И снова от мутной этой фразы Гуте стало не по себе. Неловко поднявшись, он пробормотал:

– Пойду, отолью, что ли…

Милостиво кивнув, Лумарь снова взглянул на танцующую девицу. Дамочка особого исступления не изображала, явно берегла силы для следующих номеров. Впрочем, в отличие от большинства своих коллег танцевала она со вкусом, не допуская бульварной вульгарщины, явно выдавая балетную школу. Лумарь мало что в этом понимал, однако профессионализм чувствовал нутром. Так чувствуют бойцы опыт и силу ступающего по рингу противника. А потому, поймав взгляд танцорши, Лумарь покачал головой и показал большой палец. Танцовщица улыбнулась и быстро отвела глаза.

Достав из портмоне еще одну стодолларовую купюру, Лумарь написал поверх американского президента: «Запомни меня. Как-нибудь хотел бы встретиться». Свернув купюру, бросил под ноги девушке. Продемонстрировав чудеса гибкости, она тут же изогнулась, и Лумарь даже толком не понял, куда именно исчезла его записка. Руки танцовщицы ни на секунду не оторвались от ласкаемых грудок, и по всему получалось, что банкноту дамочка подхватила губами. Лумарь вновь хотел выразить ей свое одобрение, но в этот момент возле столика нарисовался взволнованный Гутя.

– Там это… – он кивнул куда-то в сторону зала. – Лешик, козел такой, бабу мочканул.

– Что, что?

– В натуре толкую! Она рыпнулась, дура, – он и сунул ей перышком.

Каменно сжав челюсти, Лумарь поднялся из-за стола.

– Что ж, пошли, глянем на нашего придурка.

Они зашагали к приваткабинкам. Публика продолжала дергаться в танце и незамысловато буйствовать. Случившегося никто пока не заметил.

Глава 9

Когда было нужно, Лумарь умел действовать быстро и решительно. За то и взял его на заметку покойный уральский авторитет. В кабинке, где стряслось смертоубийство, он оказался лишь на пару секунд позже охраны заведения. В разодранной на груди блузке, с неестественно вывернутой ногой, на полу лежала девушка. И поза, и остекленевший взгляд красноречиво говорили о том, что никакой доктор ей уже не поможет. Между тем, один из стриженных «секьюрити» уже вовсю тряс одеревеневшего Лешика за горло.

– Ты, козел, откуда свалился сюда? Ты что, правил, сука, не знаешь?!

– А мы его сейчас к хозяину сводим… – второй охранник, присев, потрогал руку девушки. – Чем он ее? Никак ножом. Вот, паскуда!

Взглянув на вбежавшего Лумаря, зло процедил:

– Ну-ка, вышли отсюда! Скоренько, я сказал!

– Погоди, они же хай поднимут. Или ментов вызовут.

– Зачем же… Как-нибудь обойдемся без ментов. – Выдернув из-за пояса «Макаров», Лумарь ткнул стволом в глаз ближайшего «секьюрити». – Только тявкни, цепной, враз уложу.

Охранник, что тряс до этого Лешика, испуганно оглянулся. Видно было, что подобное для стриженных защитников «Бабслея» в диковинку. Оно и понятно. Одно дело выбрасывать из зала обкурившихся сопляков или лупить по почкам упившихся буянов, и совсем другое переть против ствола.

– Ну, красавец? Чего встал? – Лумарь покривился. – Раз уж начал, заканчивай.

Помощник медлительно посмотрел на него, и что-то в глазах этого долговязого паренька проблеснуло. Какой-то дурной огонек. Охранник, продолжавший держать его за грудки, неожиданно ойкнул – тоненько, почти по-детски. Тело его дернулось от нанесенного удара, и, захрипев, «секьюрити» повалился на пол. А Лешик, не унимаясь, остервенело бил и бил его ножом в грудь.

– Вы что, мужики! Спятили? Мы же вам ничего такого… – лепеча невразумительное, оставшийся в живых служащий попятился. Впрочем, пятиться ему было некуда. Кабинка была крохотной, и он почти сразу уперся спиной в стену. На широком скуластом лице его проступила смертельная синева, а застывший у входа Гутя громко икнул.

– Люблю, когда музыка громко играет. – Лумарь кивнул Лешику на охранника. – Так и хочется кого-нибудь пригласить на танец.

С влажно поблескивающим ножом Лешик заторможенно шагнул к противнику. Он явно был не в себе, и именно этим поспешил воспользоваться охранник. Правый кулак его метнулся вперед, челюсть Лешика отчетливо клацнула. Но мгновением позже, ствол «Макарова» уперся «секьюрити» в живот и дважды изрыгнул приглушенный огонь.

– Вот и все. – Лумарь двумя пальцами подцепил белоснежный платок из нагрудного кармана убитого «секьюрити», наскоро обтер пистолет. – А теперь маленький спектакль для зрителей в ментовских погонах.

Он вложил пистолет в руку охранника убитого ножом. Отобрав у Лешика финку, повторил с ней ту же санитарную процедуру и втиснул в пальцы второго секьюрити.

– Один ферт домогался девчушки, второй за нее заступился. Такие вот пироги, парни. А наша задача тихо и незаметно отсюда слинять. – Лумарь похлопал по щеке Лешика, озадаченно покачал головой.

– А ты, корешок, заводной, оказывается! Пожалуй, тебя и в настоящем деле можно испытать. Ну, да с этим еще успеем. Гутя, хорош икать, бери его под руку и вытаскивай наружу.

– Под руку?

– Точно. Выйдете отсюда, как парочка голубых.

– А ты?

– Я обожду минуту и сваливаю следом. Встречаемся в машине. Все ясно?

Две головенки качнулись в такт, и задним числом Лумарь отметил, что парни, конечно, в трансе, однако не столь уж глубоком. Судя по всему, Станок, рекомендовавший ему этих двух архаровцев, не ошибался на их счет. Отмороженное время в изобилии плодило отмороженных людей. Двое из этой закоростелой когорты стояло сейчас перед ним.

***

Спасибо осенней мороси – той самой, которую он ругал еще днем. Именно она привела его в чувство. Едва открыв глаза, Дмитрий ощутил, какие жуткие тиски сдавливают тело. Каждый вздох давался с трудом. Казалось, ребра вот-вот треснут, а грудную клетку расплющит, как плющили в незапамятные времена корпуса шхун северные льды. Дмитрий чуть повернул голову, благо шея оставалась еще свободной. Черная беспросветная ночь простиралась кругом, под легкими порывами ветра бадью заметно раскачивало. Судя по огонькам далекого здания Дмитрий завис где-то на уровне четвертого этажа. Что эти подонки сотворили с ним – догадаться было несложно. Заполнив бадью цементным раствором, они подцепили ее к крюку строительного крана, после чего подняли на предельно возможную высоту. Зачем и для чего – тоже понять было несложно. Такие вещи у них именовались показательной казнью. Пес демонстрирует зубы, чтобы устрашить соседей, вот и эти козлики устрашали как умели.

Охнув, Дмитрий рванулся – руками, ногами, всем телом. Увы, ничего из этой затеи не вышло. Тело стискивал надежный капкан. Тем не менее, каждая секунда работала против пленника. Хороший цемент схватывается быстро. Даже несмотря на слякотную погоду. На все про все хватит, пожалуй, и полутора часов. Ну, а сколько прошло времени с момента приготовления раствора, Дмитрий не имел ни малейшего представления.

Он вновь напрягся, почти зарычал – что было сил напряг мышцы. Еще пара изнуряющих рывков, и что-то явственно треснуло – то ли в спине, то ли в бетонной заливке. С пробудившейся надеждой Харитонов увидел, как кисти рук немного приподнялись над цементной загустевшей кашей. Значит, был еще шанс! Был черт подери!..