Андрей Щеглов – 2244 (страница 23)

Взгляды пришедших скрестились на нём и Тим на мгновенье пожалел о том, что открыл рот.

— Хоть запытайте нас до смерти, но как мы можем сказать то, чего не знаем? — Тим постарался быть убедительным. — Отпустите меня, и я привезу вам алмазы. А Митяй в залоге останется. Мне друг должен позвонить и сказать, где их спрятал. Он уезжает сегодня.

Тим говорил сбивчиво, на ходу выдумывая хоть какую-то более-менее правдоподобную историю, и очень надеялся, что все его запинки будут списаны на волнение. Как потом спасать Митяя, Тим не имел ни малейшего представления. Сейчас главное — вырваться из этого страшного подвала живым.

— Мы с другом должны сегодня встретиться! — торопился он с объяснениями. — Он позвонит на ту квартиру и скажет место… Часа через два, может, даже чуть меньше. Мне уже ехать нужно, если хотим узнать где камни. Даже если вы вместо меня ответите на звонок, друг никому, кроме меня, ничего не скажет…

Эмир с Барсуком переглянулись и одновременно рассмеялись. Затем Барсук произнёс с нотками отеческого порицания в голосе:

— Сынок, в эти игры надо играть умеючи. Знал бы ты, сколько сказочников мы повидали на своём веку, то придумал бы что-то поубедительней. А так — не верю, как говорил товарищ Станиславский. Хорош нам тут лепить, пацан. Дело говори. Когда начнём тебя на ремни резать — поздно будет каяться…

— Здесь камни, — просипел Митяй, не отводя взгляда от сверкающих инструментов. — Они у него в ботинках. Тама карман такой хитрый есть. Тимоха его «вакуумной застёжкой» зовёт. А в ём и монеты золотые ещё осталися.

Он взглянул на Эмира и взмолился с надрывом в голосе:

— Отпусти меня, Ваше сиятельство! Христом богом тебя молю! Я всё как на духу обскажу. Он, окаянный, может по разным временам шастать. Мы камни эти во времена царствования государя-императора нашего Петра Алексеевича получили. Дар — это от посланника голландского. Мы два корабля испанских потопили.

— Хорошо исполняешь, — задумчиво покивал головой Эмир. — В стиле ретро. Но… тоже не убедил. Думаю, камни эти левые, с приисков якутских. А вот какой дорожкой вы их вывезли — это реально интересно. Давай колись, падла, до самой жопы, а байки свои оставь для мемуаров.

— Да вот те крест, барин! — Митяй дёрнул рукой, пытаясь перекреститься, но потом опомнился и продолжил, — Чем угодно поклянусь. Вы меня только домой верните. Я с каторги бежал, а жена моя благоверная с дитём малым горе там мыкают. Мечтал же я дом купить, хозяйство… Эх…

Митяй уронил голову на грудь в тихих рыданиях, а в этот момент подручные Эмира, наконец, разобрались с обувью Тима и оставили его босым на бетонном полу.

Авторитеты придирчиво изучили берцы и после нескольких попыток справились с вакуумной присоской. Семь крупных алмазов оставили без особого внимания, но вот золотые монеты рассматривали долго.

— Сеня, я, конечно, не спец, но на новодел похоже, — задумчиво протянул Эмир. — Как будто вчера отчеканены… — и, не глядя на своих подчинённых, бросил, — Пацаны, метнитесь за Борей Ювелиром. И ускоряйтесь, чё замерли?

Пара крепышей быстро юркнула за дверь. Эмир несколько секунд молча рассматривал Митяя, а потом обернулся к оставшейся свите и, ленивым взмахом головы, приказал всем выйти. Затем встретился взглядом с Барсуком, тихонько хмыкнул и, повернувшись к Митяю, ласково произнёс:

— Рассказывай…

Митяй честно пересказал историю их приключений. Его слушали внимательно, но с лиц авторитетов не сходили ироничные ухмылки.

Повисла молчаливая пауза. Её прервал Эмир:

— Пошли пожрём, Сень. Никуда они не денутся. А то ты только с дороги… — Эмир дружески приобнял Барсука за плечи, и они, не спеша, двинулись к выходу.

В небольшой богато обставленной комнате они обедали вдвоём. Смену блюд быстро подавала пожилая женщина, изъясняющаяся жестами. Эмир, при любых непростых тёрках, всегда старался вызывать глухонемую Ларису, которая ещё его матери девчушкой прислуживала. Её он и вытащил из нищеты, забрав из Казани.

***

— Слышь, Барсук, может, в натуре, твой лепила дело говорил? — прожёвывая сочный стейк, как бы невзначай спросил Эмир. — Эти вон в цвет подпевают, да и рыжье это... Хотя шняга, конечно, нереальная...

— Порожняк. Сказки Венского леса. Зажуковали камни на прииске или сами, где накружили, а лепиле этот порожняк спецом прогнали. Добазарились между собой и все дела.

— А приблуда эта на башке малого? Ты такое видел?

— Да из-за бугра сейчас много чё тянут. Может мода, где такая... — неуверенно предположил Барсук.

— Не, Сеня, я ливером чую, что нам фартануло. Даже если все эти расклады на десять поделить, и то тема сильная выйдет. Пехоту твою жаль, конечно... — он недоговорил, задумался, а потом произнёс решительно тоном человека, уже принявшего окончательное решение. — Короче, ща пацаны Борю Ювелира подтянут, и у нас весь расклад по рыжью и камням будет. Он всю жизнь в этой теме, его за ля-ля не разведёшь.

— Да не вопрос, Эмир. Потом закубатурим, но эти двое в любом вале уже жмуры. Я с них за своих пацанов по-любому спрошу.

— Без базара, Барсук. Ты в своём праве. Парни потом приберут здесь всё по красоте. Схема отлажена, — Эмир неприятно ухмыльнулся, и в этот момент раздалась звонкая трель мобильного телефона. Он принял вызов, коротким, отрывистым «да», потом молча выслушал собеседника и, бросив короткое «в кабинет», отключился.

— Человек приехал, — прокомментировал звонок Эмир и с нетерпением взглянул на дверь.

Боря Ювелир, пожилой сухощавый мужчина внимательно выслушал Эмира, кивнул и, расположившись на небольшом мягком диванчике у журнального столика, раскрыл пухлую барсетку, по своему внешнему виду больше напоминавшей модный некогда саквояж. На полированную мраморную столешницу были выложены ювелирный монокль, пузырьки с какими-то химикатами и ещё пара довольно специфических предметов, чьё предназначение определить вот так с ходу было решительно невозможно. Барсук, наблюдавший за ним, уважительно покивал головой.

Боря взял в руки одну из монет и принялся изучать. В полной тишине прошло не менее пяти минут, прежде чем ювелир отложил монету в сторону и принялся за другую. Она была изучена столь же тщательно. Наконец, и она легла на стол рядом с первой. Боря взял в руки следующую, но Эмир не выдержал:

— Родной, не томи! Чё там по приговору?

Ювелир положил монету на стол и поднял монокль вверх.

— Ну что я могу сказать, молодые люди... — он сделал театральную паузу и, наблюдая за реакцией собеседников, улыбнулся. — Прекрасные экземпляры. Практически не были в обращении и отлично сохранились. Даже удивительно.

— Они подлинные? — подал голос Барсук.

Боря перевёл на него взгляд и кивнул:

— Разумеется. Есть и довольно редкие, коллекционные экземпляры. Думаю, они заинтересуют нумизматов.

— Понятно, — отмахнулся Эмир. — А камни?

Боря бросил на него укоризненный взгляд:

— Дайте мне время.

— Разумеется.

Алмазы ювелир изучал столь же тщательно. Авторитеты терпеливо дожидались его вердикта. Наконец, Боря отложил в сторону последний минерал и в ответ на их вопросительные взгляды кивнул:

— Камни настоящие. Алмазы. Отличного качества. Без трещин и посторонних включений. Довольно крупные. Все годятся для огранки. Целое состояние...

— Якутские? — быстро спросил Эмир.

— Наверняка сказать затруднительно, но я бы предположил, что скорее африканские. Если интересуют подробности, то классификационные схемы Орлова или Бартошинского позволяют отнести эти кристаллы...

— Не интересуют, — отрезал Эмир и добавил уже гораздо мягче. — Благодарю, Борис. Тебя отвезут.

Ювелир снова кивнул, сноровисто собрал свои вещи и вышел за дверь.

— Похоже, эти придурки нам не фуфло двигали, — задумчиво сказал Барсук.

— Да ты хоть понимаешь, что это значит, Сеня?

— А чё там понимать? Фарт нам привалил. Сказочный!

— Сто пудов, — согласился Эмир. — Пошли ещё с ними побазарим.

***

— Че молчишь, Эмир? Онемел от перспектив? — Сеня откинулся на удобную, мягкую спинку дивана и немного повозился, устраиваясь поудобнее. Затем не спеша закурил, выпустив к потолку густое облако дыма, и небрежно бросил на полированную столешницу пачку сигарет вместе с изящной позолоченной зажигалкой. Эмир, задумавшись об открывшихся перед ним возможностях, пропустил вопрос Семёна мимо ушей, но звук упавшей на стол зажигалки вернул его к действительности.

— Перспективы, надо признать, шикарные. Осталось только решить, как ими воспользоваться по уму, — довольная улыбка, с которой он предавался размышлениям, бесследно исчезла с лица столичного авторитета. Сейчас Эмир был собран и сосредоточен. Он окинул внимательным взглядом вольготно развалившегося перед ним приятеля и быстро спросил:

— Дельные предложения есть?

— Разумеется, — ухмыльнулся Барсук, подражая интонации Бори Ювелира, — вот только вводных пока маловато… Если б знать точно, сколько людей и техники можно будет перебросить в нужную нам точку, то можно было б что-то планировать, а так…

— Это мы выясним. Главное, что они смогли проносить с собой как минимум стрелковое вооружение. А самый обычный ручняк или гранатомёт будет серьёзным аргументом против любой армии прошлых веков. Ты вообще в курсе, что они раньше стройными рядами в атаку ходили?

— Ага. Линейная тактика называлась вроде. Или это про корабли… Не помню — это же чёрт-те когда было. — Барсук задумчиво почесал коротко стриженный затылок, а затем поднял на Эмира удивлённый взгляд и улыбнулся. — Эва, ты куда хватил. Зачем так глубоко? Вон в семнадцатом году власть в стране вообще бесхозная под ногами валялась — бери не хочу. Вот коммунисты, или, наверное, тогда ещё большевики, её и подобрали. Пара-тройка сотен бойцов вполне способна захватить весь Питер. Как нас учили в детстве: вокзалы, почту, телеграф и что-то там ещё…