Андрей Щеглов – 2244 (страница 1)
Максим Томилко, Андрей Щеглов
2244
Глава 1
Хроника вековой давности, мелькающая на гигантской голограмме, выглядела завораживающей и одновременно странной, необычной. В первую очередь от невероятного количества ярких деталей, совершенно непонятных новому поколению: высоченные здания и толпы пёстро одетых людей под открытым, голубым небом; деревья, выше в несколько раз человеческого роста; странные аппараты, именуемые автомобилями, грузовиками, автобусами и Солнце
Там Солнце было иным. Совсем не таким, каким привык его видеть Тим. В старой хронике оно светило и согревало, что было ясно по довольным лицам прохожих. Здесь же, выход на поверхность, без соответствующей защиты, был равносилен приговору о медленной и мучительной смерти. На Луне радиация не давала иллюзию тепла и счастья, как в мелькавших кадрах.
Тим ненавидел эти еженедельные «уроки значимости и укрепления духа», также как и бо́льшую часть смотрителей и надзирателей их блока. Особенно бесили нотки псевдораскаяния, звучащие в голосе диктора: «Ах, как печально, что пятнадцать с половиной миллиардов было уничтожено самой природой, и что надо бережно относится ко всему, что нас окружает, и бла бла бла»
«Да, конечно, жалко! — размышлял про себя Тим, глядя на сменившуюся ядерными взрывами картинку и последующего за ними колоссального извержения вулкана. — Жалко вам, что все сдохли! Теперь вы хныкаете, что нужно трепетно оберегать те крохи цивилизации, которые у нас остались! Тьфу А как ещё? Та горстка человечества, сумевшая выжить после извержения Йеллоустонского супервулкана в Америке, успела же как-то перебраться на Луну? Успела. А то, что все те гонки вооружений, начиная с каких-то дико древних годов двадцатого столетия, оказались самым банальным прикрытием для разработки этих самых баз на обратной стороне Луны? А? Как вам такое, укрепляльщики духа? Такие же, как вы и толкали всех в пропасть самоуничтожения, а теперь голограммы крутите с тоской о потерянной планете. А вот сваливать все грехи на каких-то там моджахедов, бахнувших ядерными зарядами по супервулкану, с последующим коллапсом Земли, уже было скорее жирной точкой ваших же планов. Только вот нахрена это всё было нужно устраивать и натравливать людей друг на друга, вы сами так и не понимаете до сих пор. Фальшивые дешёвки»
— После извержения температура воздуха на всей территории планеты упала на двадцать один градус — доносился печальный голос, сопровождающий кадры хроники. — Видимость на столетия стала не более полуметра... Наступила эпоха ядерной зимы
Тим огляделся и, различив в полумраке привычные кислые физиономии поникших зрителей, пригнулся и шустро выскользнул в коридор. Этот трюк он научился проделывать, когда рассчитал, что при заполнении зала на четыреста человек, составлявших почти четверть колонистов их блока, надо приходить одним из последних. Тогда тебе достаётся место почти у входа и можно спокойно улизнуть, не дожидаясь конца надоевшей хроники.
«Чао, стадо! — привычно ухмыльнулся Тим, быстро следуя в сторону горизонтальных пневмо-лифтов по тускло освещённому тоннелю. — Сидеть покорно с вами уже обрыдло. Сейчас самое время испробовать в системе профессора мою безделушку, а там посмотрим. Вдруг она сработает?..»
Блок, где был прикреплён Тим, после сдачи тестов и получения профессионального аттестата программиста, был на двенадцатом уровне Лунной базы. Здесь располагались почти все типы знаковых лабораторий энергоснабжения и защиты от радиации. Этот факт при распределении сначала порадовал, но потом стеклянные стены и серо-бежевые коридоры тоннелей стали вызывать раздражение своей тоскливой монотонностью. Тим, уже после года службы, с тоской вспоминал крошечные лужайки бледно-зелёной травы с блеклыми цветочками, которые окружали жилища корневого населения, где он часто, будучи школьником и потом студентом, гостил у родителей. Да, его родители были почти элитой, но дальше собственного, обвитого плющом крохотного домика в три комнаты на тридцать втором уровне дело не пошло.
Здесь градация значимости не строилась по принципу: чем выше к поверхности обитает колонист, тем он успешней. Наоборот, из ста восьмидесяти семи этажей в четверть километра высотой каждый, полностью опутавшие Луну, элитными считались как раз серединные, а не верхние или нижние уровни, и все важные персоны лунного человечества заселялись с тридцатого по семидесятый этажи. В этих слоях обитания весь дизайн тоннелей и зданий выстраивался с учётом психологических концепций – пастельные тёплые тона, создающие состояние умиротворения и покоя. А каллиграфические росписи золотом и глазурью некоторых стен зданий и тоннелей придавали тонкий шик. Также эти уровни были чуть ли не единственными, где произрастали натуральные травы, карликовые деревья и даже фруктовые растения.
С семьдесят первого по семьдесят третий уровни располагались ясли, куда отдавали с трёх месяцев всех естественно рождённых. Здесь всё оформление было насыщено сочной колористикой, чуть смягчая яркость к уровням детских садов и начальной школы на последующих нижних этажах колонии.
Затем следовали жилые уровни инженеров, рабочих и прочего обслуживающего персонала.
Самые последние десятки слоёв обитания были заполнены оранжерейными и тепличными угодьями, включая животноводство. Какого цвета там были стены и тоннели для переброски продуктов, Тима совершенно не интересовало. Ему было важнее пробиться хотя бы в управленческие уровни ниже двадцать пятого, чтобы жизнь не была такой уныло однообразной. Ежедневная муштра со спортивной подготовкой, помимо постоянной загрузки работой программистов их блока, за последние пять лет вымотали донельзя.
Нет, Тим, конечно же, пользовался привилегиями своих родителей, позволяющие ему спускаться к ним раз в три месяца для встречи. Но каждый раз он замечал, что и отец, и мать, всё более сдержанно общаются с ним и идиллией семейного благополучия здесь уже и не пахло. Поэтому он твёрдо решил рассчитывать только на собственные силы, отчего с головой погрузился в работу, осваивая и внедряя все технические новинки. Сейчас одну из таких его личных разработок ему просто не терпелось опробовать на сверхмощном компьютере.
С этими мыслями он ускорил шаг и, размечтавшись, не обратил внимания, как из другого рукава тоннеля за ним быстро поспешил надзиратель.
— Тимофей Лопес! — раздался за спиной тихий, но грозный оклик. — Куда это ты с занятий направился?
Тим дико не любил своё полное имя. Со слов его родителей, почётных правнуков первых переселенцев, значило оно что-то архи важное по родословной матери. И ещё оно означало, что он натурально рождённый, а не клон из пробирки, которым давали имена с номерами. Для него же имя Тимофей, словно пахло химикатами отхожих мест, на работу в которые он пару раз попадал за своё неповиновение. Сейчас, услышав окрик, Тим тут же остановился, вытянулся по струнке, став визуальнее ещё выше своих среднестатистических метра восемьдесят, и вышколено прижал ладони к рёбрам серого комбинезона, раздвинув локти и задрав подбородок. В завершение он браво щёлкнул каблуками пластиковых берцев, отливающих чёрным лаком на вставках по бокам.
— Господин командир! — чеканно рапортовал Тим, — Я направляюсь в лабораторию на плановое дежурство!
Высокий, затянутый в чёрный текстолитовый комбинезон мужчина, с зализанными назад вьющимися чёрными волосами, медленно подошёл и уставился холодными миндалевидными глазами в лицо Тима. Чуть растянув тонкие губы в хитрой улыбке, он произнёс негромко, склоняясь к уху юноши:
— Ты не думай, что в твои двадцать лет тебя не смогут приговорить к распылению. Пара нарушений у тебя уже есть, а сделать третье, и очень суровое — понизил голос надзиратель, — мне не составит особого труда А то разбаловали вас, учёных Подчиняться здесь нужно нам, смотрителям Корчите из себя знаковых. А так, хоть послужите полезным удобрением для почвы, хм
Тим судорожно соображал в поисках аргументов, потому что увидел, что сегодня он нарвался на Аджая Луц, одного из самых въедливых надзирателей, и по слухам — самого отъявленного садиста, умеющего избивать до полусмерти непокорных своим хлыстом с титановым напылением.
Надзиратель Аджай тем временем обходил Тима по кругу, потирая смуглую щёку и изредка похлопывая по многочисленным карманам комбинезона юноши.
— Профессор Криповский меня направил лично! — побледнев как полотно, почти выкрикнул Тим и, секунду подумав, добавил, — Господин командир могут сами запросить у профессора эту информацию для подтверждения.
Тим выдал этот текст практически влёт, когда вспомнил, что всем смотрителям, а надзирателям тем более, категорически запрещалось тревожить профессора по любому поводу. Причина была самой тривиальной: профессор находился в шаге от изобретения варп-двигателя, который позволит колонистам построить звездолёт и добраться до желанной «сестры Земли» — планеты Kepler-186 f, находящейся в пятистах световых годах. Это огромное расстояние составляло почти четырнадцать квадриллионов километров, которые нужно преодолеть со скоростью света. А при доступных скоростях существующих аппаратов возможность достичь планету составляла каких-то двадцать шесть миллионов лет.