Андрей Савинков – Николай I Освободитель. Книга 5 (страница 9)

Пробыв в Берлине чуть меньше месяца, мы загрузились в пришедший специально за нами в Штеттин «Фельдмаршал Кутузов» и уже морем отправились домой. Продлившееся добрых пять месяцев путешествие закончилось 28 октября. Пора было приступать к своим непосредственным обязанностям императора всероссийского.

После выкладки предыдущей главы возник вопрос по реформированию церкви. Откровенно говоря для меня это достаточно сложный вопрос. То есть вещи типа возврата патриаршества, ликвидации унии, усиления миссионерской работы, повышения общей образованности церковников, за все хорошее против всего плохого — это все понятно, но вот детали…

Для ГГ — православие не вопрос религии и веры в Бога. Это вопрос культуры, вопрос идентификации себя в эти времена русскими людьми. Русский = православный и очевидно так будет еще много лет. Ну и конечно вопрос дополнительного рычага управления государством.

Например перевод книг и всей службы на русский. С одной стороны очевидный плюс — даже миссионерскую работу проводить будет проще. Но есть опасность нового раскола (или нет?) и вот он явно перечеркнет все плюсы.

В общем буду рад за конструктивные мнения в комментариях.

Глава 4

Конец года прошел суматошно. За те полгода, что меня не было в столице накопилась просто чудовищная куча разной срочности дел. Нет, я и в путешествии по стране старался держать руку на пульсе, благо телеграф за прошедшие двадцать лет уже более-менее сносно охватывал все губернские города и даже потихоньку начал появляться в населенных пунктах поменьше, поэтому совсем уж оторванным от жизни себя я не чувствовал. Опять же курьеры с документами сновали туда-сюда на ежедневной основе, даже в отпуске приходилось час-другой в день уделять время самым насущным вопросам жизнедеятельности империи, никуда от этого не денешься. И все же возможности удаленной работы были далеко не теми, что в двадцать первом веке, многое приходилось просто откладывать до момента моего возвращения.

Из интересного, в ноябре 1829 года была выплавлена первая в мире нержавеющая сталь. В небольшом, правда, объеме, но зато сразу в электропечи дуговым способом. В последствии предполагалось на базе экспериментального производства наладить изготовление различного инструмента — в первую очередь медицинского — из сталей, которые гораздо лучше переносят контакт с агрессивными веществами.

Собственно, в самой нержавеющей стали не было, по большому счету ничего хитрого. Добавь к обычному железу 13% процентов — насколько я помнил именно столько было в простейшей марке нержи 17×13 — хрома и вот тебе уже коррозионностойкая сталь.

На практике конечно пришлось изрядно поиграться дабы добиться однородности расплава и хоть какой-нибудь повторяемости итоговых характеристик. Ну чтобы сталь из разных плавок по качеству была если не идентичной — этого к сожалению, и на больших производствах добиться было практически невозможно в эти времена — то хотя бы близкой тому. И это при том, что экспериментальная дуговая печь была рассчитана всего на тысячу фунтов рабочей загрузки. По сути, это была просто большая кастрюля, с подключёнными к ней электродами. До переноса технологии на большие объемы было еще достаточно далеко.

Пока же мои ученые экспериментировали с составом, добавляя в расплав части никеля, марганца и других металлов и изучая полученный результат. Далеко не всегда получалось из этих опытов что-то дельное, наоборот в четырех случаях из пяти конечный результат мог вызвать исключительно матерную реакцию. И это при том, что подобные эксперименты влетали в изрядную копеечку: тот же никель хоть и был уже открыт лет шестьдесят назад, нигде в мире промышленно не добывался и стоил на уровне драгоценных металлов.

Вообще металлургия в эти времена все еще во многом напоминала шаманство. Просто потому что не было средств объективного контроля техпроцесса. Да банально не было термометров, способных определить температуру расплава в печи. Тут рулил опытный глаз мастера, который по цвету, вязкости, и Бог знает, чему еще решал, когда нужно добавлять топлива, когда уменьшать, включать дутье или добавлять какие-нибудь «секретные» ингредиенты. Ни о какой научной основе всего этого дела даже речи не шло.

Вернее как раз мои люди, тщательно документируя процесс и результаты своей работы — а потом отдельно занимаясь анализом собранных материалов — эту самую научную основу именно сейчас и создавали.

А еще в Архангельской губернии наконец нашли алмазы! Это известие вызвало настоящую бурю среди отечественных предпринимателей и промышленников. Сразу выстроилась натуральная очередь из желающих поучаствовать в их добыче. Впрочем, как раз насчет добычи все было достаточно сложно: места там были дикие, население состояло из трех с половиной охотников, и процесс обустройства нормального производства там на севере, виделся весьма сложным. С другой стороны, главное дело было уже сделано, все остальное являлось во многом техническими трудностями.

Тем не менее начало промышленной добычи алмазов на севере России было вопросом достаточно отдаленного будущего. Пока же месторождение во всю изучали геологи, пытаясь понять природные закономерности способные в будущем помочь в поиске других залежей этих камней. Если мне не изменяет память, само название «кимберлитовая трубка» появилось от имени не существующего еще города Кимберли — пришлось хорошенько поизучать карту тех мест, прежде чем я понял, что данный топоним еще просто не существует — в Южной Африке. Теперь же алмазоносные геологические образования вполне могли получить название «архангельских трубок». Почему бы и нет, уж точно название ничем не хуже.

Ну и уже в середине декабря, под самый занавес 1829 года в Великом Новгороде был запущен небольшой завод по производству самоходных железнодорожных паровых экскаваторов. Тут надо признать, что я до этого додумался не сам. В России вообще с дешевой рабочей силой так-то особых проблем не было, и срыть гору — или наоборот насыпать при необходимости — просто лопатами и колесными тачками было порой проще и дешевле чем заморачиваться механизацией.

Первыми подобные экскаваторы стали парой лет раньше делать в Англии, где стоимость и доступность рабочей силы была куда большей проблемой. Именно там мы один экземпляр и приобрели исключительно в качестве наглядного пособия, чтобы было от чего отталкиваться. На изучение и создания своего проекта ушел год и на середину 1830 уже был запланирован выпуск первой партии отечественной техники. Партии — это конечно было сказано, пожалуй, слишком громко учитывая, что она состояла всего из двух экземпляров, однако и такое количество по моим прикидкам должно было изрядно ускорить строительство железных дорог. Особенно в тех местах, где людей было поменьше, а расстояния были побольше.

Ну и плюс само создание эксковаторов натолкнуло меня на еще одну мысль — почему бы не собрать поноценную рельсоукладочную машину. Нет, конечно образцы из будущего с полной автоматизацией мы не потянем, но простейший кран, с помощью которого на подготовленную насыпь укладываются готовые секции рельсошпальной решетки, нам вполне по силам.

— Ваше императорское величество? К вам министр финансов, — в кабинет заглянул идеально точный как всегда Муравьев. Я бросил быстрый взгляд на большие напольные часы — стрелки показывали ровно четыре пополудни — уверен Егор Францевич пришел заранее, но в святая святых мой бессменный глава секретариата допустил главного финансиста только в то время, на которое ему было назначено.

— Пускай, — я кивнул. — И на этом сегодня у нас все?

— Да, ваше величество, — кивнул Муравьев.

— В таком случае можешь быть свободным, я вечером собираюсь в театр, больше дел не планируется.

— Да, ваше величество, — кивнул секретарь и скрылся за дверью. При чем я был уверен, что никуда он не уйдет, а будет сидеть на своем посту до того момента, пока кабинет не покину я.

— Добрый вечер, Егор Францевич, принесли? — В середине декабря в четыре вечера на улице было уже вполне себе темно. В кабинете же свет давали керосиновые светильники, которые последние годы пришли на смену свечам. Мне предлагали вообще устроить во дворце новомодное газовое освещение, однако на такой риск я не согласился. Скажем прямо, отношение к технике безопасности в эти времена было не на том уровне, чтобы позволять проводить во дворец столь взрывоопасную штуку как светильный газ. Мы лучше ламп накаливания подождем, благо их идею я своим электротехникам уже давно высказал и работа в том направлении — на сколько я знал — шла полным ходом.

— Добрый вечер, Николай Павлович, — министр финансов зашел в кабинет с толстой стопкой бумажных листов в руках. — Конечно принес. Вот, продукт работы нашего министерства за последние полгода.

1830 год должен был стать первым, когда Россия получит полноценный единый государственный бюджет. Да, финансовая реформа стартовала далеко не вчера, но вот консолидировать все доходы и расходы, получаемые государством, оказалось достаточно сложно. Этот процесс затянулся, и к началу этого года закончен не был. Чтобы не бежать за уходящим поездом, роняя все подряд, было решено перенести внедрение полноценного бюджета уже на следующий год.