Андрей Савинков – Меченый. Том 5. Линия разлома (страница 38)

— Есть.

Радио отозвалось слегка механически звучащим на иностранном языке голосом.

— Russian Navy vessel, this is USS Caron. We are exercising the right of innocent passage. Over.

— И что? — спросил сзади политрук негромко, не поднимая головы. Советский корабль только что очень вежливо послали нахер.

— И ничего, — ответил Богдашин. — Работаем.

На «Йорктауне» лейтенант Уэст, офицер навигационной вахты, окинул взглядом карту. Крым был отчерчен жирной линией, на полях крупно выведено: «12 nm limit — disputed by USSR». Офицер по боевым системам, Энсон, смахнул рукавом выступившую на лбу каплю пота, несмотря на зимнее время, холодно почему-то никому не было. Бросил взгляд на радар и проставил на боевом планшете ещё одну метку: там уже присутствовал комитет по встрече из трёх кораблей, «Беззаветный», СКР-6 плюс «Слава» держался на отдалении, ему, имеющему за плечами «большую дубину», подходить вплотную не было смысла. А теперь радар засёк ещё две отметки.

— Сэр, ещё две отметки на радаре, двигаются курсом 152 нам навстречу. Малые ракетные катера, судя по всему.

У советских МРК со времён утопления «Клемансо» была плохая репутация в флотах НАТО. Утопишь такого малька — никакой славы в этом нет, а вот если он тебя завалит, что вполне возможно — позора не оберёшься.

— Они будут «шолдерить», — сказал командир, коммандер Филлип Дюр, имея в виду таран. — Это в их стиле. Держим курс, держим темп. Вертолёт — на тросе, над кормой. Никаких резких движений. Орудия на ноль, мы здесь с мирным проходом. Ведём запись «чёрного ящика» чётко. Мы не первые и не последние, кто сюда заглядывал.

— А если… — начал Уэст и не договорил. И так было ясно, что если…

Пирс на секунду зажмурил глаза: он любил море за его чёткие правила. Но сегодня правила были как трос, натянутый между двумя буксирами: если кто-то дёрнет, сорвётся всё.

— Если, — сказал он, — то действуем по инструкциям флота. Но мы в любом случае не будем стрелять первыми. Пока нам не стреляют в корпус — мы терпим.

В 08:47 «Беззаветный» набрал обороты и вышел на параллельный курс с американцами. СКР-6 в кильватере. В эфир ушло второе предупреждение, американцы ответили почти слово-в-слово как первый раз. Мол, идём пользоваться правом мирного прохода в соответствии с нормами о свободе мореплавания. Ага, мирный проход на боевом корабле, причём никаких мирных целей у янки тут просто быть не могло — либо разведка, либо провокация. Очень мирно.

— Командир, — совершенно неуставным образом подал голос начальник БЧ-2 Шевченко. — Носовая — к стрельбе готова. БК в кранцах, цели — по курсам.

— Торпеды загружены, готовы к тёплому приёму, — отрепетовало переговорное устройство голосом нач БЧ-3.

— Не дерзим, — ответил Богдашин. — Ждём команды сверху. До этого молчим в тряпочку.

Шевченко кивнул, сидя у себя на центральном боевом посту, хотя ответа от него не требовали и уж тем более командир не мог его видеть.

Расстояние между двумя колоннами сокращалось с каждой минутой.

— Есть команда на вытеснение. Штаб говорит, чтобы мы работали по ситуации. Главная задача — не опозорить флот и показать, что советские моряки не ссут.

Богдашин с удивлением посмотрел на своего радиста, тот только пожал плечами и кивнул на приёмник, как будто тот самолично мог отдавать указания.

— Работаем. Курс на сближение. Всем держаться двумя руками, — кап-два как-то нервно, зачем-то опустил на подбородок хлястик фуражки, после чего рефлекторно потрогал кобуру с ПМом на поясе. Как будто собирался прямо сейчас идти на абордаж. Или собственноручно казнить струсившего подчинённого, зачем ещё нужен пистолет офицеру современного боевого корабля. Ну ещё застрелиться в случае чего, но Богдашин всё же надеялся, что до этого не дойдёт.

Первым на таран пошёл идущий сзади мателот. С ходу, без замаха, СКР-6 подлез к «Кэрону» и «плечом», «ткнул» его в район середины корпуса. Треск краски, визг металла. Вахтенный офицер хрипло сказал в трубку: «Dangerous maneuver by Soviet frigate», — и это было одновременно жалобой и отчётом.

— Матерятся! И сигнальными ракетами отвечают, — заметил Пальчиков.

— Пусть. Пока всё идёт как надо. — Кап-два почувствовал, как в кровь впрыскивается ударная доза адреналина.

Тем не менее, несмотря на навал — тем более что советский корабль был существенно меньше оппонента — янки быстро выровняли курс и продолжили двигаться вперёд с упрямством, достойным лучшего применения. Настало время применять аргументы следующей весовой категории.

— Открыть предупредительный огонь, — сказал голос командира соединения со «Славы», после чего командир «Беззаветного» повернулся к своему начарту.

— Артиллерия. Предупредительная. По курсу. Удаление — двести метров перед носом. Один короткий.

— Есть. Предупредительная по курсу.

Секундная пауза… Грянуло.

— Бах-бах-бах!

Грохот спаренной 76-миллиметровой артустановки на «Беззаветном» всегда казался немного несерьёзным рядом с большими кораблями, с другой стороны, нужны они были сейчас только в качестве предупреждения. По воде прямо перед носом «Йорктауна» пробежала ровная цепочка фонтанчиков, показывая всю серьёзность намерений советских моряков.

— Чёрт! — Дюр ударил ладонью по перилам. — «General quarters». Держим курс, увеличь ход до полного! И положите русским пару снарядов в ответ. Но только по курсу! Предупредительные, покажем красным, у кого калибр больше.

Сложно сказать, что пошло не так. То ли нервы не выдержали у кого-то на американском корабле, то ли наоборот — на советском. А может, просто ошибка вкралась или автомат стабилизации сбойнул в момент… Важно, что пара 127-мм снарядов, выпущенная в ответ по курсу «Беззаветного», легла не в сотне метров от советского корабля, а всего метрах в тридцати, да ещё в волну попала под таким углом, что все осколки фугасных «аргументов» рванули назад. Понятное дело, сторожевику под флагом с серпом и молотом несколько небольших осколков, долетевших до «тела корабля», повредить не могли никак, вот только когда пальцы уже лежат на спусковой скобе, для перехода эскалации в неуправляемую стадию нужно совсем немного. Порой достаточно дробного звука попадающих в корпус осколков и облака сгоревшего дыма, в которое сторожевик влетел на полном ходу.

— Это «Беззаветный». Мы атакованы. Повторяю, мы атакованы, запрашиваю дальнейших указаний! — Сидящий «связи» радист понял случившееся по-своему и без приказа вышел в эфир с «сенсационной новостью». Естественно, он тут же получил ответ с той стороны.

— Атаковать в ответ всеми силами, — ну а какую ещё команду мог дать командир соединения в такой ситуации?

Богдашин почувствовал, как где-то в районе затылка кольнула ледяная игла. Это уже были не учения.

— Артиллерия, — сказал он. Сам кап-два, вероятно, предпочёл бы «проглотить» плевок с той стороны, но приказ уже был получен… Радиста ждал очень неприятный разговор… Если они вообще переживут этот день. — На поражение. По «Йорктауну». Один, коротко. Отсек кормовой, ниже линии палубы. Не увлекаться.

Имелась надежда, что всё это останется «инцидентом» и не перерастёт в Третью Мировую…

— Есть, — подтвердил получение приказа Шевченко и хлопнул по спине сидящего за пультом оператора. Тот подправил прицел и вдавил кнопку спуска.

Два снаряда ударили в район ангара. Вспух небольшой по меркам флота и американского корабля в частности шар дыма, заставив оппонента дёрнуться и отвернуть немного левее. Было видно, как по палубе «Йорктауна» начали бегать люди из противопожарной команды, готовясь заливать огонь водой и пеной. С той стороны явно отнеслись к советскому «заявлению» вполне серьёзно.

— Довольно, — в короткий момент между «было» и «стало» показалось, что американцы отвечать не будут и просто уйдут. — Держим курс. Выталкиваем их наружу.

Но нет. Артиллерийская установка «Йорктауна» быстро, с поразительной для такого размера механизма скоростью, повернулась ещё на 60 градусов, бахнула двумя снарядами точно в центр корпуса «Беззаветного». Дальше события развивались уже лавинообразно.

— Русские отваливают, — получивший хорошего тумака советский фрегат резко заложил циркуляцию и ушёл на разрыв дистанции. Ну правильно, они у своих берегов, тут куча ракетоносцев со всех сторон, какой смысл получать в клинче от более тяжеловесного противника. Мгновение кэптен Дюр ещё успел подумать, что хорошо бы на этом всё и закончить, но тут же проснулся радиолокационный пост.

— Восемь ракет с МРК, — произнёс лейтенант Энсон, за секунду охрипшим голосом. — Четыре — по нам, четыре — по «Кэрону». Дистанция восемь. Время — сорок секунд.

— SM-2 — пуск, — сказал Пирс. И впервые за всё утро его голос стал лишённым интонаций. — Две пары. Огонь по «Беззаветному» из главного орудия. По «Славе» четырьмя «гарпунами». Огонь!

Сдерживать себя, когда тебя уже совершенно очевидно собираются топить, американский офицер не собирался. Если уходить, то нужно уходить красиво.

За окном рубки взвыли, ударив по ушам, противоракеты, уходящие на перехват русским «приветам», гулко захлопала 127-мм главного калибра, всаживая снаряд за снарядом в корпус уходящего в сторону «Беззаветного», где-то сзади — кэптен Дюр просто не успевал уже следить за обстановкой, все же способности человеческого мозга воспринимать и обрабатывать информацию отнюдь не бесконечны — своя драка стартовала между СКР-6 и «Кэроном». Где-то на мостике флагманской «Славы» капитан первого ранга Крикунов внутренне материл катерщиков, запустивших ракеты по американцам без приказа, и одновременно отдавал команду запускать уже свои «Вулканы». Всё смешалось: трассы, визг, хрип эфира, чья-то молитва, шорох записывающей для потомков происходящее магнитной ленты…