Андрей Савинков – Меченый. Том 5. Линия разлома (страница 18)

— ЭВМ нам завезли. Первыми по району, по блату, так сказать, а вот учителя соответствующего профиля так и не прислали. Что делать с ценным оборудованием, непонятно. Я признаюсь честно, сам пытался по инструкции разобраться, но мозги уже не те. Вот и получается, что вместо пользы одна сплошная головная боль. Пришлось даже на дополнительного сторожа ставку выбивать, чтобы охранять имущество, а то поначалу сам сторожил, сидел. Решётки вот на окнах поставили, на дверь замок понадёжнее, но это всё… — Директор школы только махнул рукой.

Забавно, запрос в память Горби выдал справку, что реципиент помнит этого мужчину ещё только-только пришедшим к ним учителем математики, который был старше своих учеников всего на несколько лет. Получается, он всю жизнь в одной школе проработал.

— Разберёмся. Учителей информатики сейчас везде не хватает, в городах мы к этой работе студентов профильных вузов привлекаем, а в деревнях, конечно, сложнее.

Зачем я приехал в родную деревню Горби, я даже сам не знал. Летал в Ставрополь, у нас там совещание с местными товарищами по поводу проблем хранения и переработки зерна намечено было, и… Вот дернуло меня, сам не могу точно сформулировать, почему. То ли хотелось посмотреть на то место, где вырос самый главный злой гений страны, то ли может это меня какие-то остатки реципиента в душе подтолкнули. Короче, не знаю, поддался порыву и поехал.

Что сказать. Село как село. Достаточно крупное, не три дома в одну улицу. Школа небольшая, но полноценная, средняя, общеобразовательная.

— Организовали какие-то курсы в районе, мы туда самую молодую нашу учительницу направили, вернётся — посмотрим, чему научили.

— Ну, правильно, — я кивнул, осматривая внутренности учебного заведения. Школа, несмотря на то, что на улице стояло самое начало сентября и детей тут не было уже три месяца, считай, пахла как-то совсем по-особому. Нет, вру. Пахло внутри свежеструганным деревом и побелкой — как водится, текущий ремонт доделывали в спешке перед самым началом учебного года, — но вот чисто на эмоциональном ощущении… Или скорее это просто игра воображения. Стены и стены, классы и классы, я учился примерно в такой же, разве что размером она была куда больше. — Нужно на местные кадры опираться. Знаете, сколько в СССР средних школ?

— Сколько?

— Сто сорок тысяч. Большая часть, конечно, небольших, но как ни крути, по одному учителю информатики на школу вынь да положь. Быстро это не сделаешь никак. Вы тут как, уже перешли на одиннадцать лет?

С удивлением для себя обнаружил, что, оказывается, местные товарищи были — кто бы мог подумать, правда — совсем не тупыми и отлично понимали актуальные проблемы современного среднего образования.

Актуальные. Что потом предъявляли Союзу: что, мол, гуманитарное образование было слабое — ну да, экономисты с юристами, всякими филологами приправленные-то стране не так чтобы очень сильно нужны были — нахрен нам инженеры, ага.

Что идеологизировано оно было, и это правда, только записал бы я данный пункт скорее в плюс, потому что если ты не продавливаешь свою идеологию, значит, данный вакуум занимает чужая.

Что, понимаешь, приучили людей верить властям, а когда туда пробрались мрази и предатели, люди не сумели их отличить. Вот ведь совки какие плохие, а! Зато капиталисты хорошие — сразу всем показали, что людям в телевизоре верить нельзя, правда это обошлось нам в сорок миллионов умерших, уехавших и не родившихся, но зато какая наука!

Что не было места в школе для индивидуализма, всех под одну гребёнку форматировали. Глядя на то, что потом творилось с засильем индивидуализма, особенно на западе, совсем уже тоже не кажется это отрицательной чертой.

Что плохо преподавали иностранные языки — нахрен они были нужны среднему жителю СССР, который из страны никуда не выезжал, непонятно.

Реальные проблемы были другие — недостаточная профориентация, сравнительно низкие зарплаты в отрасли, что приводило к снижению престижа профессии школьного учителя и соответственно к отрицательному отбору кадров, деградация среднего профессионального образования, отрыв высшего образования от практической работы. Плюс в сфере, связанной с творчеством, типа художественного образования и дизайна, имелось провисание, хотя это тоже спорный момент. Тут скорее был вопрос утилитарности, когда дизайн приносился в жертву стоимости и простоте производства, ну а в художественную школу в Союзе вообще мог записаться буквально каждый, было бы желание.

— Хотел поинтересоваться, как вообще молодежь идёт сейчас в учителя? Школа растит наши будущие поколения, профессия учителя тут — основополагающая для формирования коммунистического общества. Ситуация, когда в пед идут только те, кого не взяли во все остальные вузы — неприемлема.

— Сложно сказать, — пожал плечами мужчина. Его явно нервировали парни из охраны, идущие впереди и позади нас и проверяющие все встречные помещения на наличие неизвестных угроз. После зимних событий я с большим трудом отстоял право вообще хоть куда-то выбираться без батальона охраны и вертолётного прикрытия с воздуха. И насчёт вертолётов я даже не шучу, такое предложение реально выдвигалось. — Зарплаты нам, конечно, подтянули немного, но эффект от этого будет виден только на дистанции. Это нужно в приемных комиссиях вузов интересоваться, что там с конкурсом в этом году. Пока у нас ничего заметно не поменялось. Нехватка учителей есть.

Проще всего решить было вопрос финансирования. Именно работники образования — воспитатели детских садов и школьные учителя — получили самую существенную прибавку к доходам во время двух последних «новогодних» пересмотров зарплат. Если в 1985 году средний заработок в образовательной сфере составлял примерно 63% от среднего заработка по стране — ну действительно, и кто пойдет работать в школу с такими финансовыми перспективами — то уже в 1987 году этот показатель отрос до уровня 74%, и данную тенденцию мы собирались продолжать.

Что же касается остального, то попытка реформировать школьное образование тут была предпринята еще «до меня» в 1984 году, когда было подписано постановление ЦК КПСС и Совмина «О дальнейшем совершенствовании общего среднего образования молодежи и улучшении условий работы общеобразовательной школы». Именно этим документом предполагался переход с 10 на 11 лет обучения в школе, и именно ему мы обязаны странной практикой «перепрыгивания» через 4 класс с переходом из 3-го сразу в 5-й. Меня данная практика в той жизни задеть не успела, а вот мои старшие дети уже в период независимости ещё странным образом зацепили эту бредовую на первый взгляд систему.

Так вот, идея заключалась изначально в постепенном переходе всех школ на 11-летнюю схему, а 10-летнюю просто подгоняли для унификации. Почему постепенно — тоже понятно, потому что враз увеличить штаты школ на 10% невозможно, плюс учебные площади в школах тоже не бесконечные, поэтому и была взята стратегия «растягивания» процесса по годам. А там к 1988 году навалилось уже столько других проблем, что реформу в итоге тихо свернули, оставив «прыжок» через 4 класс в виде такого себе рудимента. Памятника тому, как могло бы быть.

— Вы сами-то на 11 лет перешли уже? Или до следующего года отложили?

— Нет, не перешли, — директор поморщился, будто кислый лимон укусил. — Я вам честно скажу, Михаил Сергеевич, да вы и сами-то знаете не хуже меня. Для многих сельских жителей и десять лет школьного обучения слишком много. Ну, во всяком случае, есть такое мнение. Читать-писать научился и вперёд в поле работать.

— Так ведь техника усложняется, вон трактора, комбайны поди не чета там, что были пятьдесят лет назад, — мы зашли в столовую, осмотрели лавки, столы. Выглядело всё не слишком богато, но чисто и опрятно. — Вон в будущем на комбайны будут вообще ЭВМ ставить и связь со спутником. Нужен будет не столько комбайнер, сколько оператор сложной техники. Тут тремя классами церковно-приходской не отделаешься, это точно!

Впрочем, и 11 лет, как показала история — далеко не предел. В будущем — когда «независимая» Россия всё же перешла на 11 лет обучения — большая часть европейских, да и не только стран уже добралась до 12 лет. Так что тут я уже дал команду рассмотреть возможность добавления ещё одного школьного года заранее. Как минимум мне казалось логичным, чтобы молодые люди заканчивали школу в 18 лет и сразу призывались бы в армию, а не как сейчас. Закончил школу, поступил в вуз, отучился полсеместра и уехал топтать сапоги. Вернулся и должен как-то обратно встраиваться в институтскую жизнь. Кому это надо? Непонятно.

— Это да, но поди объясни это дело каждой семье. Да и учителей опять же нехватка. Скажете приветственное слово детям?

Я бросил взгляд на часы. Без десяти десять утра, вообще-то обычно в СССР первое сентября был обычным учебным днём, разве что только с линейкой и легким налетом торжества. Но по причине приезда в село Генсека, первые уроки отменили, линейку поставили попозже, так чтобы подгадать под мой визит. Как тут откажешь.

— Конечно, скажу, — я кивнул. В принципе, за двадцать минут мы обошли всю небольшую школу, да и не так тут много поменялось со времён обучения реципиента. — Ради молодежи и приехал, считай.