Андрей Савинков – Меченый. Том 5. Линия разлома (страница 20)
Начало осени 1987 года я встретил на «боевом посту». Московская погода в эти дни радовала, температура болталась в районе комфортных 20 градусов, светило солнышко проводить дни в душных кабинетах оттого было еще более обидно. Но что поделаешь…
Повернулся к стоящему на стуле компьютеру, вбил адрес узла центрального статистического управления, его параметры я уже помнил наизусть, даже со справочником сверяться не нужно было. Компьютер подумал секунд двадцать — после того как в Кремле сделали свой ВЦ и пустили трафик через него, скорость подключения к СовСети выросла неимоверно, ну и вообще отрасль развивалась активнейшим образом — пожужжал и выдал мне окно регистрации.
И да, у нас наконец-то допилили систему допусков, по логинам и паролям. Теперь — не прошло и дух лет — секретную информацию стало можно получать не выходя из кабинета, не ожидая два-три дня, пока заявку обработает секретариат, провернутся винтики бюрократической машины и кто-то там сделает копию с бумажного отчета. К сожалению, в базу данных пока вносили только актуальные цифры, предыдущие периоды оцифровать руки еще не дошли, но то ли еще будет…
Вошел на «сайт» ЦСУ, нашел в два десятка кликов — по клавиатуре, мышь почему-то советские компьютерщики совсем не жаловали — нужные цифры. Сравнил с теми, что лежали у меня на столе в бумажном отчете. Они не сошлись. Кто-то привирает. Взял красную ручку и прямо в тексте документа поставил три больших вопросительных знака, перечеркнул лист и сзади сделал приписку насчет уточнения данных.
А еще у нас пару месяцев назад пришел первый отчет — ради справедливости, это был документ от Госкомитета по цифровизации, можно сказать, им сам Бог велел — по СовСети. Не в бумажном виде, а вот прямо в электронном. Его, правда, потом все равно распечатали, потому что долго пялиться в наши мониторы было тяжело, глаза уставали неимоверно, но все равно уже чувствовалось дыхание приближающегося будущего где-то у затылка…
— Михаил Сергеевич, к вам церковные товарищи на одиннадцать часов. Уже ожидают, — я отложил в сторону отчет, тяжело вздохнул и ответил. — Пускай их.
Дверь кабинета открылась, внутрь зашел патриарх РПЦ, сопровождаемый с двух сторон одетыми в простые рясы монахами. Патриарху в этом году уже исполнилось семьдесят семь, на свой возраст он держался более-менее нормально, но видимо для долгих прогулок все равно нуждался в помощи. Монахи осторожно подвели патриарха к стулу для посетителей, усадили мужчину и молча удалились, оставив нас наедине.
— Добрый день, Сергей Михайлович, — называть собеседника по церковному сану было как-то странно, ну не «товарищ патриарх» же к нему обращаться, в самом деле. — Как себя чувствуете?
— Здравствуйте, кхм… — Патриарх наткнулся взглядом на мою недоуменно поднятую бровь и подавился заготовленными словами. Ему понадобилась секунда, чтобы переключиться на другой стиль общения. — Спасибо, хорошо себя чувствую. Насколько это вообще возможно в моем возрасте.
— Вы просили о встрече. Я так понимаю, речь пойдет о праздновании в следующем году тысячелетияКрещенияРуси.
— Именно так, товарищ генеральный секретарь. Я от лица Русской Православной Церкви и всех верующих нашей страны прошу дозволить нам проводить праздничные мероприятия без давления партийных органов.
— Понятно… — Я откинулся на спинку кресла и еще раз окинул собеседника взглядом. На встречу с руководителем страны Пимен пришел в своем стандартном облачении, в этой белой шапке с «приемной антенной» на макушке и золотым шитьем на «лацканах». Никакого сочувствия церковники у меня не вызывали, будем честны, РПЦ всегда была организацией с сомнительной репутацией, а уж зная, во что все это «ЗАО» превратится после 1991-го года… С другой стороны, я давно принял решение не судить людей по несовершенным еще делам, да и не дожил этот патриарх до «независимости», там другие люди отжигали. — О каких мероприятиях идет речь?
— Моя канцелярия подготовила перечень, я бы хотел, чтобы вы сами с ними ознакомились. К сожалению, на низовых уровнях отношение к церкви очень разнится, кое-где нам целенаправленно вставляют палки в колеса, запрещая фактически любую деятельность…
— Это вы про создание духовно-административного центра на территории бывшего Данилова монастыря? — Некая оттепель в отношениях церкви и государства наступила на самом деле еще до меня.
— За это Партии и Правительству большое спасибо… — Я подвинул к себе достаточно толстую папку, принесенную Пименом, и… отодвинул ее в сторону, показывая, как бы, что ознакомлюсь с материалами позже.
— 1000 лет КрещенияРуси — это без сомнения важное событие, — я кивнул своим мыслям. — Как минимум в историческом смысле так точно, глупо это даже отрицать. И даже если прямо сейчас мы декларируем атеизм в виде основной государственной «религии», опять же нельзя не признать, что именно православие повлияло на формирование нашей культуры.
— Конечно, товарищ генеральный секретарь… — видимо, патриарху показалось, что я его поддерживаю, но мысль была немного не о том.
— Именно благодаря действиям церкви до 1917 года, которая тянула из народа все соки, революция во многом и стала возможной… — Там, конечно, все было гораздо сложнее, но отказать себе в удовольствии посмотреть, как Пимен сдуется подобно воздушному шарику после этих слов, я просто не смог. — Однако оставим это, не будем трогать дела давно минувших дней. Я согласился на встречу, чтобы услышать от вас, как церковь может помочь нашему государственному строительству.
— А…
— А вопрос опраздновании 1000-летия Руси будет решен по результатам нашего разговора. — Как там говорят китайцы: «Ты почешешь спинку мне, а я почешу тебе».
У стороннего наблюдателя мой интерес к делам РПЦ мог вызвать недоумение. Где Генсек и где церковь? Это же практически параллельные прямые, которые, как известно, не пересекаются. Вот только реальная жизнь она зачастую несколько сложнее первичных математических аксиом.
В центре страны мне церковь была не нужна. Я не собирался давать ей какую-то свободу, разрешать открывать новые монастыри или, прости господи, возвращать имущество. Обойдутся. С другой стороны, расширить влияние православия на «окраинах империи» виделось совсем не ошибкой. В первую очередь там, где есть угроза проникновения радикального исламизма. Средняя Азия и Кавказ в этом деле выглядели достаточно уязвимыми регионами, где государство уже плотно подчистило «светскую религию», но при этом не успело заполнить вакуум тяги к высокому сельского человека. Коммунизм — что не говори, как бы не рассказывали нам «отцы-основатели» про единение рабочих и крестьян — был идеологией городской, обычному крестьянину не близкой. И если сравнить уровень урбанизации, то при среднем показателе СССР в 62%, Средняя Азия тут сильно отставала. Таджикская ССР — 35%, Киргизская — 38%, Узбекская — 41. Забавно, что казахи и туркмены тут отличались со знаком плюс по сравнению со своими соседями, и именно там проблем с религиозным фундаментализмом — в Туркмении правда имелся другой, но это уже иная история — было меньше.
— Поэтому я предлагаю РПЦ сосредоточиться на работе в Средней Азии и на Кавказе. С возможностью открывать там новые церкви и даже, возможно, монастыри. Пора православию вспомнить о миссионерской работе, о том, что одной из христианских добродетелей во все времена считалось приведение в лоно веры новых последователей со стороны. А не только «стрижка» уже имеющихся.
Такой цинизм явно покоробил Патриарха, Пимен некоторое время молчал, по-старчески пожевывая губы, но через минуту все же соизволил ответить.
— Я рад, что государство в вашем лице, Михаил Сергеевич, все же нашло способ видеть в церкви союзника, а не врага. Вера людей…
— Вера людей в Бога или любые другие высшие силы к церкви не имеет вообще никакого отношения. Мы сейчас обсуждаем не веру, а церковные институты, потрудитесь отвечать на вопросы более предметно. Потому что есть мнение, что для новой, более активнойработы РПЦ может понадобиться и новый, более активный патриарх.