Андрей Савинков – Меченый. Том 3. Жребий брошен (страница 29)
Блохин, Дасаев, Канчельскис, Михайличенко, Добровольский, Бородюк — расторговались мы в этот сезон на добрые семьдесят миллионов долларов, что по меркам футбольного рынка тех лет было просто умопомрачительной суммой. Что там говорить, если за одного Заварова мы шесть миллионов получили, ну и по остальным добрали тоже прилично.
Всю прибыль от трансферов мы — ну то есть государство — не задумываясь оставили командам, позволив на эту валюту закупить всякое дополнительное медицинское оборудование, технику, транспорт и так далее. Самих футболистов мы тоже не зажимали сильно, обязали только платить налоги в СССР с зарубежных доходов в размере 20%, а остальное разрешили оставлять себе. Да, получалось, что спортсмены у нас превращались в самых богатых людей страны, но зато какая мотивация для других игроков расти над собой! Закачаешься.
В общем, подобные продажи в последующие годы стали регулярными. Они хоть и понижали заметно средний уровень советского чемпионата, но зато объективно положительно влияли на общее его развитие. Более того — и это стало уже вообще разрывающим шаблон событием — уже в 1987 году у нас пошли международные трансферы «на вход».
Тут я бессовестно воспользовался своим послезнанием и потратил вечерок на то, чтобы составить список прославившихся в будущем спортсменов, которым прямо сейчас было 15–16 лет. Понятное дело, что достать подростков из стран Западной Европы нам было практически невозможно, но, например, таланты из стран СЭВ — вполне. В течение следующих лет мы знатно ограбили клубы Чехии, Югославии, ГДР, Польши, Румынии переманивая к себе — на вполне честных рыночных условиях — молодежь, которая впоследствии неплохо себя показала.
Еще более активно подобный процесс пошел в отношении южноамериканской молодежи. Молодых талантов в той же Бразилии всегда было навалом, хоть пачками покупай за три копейки, вопрос всегда стоял только в том, заиграет ли конкретный пацан на взрослом уровне или нет. И вот тут у меня было шикарное преимущество перед всеми остальными. Достаточно сказать, что уже в конце 1987 года молодой четырнадцатилетний Роберто Карлос приехал в Москву выступать за местный «Спартак», а в 1990 году киевское «Динамо» и вовсе подписало «зубастика» Роналдо.
И опять же как потом показала жизнь — можно даже сказать, что я в некотором смысле поломал парням карьеры — далеко не все звезды первой величины из той жизни, стали таковыми здесь. Кто-то перегорел от раннего переезда, кто-то поломался на советских «тяжелых» — хотя где они были легкие в эти годы — полях, у кого-то просто не сложилось. В конце концов любая история успеха — это целая куча правильно сложившихся факторов.
И конечно, получалось переманить далеко не всех. Например, Зидана, которому как раз в эти годы было 14 лет, выцепить из Франции не удалось — не захотел алжирец менять теплые Канны на гораздо менее теплый Ленинград, его пытался «Зенит» подписать, тут сложно винить молодого спортсмена. Ну и в целом прошло достаточно много времени, прежде чем молодые дарования из Западной Европы преодолели недоверие и потянулись к нам… Впрочем, это уже совсем другая история.
Глава 10
Дальний восток
24 июня 1986 года; Находка, СССР
Из Мексики я полетел через Тихий океан — вернее, вдоль его побережья, с промежуточной посадкой в Анкоридже — на Дальний Восток. Давно стоило это сделать: немало планов у меня было завязано на этот регион, однако всё никак руки не доходили — постоянно какие-то важные дела вылезали поближе.
Вообще-то изначально планировался визит в Японию. Было у меня желание прощупать почву насчёт стабилизации отношений между двумя странами и возможности перевода их из политической в экономическую плоскость. Но премьера Накасонэ Ясухиро неожиданно «вызвали на ковёр» в Вашингтон. Очевидно, Буш понял, что собственными силами закончить войну в Ираке будет сложно, и решил активизировать переговорный трек в плане создания более широкой коалиции. Тут ему можно было только удачи пожелать — поди найди ещё дураков, которые в такой блудняк впишутся. Тем более шансы республиканцев удержаться у власти в следующий электоральный цикл таяли буквально на глазах. И, конечно же, помогать неудачникам особой очереди за забором не наблюдалось.
— Там у нас готовится площадка под строительство нового контейнерного терминала для приёма грузов из Японии и Кореи, — сказал сопровождающий.
В прошлой жизни я всегда смотрел по телевизору вот эти кадры, когда большое начальство в белых касках ходит по стройке с умным видом и кивает в ответ на пояснения местных начальников, сохраняя при этом скепсис. Ну, всё равно же ты на «земле» нихрена не понимаешь, что и как делается, так зачем нужна эта показуха?
Но нет. Во-первых, это просто по-человечески интересно. Вот когда на твоих глазах из земли и кучи строительных материалов вырастает что-то новое. Во-вторых, как оказалось, местное начальство от одного осознания возможности появления руководства из столицы реально начинает работать лучше. Планы неожиданно начинают выполняться, снабжение улучшается и так далее. Ну и в-третьих, составить себе представление о том, как это выглядит в физическом воплощении, тоже бывает нелишним — как минимум, чтобы не отрываться от народа.
— Угольный терминал?
— Нет, угольный терминал не здесь, — экскурсию для меня проводил местный первый секретарь крайкома Дмитрий Николаевич Гагаров.
Я сначала скептически отнёсся к такой кандидатуре гида, но, пообщавшись с товарищем, обнаружил в нём знающего человека и большого патриота своей малой родины, что не могло не вызвать симпатии.
— Там, в бухте Врангеля. Решили не строить ещё один, а расширять уже имеющийся. У нас тут горы, сопки. Подходящих мест немного, те, что есть, приходится использовать по полной.
Уголь, можно сказать, стал катализатором всей этой поездки. Взрывной рост цен на нефть не мог не потянуть за собой котировки других энергоносителей. Летом 1986 года цена на уголь выросла до 60 долларов — ещё год назад «твёрдое чёрное золото» торговалось по 40–45 долларов за тонну. При объёме экспорта в 45 миллионов тонн в год выходила вполне кругленькая сумма в 2,7 миллиарда долларов. Куда скромнее, чем наши заработки на нефти, но тоже не копейки.
Проблемой тут, не позволяющей быстро нарастить экспорт угля — при том, что добывающие мощности это вполне позволяли — была пропускная способность железных дорог. Как в западном, так и в восточном направлении. Но я всё же хотел преимущественно сосредоточиться на востоке. Насчёт перспектив европейской цивилизации у меня иллюзий не было, а вот Азия в ближайшие десятилетия будет только активно развиваться. Резонно поворачиваться лицом в первую очередь именно к растущим рынкам.
— А станцию где строить решили всё же? — Для Дальневосточной СЭЗ, которая как раз в районе Находки и должна была появиться, утвердили строительство первой в этих краях атомной станции — двухблочной на ВВЭР-1000.
— С другой стороны. Между Владивостоком и Находкой, — Гагаров развернулся и махнул рукой обратно в сторону столицы Приморья.
— Какие вообще есть проблемы? Пожелания? Предложения? — Мы не торопясь обошли всю строительную площадку возводимого прямо в устье реки Партизанской нового порта, призванного обслуживать будущие предприятия СЭЗ. Стройка выглядела внушительно.
— Людей не хватает, товарищ Генеральный секретарь. Рабочие руки нужны как воздух.
— К вам разве молодежь среднеазиатскую не направляли? Должны были.
Механизм «комсомольских строек» в СССР работал на полную. БАМ, во всяком случае, первая её нитка, была закончена, теперь поток рабочих-переселенцев пошёл дальше.