Андрей Савин – Ошибка предубеждения. Книга 2 (страница 11)

Глава 7

Оливер Хайнц сидел в кафе цокольного этажа Капитолия, мечтательно поглядывая на туристов и попивая кофе. Ещё вчера он планировал как минимум неделю не появляться в городе. Незавидная судьба его подчинённого – Гарольда, застреленного в прошлый понедельник, явно демонстрировала всю опасность нынешнего положения технического директора корпорации «Сигнификант». Несмотря на первичную реакцию бежать из страны, через несколько дней он смог трезво оценить ситуацию и решил, что не всё так критично. Во многом в этом ему помогли старые друзья и сама его подруга – Энн Нойбергер. Женщина, безусловно, причастная к событиям «чёрного понедельника», поступать со своим любовником по примеру царицы Клеопатры вроде не собиралась. Более того, в тот же день она дала понять, что Оливеру грозит опасность и ему надлежит скрыться, как минимум до прояснения всей ситуации. Насколько решение о его судьбе зависело именно от подруги, мужчина не знал, но её поведение несколько обнадёжило: «Надеюсь, мнение мисс Нойбергер не последнее среди членов загадочного „драмкружка“, в котором ей отвели роль госсекретаря США».

За два дня до Нового года Хайнц узнал нечто более серьёзное, нежели угроза его безопасности – Энн беременна. Новость настолько его потрясла, что, несмотря на реальную перспективу попасть под авто или случайно выпасть из окна, он решил встретиться с ней как можно быстрее.

Накануне Оливер позвонил подруге. Судя по реакции женщины на звонок, она была неподдельно рада. Энн много и взволнованно говорила. Вся её речь переполнялась междометиями и бессодержательными оборотами, лишёнными какой-либо информационной ценности, но зато ярко передающими эмоции.

Сегодня рано утром, ещё затемно, он подъехал к заднему входу её таунхауса на Бербанк Лэйн авеню. Оливер обратил внимание, что теперь дом Нойбергер охранялся: на углу улицы стоял дежурный полицейский «форд», а возле ворот у декоративной ограды ещё одна машина. Как только Хайнц припарковался, из чёрного седана вышел крепкий парень в бейсболке и, держа правую руку в кармане куртки, подошёл к его водительской двери.

«Не драматизируй, Олив, это всего лишь служба безопасности», – успокаивал себя он, открывая окно.

– Прошу прощения, сэр, вам следует отъехать, – парень показал левой рукой на дорожный знак, – парковка здесь запрещена.

Несмотря на сумерки и неяркое уличное освещение, Хайнц заметил, что правый карман крепыша недвусмысленно оттопыривался в его сторону пистолетным стволом. В этот момент тишину нарушил тихий лязг приводов откатывающихся ворот.

– Понял, – кому-то произнёс охранник. – Сэр, вы из секретариата Госдепа? – он уже дружески обратился к водителю.

– Да, срочные бумаги для мисс Нойбергер, – ответил Хайнц легендой, подготовленной для него подругой.

– Хорошо. Мне нужны ваши документы и прошу выйти из машины.

– Мистер Воркас, это из секретариата, пропустите его, – у ворот стояла Энн. – Проходите побыстрее, а то не очень-то и тепло на улице, – демонстративно раздражённо обратилась женщина уже к Оливеру.

Тем не менее Хайнца просканировали металлодетектором, в то время как другой сотрудник осматривал камерой днище его машины. Всё это время женщина стояла у ворот, засунув лицо в пушистый воротник длинного пальто. Как только посетитель направился к воротам, она повернулась и со словами: «Следуйте за мной» пошла к крыльцу. Зашла в дом и закрыла за собой дверь. Оливер отряхнул у входа ноги, повернул дверную ручку, вошёл внутрь. Энн стояла в нескольких метрах от мужчины, всё так же в меховом пальто. Волосы, несмотря на шесть утра, аккуратно причёсаны, на лице лёгкий макияж и сияющий взгляд:

– Разувайся и сними куртку, а то ты, наверное, очень холодный, – с интригующей улыбкой произнесла подруга.

Хайнц выполнил указание и сделал шаг к женщине. Пальто соскользнуло с её плеч. Энн оказалась абсолютно обнажённой, в одних коротеньких сапожках на высоком каблуке и кружевной подвязке на правом бедре. Стройная фигура в приглушённом свете прихожей выглядела настолько потрясающе, что Оливер замер в паре метров от красотки. Энн стояла, слегка расставив длинные ноги и уперев правую руку вбок, словно ковбойша. Плечи уверенно развёрнуты, налитая грудь призывно смотрит вперёд, подбородок надменно приподнят, глаза озорно блестят – она наслаждалась произведённым эффектом. Женщина медленно подняла левую руку, словно в ней был пистолет, а затем, развернув ладонь книзу, слегка выставила вперёд безымянный палец. На нём было кольцо, подаренное Оливером при последней встрече, когда он сделал ей предложение.

– Ну, что стоишь? Забирай меня… я согласна! – и, покачивая бёдрами, решительно шагнула к мужчине.

Оба сидели голые тут же, на ковре в прихожей, подложив для мягкости брошенное меховое пальто и прислонившись к стене. Энн с еле заметной улыбкой смотрела на свои ноги, по-прежнему обутые в лихие короткие сапожки. Оливер уже отдышался, но, закрыв глаза, боялся пошевелиться, дабы не спугнуть ту неземную негу, которую ощущают любовники сразу после страстной кульминации встречи. Подруга устало опустила голову на плечо мужчине и медленно, тихо выговаривая слова, начала напевать какой-то мотив, в конце проворковав:

– Развратник. Ворвался в дом к достопочтенной даме, оттрахал её как голодный солдат… не дал даже разуться. – И громко заливисто захохотала. – Надо нам почаще такие эксперименты проводить! Пять минут секса, а отдышаться до сих пор не могу, – и засмеялась ещё задорней.

Оливер, не шевелясь, лишь довольной улыбкой выразил своё согласие с предложением. «Она даже не пошла сразу в ванную, неужели точно беременная…» – улыбка на лице стала ещё шире.

– Так, Олив, мы идём по графику: пять минут на секс, – она опять засмеялась, – пять минут на туалет, тебе в смысле. Мне полчаса. И переходим к насущным делам. Многое нужно успеть обсудить. В восемь должны выехать. Давай, иди, твои пять минут уже пошли.

Сидя за завтраком, Энн сообщила Хайнцу, что сегодня она выступает на заседании постоянного комитета по разведке палаты представителей. Глава комитета, Денни Хоул, назначен председателем спецкомиссии конгресса США по расследованию обстоятельств, приведших к событиям «чёрного понедельника». Она предложила конгрессмену заслушать перед комитетом технического директора «Сигнификант». Оливеру надлежит дать показания, согласно её инструкциям. Сейчас им необходимо эти показания чётко определить и действовать дальше слаженно. Денни Хоул – крайне влиятельная фигура в политическом мире Штатов, и от его мнения будет зависеть весь ход дальнейшего расследования.

– Энн, ты же понимаешь, что у меня накопились тысячи вопросов к тебе? – Оливер посмотрел в глаза женщине после того, как она огласила их план.

– Олив, у меня есть много, что тебе рассказать. И я обещаю сделать это в ближайшее время, но сейчас доверься, пожалуйста, мне. Если сегодня ты правильно выступишь на комитете, считай, что мы в безопасности. Ты, я и… – она замолчала

– И кто?

«Ну! Говори же…» – Хайнц сверлил взглядом подругу.

Она вздохнула:

– И наше будущее… Я на седьмой неделе. По идее, в конце июля должна стать мамой… а ты папой.

Сидя в кафе и анализируя утреннюю встречу, а также все известные обстоятельства, Оливер пришёл к выводу, что Энн искренна, и в планы подруги точно не входит его устранение. Безусловно, мысль о возможном и столь чудовищном коварстве возлюбленной была ему невыносима. Однако эмоции быстро улеглись, и Хайнц удалил подозрения в мусорную корзину своего подсознания.

Дело в том, что Оливер был очень эмоциональным человеком, и в силу выбранного жизненного пути уже давно предпочитал не дружить со своей головой, а иметь с ней исключительно деловые отношения. Они заключили договор: голова за него думает, а он её за это кормит физической и информационной пищей, заботится о здоровье и иногда балует алкоголем да кофеином. Годами выработанная привычка держать рассудок и эмоции в разных клетках невероятно облегчала мужчине жизнь. События и факты быстро проступали через пелену последствий гормональных всплесков, и холодный математический анализ выдавал на-гора ясные рекомендации. Безусловно, не всегда уму хватало фактуры, и тогда он обращался к хозяину за разрешением выпустить из огромного вольера подсознания ещё одного верного помощника – интуицию. Интуиция, как кошка, жила по своим законам, имела непокорный нрав и нередко вылезала на свободу несанкционированно. Но учитывая, что голосок она имела нежный, а повадки ласковые, хозяин относился к её своенравию спокойно. Откровенно говоря, данное «животное» было для Оливера самым непонятным из всех обитателей его головы, но с каждым годом оно становилось всё более ценным и незаменимым в жизни. Кошке-интуиции нельзя было навязать свою волю. Ей глубоко было пофиг на всех и на всё вокруг происходящее, кроме самых диких и необузданных животных, яростных псов – эмоций. Поэтому перед тем, как кошка усаживалась хозяину на колени и начинала мило умывать лапками прелестную мордочку, он обязательно кидал псинам какую-нибудь сахарную кость. Без этого огромные звери яростно кидались на клетку, неистово наполняя вселенную Оливера то леденящим душу воем, то безутешным рыданием, то заливистым смехом. Не успев начать мурлыкать свои советы, в такой момент кошка грациозно спрыгивала с колен и не спеша удалялась. При этом милое и вредное создание обязательно проходило мимо клетки с бьющимися в истерике зверюгами, намерено дразня их ещё больше. Хайнц долго пытался подружить животных, однако, в конце концов, оставил это дело, признав его бесперспективным.