Андрей Савин – Малинур. Части 1,2.3 (страница 8)

Тем не менее Кузнецов не стал отвечать на гневную тираду замкомандующего. Тот, в принципе, и не рассчитывал услышать ответ, но дабы избежать, мягко говоря, избыточно-импульсивной реакции боевого офицера, сразу понизил тон:

– Сергей Васильевич, что было на совещании? Какое решение принято по группе Ассасина?

– На совещании нормально, даже похвалили. Командующий лично присутствовал, всё слышал. А по группе… Сказали, что пришлют шифротелеграмму с распоряжением в округ, там и будет всё расписано.

– В том-то и дело, что шифровка уже лежит у меня на столе! – опять сорвался Абдусаламов. – И я узнаю́ о результатах вашей поездки последним! – На том конце трубки послышалось шумное дыхание грузного человека, злоупотребляющего табаком и страдающего одышкой. – В ней указано, что Ассасин переведён в категорию особо ценного агента и нам с вами надлежит принять исчерпывающие меры как для его безопасности, так и для безопасности всех членов его группы. К первому сентября в этих целях, а также для оперативности своего применения группа должна быть размещена на загранобъекте Куфаб, с применением исключительных мер конспирации. Для обеспечения её работы за кордоном приказано выделить трёх наиболее опытных офицеров. План охраны места дислокации в Куфабе, легенду прикрытия группы и предложения по материально-финансовому обеспечению необходимо доложить к двадцать восьмому августа, то есть через пять дней. Впредь агентурно-боевую группу Ассасина разрешено использовать только с санкции председателя КГБ… Вы понимаете, что это значит?

Кроме того, что его работе дана очень высокая оценка в Москве, Кузнецов ничего в таком решении не видел, однако сделал вид, что понимает.

– Понимаю, – так прямо и ответил, надеясь услышать от генерала эти самые скрытые от глупого подполковника последствия.

– Да ни хрена ты не понимаешь! Потому что телеграмма подписана самим генералом армии Чебриковым. Ты это понимаешь? Председателем КГБ СССР! – Абдусаламов замолчал, вероятно в очередной раз задыхаясь от волнения, испытываемого при произношении фамилии человека, сменившего на этом посту нынешнего генерального секретаря ЦК КПСС товарища Андропова.

Кузнецов тоже молчал, теперь догадываясь, куда клонит замкомандующего округом по разведке. Своим бесконечным «понимаешь» старый номенклатурщик намекал на конъюнктурные неудобства, кои влечёт за собой столь пристальное внимание к его вотчине со стороны высшего государственного руководства. Подпись подобного уровня под указанием однозначно свидетельствовала, что теперь в любой момент могут нагрянуть внезапная проверка или комиссия. И порешать с ними выявленные пролёты и недостатки «восточным гостеприимством» явно не получится. А вопросов возникнуть могла уйма, и далеко не всё теперь можно будет сгладить богатыми дастарханами, дорогими подарками или просто списать на войну.

Чуть успокоившись, генерал Абдусаламов приказал через два дня ждать его самого в Хороге, отдал ещё ряд распоряжений и, примирительно попрощавшись, положил трубку.

– Чего это он так разорался? Ты что, в Москве натворил что-то? – недоумевал хозяин кабинета.

– Вроде нет, – задумчиво вымолвил Сергей. – Переживает, что Ассасина под свою опеку Москва хочет взять, а это всегда, сам знаешь, лишнее внимание.

– Ну да, наш Абдусалам этого не любит. Что, кстати, по агенту сказали?

– Да ничего особо. Расспросили о его связях, возможностях, подготовке. Телеграмму пришлют с ценными указаниями, как нам дальше с ним работать.

Кузнецов не имел права вдаваться в подробности, что в Москве его агентурно-боевой группой заинтересовалось ПГУ – Первое главное управление КГБ СССР, осуществляющее внешнюю разведку. Он уже знал, что теперь задачи для группы будут прилетать из Центра напрямую в его адрес, а округ и душанбинский отдел ограничат лишь распоряжениями об обеспечении работы агентов-боевиков по плану Москвы. С одной стороны, это тешило амбиции молодого начальника разведотдела; с другой, его работа под прямым руководством Центра ставила офицера в неудобное положение перед непосредственным начальством. Ладно войсковые командиры, они и так не очень вникали в суть работы разведки – лишь бы давала результат и отсутствовали происшествия. Но вот Абдусаламов… «Действительно, чего это он на меня так взъелся?»

Глава 3

1983 год.

За неделю до неприятного телефонного разговора с генералом Кузнецова неожиданно вызвали в Москву. А ещё раньше Разведупр погранвойск запросило материалы на завербованного им агента-боевика под псевдонимом Ассасин и двух агентов, включённых в состав одноимённой боевой группы. Поводом послужила неожиданно успешная акция возмездия, проведённая Хорогским разведотделом в отношении лидера бандформирования, действовавшего в Ваханском коридоре и базировавшемся в пакистанском приграничье. Банда некоего Вахида не имела какой-то политико-идеологической или религиозно-моджахедской мотивации, состояла в основном из пуштунов и занималась тривиальным грабежом, не брезгуя, впрочем, за американские деньги нападать на советские подразделения, после чего быстро уходить в Пакистан, где, собственно, и находилось её логово.

С началом войны в Афганистане погранвойска были вынуждены тайно выставить свои загрангарнизоны в глубине сопредельного государства, на удалении до ста километров от границы. Решение далось нелегко, но иначе оказалось невозможным обеспечить надёжную охрану южных рубежей: территория СССР подвергалась постоянным обстрелам, местное население регулярно страдало от душманских налётов и грабежей, гибли пограничники. Несмотря на важность решаемой задачи, официально подразделений КГБ СССР в Афганистане не было, так как политическое руководство считало оглашение подобной информации нежелательным. Поэтому, уходя на ту сторону, военнослужащие снимали знаки отличия, сдавали все свои документы и лишались возможности получать почту из Союза. А своё присутствие легендировали под деятельность Советских вооружённых сил.

Упомянутый Ваханский коридор представляет собой узкую полоску территории Афганистана, длиной 257 и шириной не более 60 километров. С севера – советский Таджикистан, с юга – Пакистан, а с востока – Индия и Китай. Уникальное место, где раньше проходил Великий шёлковый путь, а сейчас с заоблачных пиков одновременно просматриваются горные вершины сразу пяти стран, политически оформили и передали Афганистану в XIX веке как буфер между двумя империями: Российской, с её Туркестаном, и Британской, с её индийской колонией. Учитывая небольшую ширину коридора, несколько загранобъектов советских погранвойск встали прямо у афганско-пакистанской границы, через которую шёл поток оружия для бандформирований, и, по сути, взяли этот участок под охрану.

В апреле и мае 1983 года как раз на один из таких гарнизонов Хорогского погранотряда и совершила двойное нападение вышеуказанная банда отморозков… Район горный, зимы суровые, поэтому данный эпитет к ним вполне подходит. Сначала на душманском фугасе подорвалась разведпоисковая группа; погибли трое пограничников. Причём одного, нелюди, ещё раненным пытались унести с собой в Пакистан, но, отрываясь от преследования, просто порубили руки и ноги басмаческой шашкой, бросив умирать на тропе. А через месяц при посадке на пост обстреляли и повредили вертолёт, тяжело ранив лётчика. И опять в ходе скоротечного боя бандиты успели укрыться на территории Пакистана. Как правило, в подобных ситуациях командованием принималось однозначное решение о проведении операции возмездия. Разведка вычисляла инициаторов и исполнителей нападений, после чего наступало время страшной мести: авиацией и десантно-штурмовыми группами уничтожались десятки причастных и, к сожалению, зачастую непричастных афганцев. Но всегда операция сопровождалась активной спецпропагандой о недопустимости нападения на пограничников или советскую территорию. В большинстве случаев любой местный чётко понимал, почему конкретно это ущелье выжжено зажигательными баками и за что этот дом в родовом кишлаке лидера племенного формирования моджахедов стёрт с лица земли бомбово-штурмовым ударом.

Однако на этот раз душманы укрывались в соседней стране. Установить участников банды не получалось; известен был лишь её командир, некий Вахид, да и он сидел за кордоном, где достать гада не было никакой возможности – послать вертолёты в Пакистан не решался даже генсек Андропов.

Ситуация изменилась в июле, когда разведчики Кузнецова дознались о конкретных пакистанском кишлаке и доме, где отсиживается главарь, а также получили подробное описание его внешности. Одновременно на участке комендатуры отряда в селе Ишкашим, что охраняет советско-афганскую границу как раз на входе в Ваханский коридор, был задержан гражданин СССР. Двадцативосьмилетний ваханец уже на той стороне напоролся на «секрет», что выставили с другого загрангарнизона. Он зачем-то шёл в Афганистан, переправившись через чуть обмелевший летом Пяндж. Откровенно говоря, пересекать горную реку на колёсной камере от грузовика – та ещё затея! Но, как ни странно, нарушитель потом лично показал, где он это сделал, и, главное, в ходе следственного эксперимента продемонстрировал свой трюк повторно. Да так, что даже опытные разведчики уже не сомневались в его безбашенной смелости и недюжинном самообладании, при этом подспудно понимая, что такие навыки просто так не появляются и для парнишки данная ходка за речку явно не первая. Вместе с тем как ни бился с ним дознаватель, как ни крутили его опера, нарушитель хитрил, извивался, менял показания, но о цели своего незаконного перехода границы молчал. И вообще был крайне немногословен. На угрозу пришить ему пособничество душманам или, того страшнее, измену Родине в виде бегства за границу он лишь отвечал: «Иншаллах», то бишь по-русски: «На всё воля Аллаха».