Андрей Савин – Малинур. Часть 3 (страница 9)

– Я думал, ты предложишь свой кинжал. Но это тоже интересная вещица. Как она попала к тебе?

– Совершенно случайно. Она с Афганистана, – не стал вдаваться в подробности Кузнецов и не обращая внимания на упоминание акинака.

– Цветок лотоса. Буддийский символ. Видел такой целый у одного коллекционера. Их вырезали в долине Бамиан. Там до седьмого века существовали буддийские монастыри и поселения, основанные ещё во времена Греко-Бактрийского царства, а может, и раньше. Их мастера славились искусством резьбы по камню. Это, скорее всего, оттуда, – Богач вернул поделку. – Уточню по цене и в следующий раз сообщу. В Бамиане остались постройки от тех времён, в том числе пятидесятиметровые статуи Будды, вырезанные в скале6[1]. Будет возможность, советую посмотреть.

Сергей молча качнул головой. Джабраил продолжил:

– Касаемого моей просьбы… Хорошо. Давай сделаем, по-твоему. Действительно, тебе виднее, как на своей территории лучше провернуть такую операцию. Район схрона расположен на возвышенности, что находится в нескольких километрах от пограничной комендатуры в Калай-Хумбе – это первая сложность. До времён исламизации Средней Азии там было крупное поселение. Сейчас в отличие от крепости Каахка, от него не осталось и следов, по крайней мере, на поверхности. Площадь участка довольно большая, несколько гектаров, и это вторая сложность. В Калай-Хумбе проживает около тысячи человек, много скота, который выпасают по окрестностям – это третья проблема. Ещё трудность: рядом дороги Душанбе – Хорог, и на Куляб. По ним часто ездят военные, да и гражданские тоже. Я не буду скрывать, мы уже изучили всю обстановку и пройти незамеченными к плато сложно, но реально. Однако там открытая местность и боюсь, моих людей быстро заметят, – Богач замолчал. То ли закончил, то ли опять засомневался, стоит ли дальше вскрывать карты.

– Ну, и каков план? Я так полагаю, у вас на том участке тоже есть помощник? Что советует он? – решил подтолкнуть Богача к дальнейшим откровениям Кузнецов.

– У нас есть только информация по району. Открыть границу, как это сделал сегодня для меня ты – некому. До этого мы просто знали бреши в охране, ну и использовали их. Но если в крепости Каахка, этого было достаточно, то возле Калай-Хумба – нет. Наш план таков. Мы дожидаемся первых заморозков и туманов, когда скот угонят с пастбищ, и тайно забрасываем группу с оборудованием. Для работы ей потребуется две ночи, днём укроются рядом, в горах. Там есть древнее зороастрийское кладбище, и местные туда не ходят вообще. На данном этапе мы справимся самостоятельно, тебе ничего делать не нужно. Помощь потребуется, когда схрон будет обнаружен. Чтобы его откопать, необходимо потратить минимум три ночи. И если днём станет ясно, а тем более выпадет снег, то спрятать земляные работы от взгляда какого-нибудь случайного охотника или тем более пролетающего вертолёта, будет крайне сложно. Ещё проблематичней вывезти содержимое схрона. По моим прикидкам, его масса около полутоны, – пакистанец замолк и как-то странно взглянул на левую ладонь, будто что-то увидел на ней. Затем растёр руку и продолжил: – Чтобы дать время на раскопки и позволить носильщикам вынести груз в Афганистан, мы отвлечём внимание пограничников на правый фланг комендатуры. Для этого блокируем в афганском Куфабском ущелье, что недалеко от Калай-Хумба, ваш пограничный гарнизон. Формирование местного полевого командира займётся этим, порядка трёхсот штыков уже готовы и получили достаточно боеприпасов и оружия. Они вынудят пограничников бросить туда резервы с комендатуры и, соответственно, отвлечься от района в тылу и ослабить охрану на левом фланге, где вся группа и выйдет назад.

– Ты в своём уме, такое предлагать? – Кузнецов аж отпрянул от собеседника.

– Подожди, не спеши Сергей. Этот план согласован, но никто не знает, что у меня появился такой ценный друг, как ты, и сейчас, мы можем его скорректировать. Для этого я и раскрыл замысел. Давай подумаем, как иначе всё провернуть? Ты подскажи, а я выдам идею за свою, и сразу обдумаем, как отвезти возможные подозрения от тебя. И, кстати, у меня есть очень интересная мысль.

Кузнецов уставился на пакистанца, уже понимая, что пора эту игру сворачивать. Дальше она может выйти из-под контроля и последствия, станут совершенно непредсказуемыми. Вместе с тем, Джабраил, вероятно иначе интерпретировал столь пристальный и молчаливый взгляд собеседника:

– Нет-нет! Моджахеды не будут нападать на сам гарнизон. Просто перекроют дорогу к нему и подступы. Постреляют немного и займут оборону. А как начнут подходить резервы – сбегут. Но можно сделать ещё проще! За пару суток ты доложишь своему командованию о подготовке вооружённого нападения, что будет подтверждаться усилением активности душман в ущелье. Инициируешь или поддержишь очевидную инициативу начальства перебросить резервы к гарнизону, а мы так получим уже двое суток для работы. А когда вскроете концентрацию противника, то уже проведёте свою операцию по его разгрому. Пока всё внимание и усилие будут сосредоточены на правом фланге, моя группа закончит работу и незаметно проскочит назад на левом, – явно довольный собой, Богач с улыбкой смотрел на Сергея. – Ты за разгром такого бандформирования ещё и орден получишь!

Кузнецов призадумался. Ещё перед отпуском, из округа пришла директива о подготовке к началу октября операции по зачистке Куфабского ущелья. Совпадение?

– Ты говоришь, душманы уже готовы. Значит, план разработан давно? Всё просчитали, изучили? – изображая конструктивный интерес, уточнил Сергей.

– Готовили мои… партнёры. Параллельно, пока я занимался работами в крепости. Они сразу считали, что район Калай-Хумба более вероятен для хранения Писания.

«А на первой встрече сказал, что кроме тебя, про содержимое схрона никто не знает. Эх, Джабраил, не с тем ты играешь…» – подумал Кузнецов и опять молча уставился на собеседника: «Хотя, окажись я на твоём месте, тоже, наверное, не упустил бы шанса заполучить столь интересного агента, уже скомпрометированного торговлей трофейным имуществом и падким на деньги. Интересно, в какой момент ты скатишься к дешёвому шантажу? Сразу, как я пошлю тебя на хрен, или потом, когда посоветуешься со своими «партнёрами»? Если сразу, то значит в этом не обманул: «партнёры» ещё обо мне не знают. Хотя и ведёшь ты себя нестандартно, много импровизаций, слишком откровенен… вряд ли бы тебе позволили открыть планы, не имея гарантий в надёжности человека. Значит, работаешь со мной самостоятельно, на свой страх и риск».

– Хорошо, – наконец-то отреагировал Сергей, – я обдумаю, как провернуть это дело. Предлагаю встретиться, – он посмотрел на часы, – сегодня двадцать вторе… через… кстати ты знаешь, что через сорок минут заканчивается день осеннего равноденствия?

– Как-то и не думал, а что? – улыбнулся пакистанец.

– По зороастрийской традиции день, в который высшие силы подводят годовые итоги и решают, кто из людей прожил его праведником, а кто – грешником. Кому можно жить дальше, а кому это занятие уже бессмысленная трата времени и пора бы освободить место под солнцем для других, ожидающих своего шанса.

– М-да. Ты точно, очень странный коммунист, – прикрывая рот ладонью, сдержанно засмеялся Богач.

Сергей тоже улыбнулся, но на шутку не ответил, вместо этого разложил карту и ткнул в неё пальцем:

– Двадцать девятого сентября предлагаю встретиться здесь, на афганском берегу Пянджа, как раз недалеко от Калай-Хумба. Ориентир: советский погранзнак на нашей стороне, его хорошо видно оттуда. Подъезд там нормальный, добраться несложно.

Через несколько минут Богач уже двигался вниз по тропе. Сергей, лёжа наблюдал за ним в прибор ночного видения, когда на середине пути пакистанец вдруг включил фонарь и направил луч назад. Кузнецов отпрянул от окуляра, чуть ослепнув из-за всплеска яркости. Одновременно луч скользнул влево и сразу же потух. Со стороны реки донёсся сдавленный вскрик и какая-то возня.

– Что за хрень, – выругался Сергей и опять прильнул к окуляру. Богача не было, но в поле зрения попали две фигуры, бегущие от лодки вверх по тропе. Тут же полыхнула вспышка и раздался выстрел.

– Макс, осветительную ракету, быстро! – уже не сдерживая громкости рявкнул полковник.

Пока капитан заряжал сигнальный пистолет, прозвучал второй выстрел. Сразу зашипела радиостанция: старший пограничного наряда, что находился на западном склоне горы, интересовался, кто стрелял и всё ли в порядке. В этот момент Макс пустил ракету. Тропу залило ярким белым светом. Несколько теней настолько быстро метнулись от центра освещённого круга к его периферии, что Сергей даже не обратил сначала внимание на них, списав всё на игру своего воображения – его в первую очередь интересовало, чтобы сопровождающие Богача прекратили стрельбу, и куда подевался он сам.

– Ещё одну! – скомандовал полковник и, схватив радиостанцию, сообщил, что всё нормально, это они запускают ракеты, а выстрелы вроде были с той стороны.

– А где Богач? Макс, ты видишь? – недоумевал растерянный Кузнецов, заметив, как на самом краю освещённое круга две фигуры прыгнули в лодку, и та, отчалила от берега.

Макс в это время смотрел в бинокль, и не отрывая прибор от глаз сообщил, что наблюдает только уходящую лодку с двумя пассажирами.