Андрей Савин – Малинур. Часть 3 (страница 25)

Двести стадий до Бактр, всего один дневной переход верхом, но для стратега, он показался самым мучительным за последние годы. Ум словно парализовало. Ни одной здравой мысли, как объяснить то, что царь у него спросит уже через пару дней – в голове не было. Тем более, как можно этому воспрепятствовать. Проницательный Александр заметил угрюмое настроение товарища, однако с расспросами не лез, чем вызывал у стратега ещё большую тревогу. Катастрофа близилась неотвратимо, и слабый нарыв в ладони Птолемея уже не беспокоил вовсе.

Вечером того же дня царь пригласил своих соратников вместе отужинать, а заодно послушать Эвмена и других военачальников о проделанной в тылу работе по рекрутированию новых подразделений, заготовке продовольствия и подготовке всей армейской инфраструктуры к предстоящему походу в Индию. Птолемей прибыл одним из первых. Александр беседовал с архиграммом, и, завидев товарища, предложил ему тоже присоединиться к разговору:

– Заходи. Держи, – он выбрал из принесённой Эвменом корзины один из свитков и хитро улыбаясь, взглянул ему в лицо.

Это было письмо от Таис. Ещё запечатанное. Свыше десятка похожих свитков, только с красными печатями, лежали там же в ожидании своего прочтения. Вероятно, начальник канцелярии успел лишь доложить об адресатах, от кого пришли личные донесения царю и его ближайшим соратникам, но до ознакомления с ними дело ещё не дошло.

– Читай друг! Расскажи только потом новости, как поживает там несравненная Таис, – без тени иронии громко произнёс царь и, достав следующий свиток, по-деловому обратился уже к Эвмену:

– Так, это последние? Откуда?

– Из гарнизона в Александрии Кавказской… – смог лишь расслышать Птолемей, и холодный пот побежал по его спине, – и эти тоже оттуда, – услышал он окончание фразы Эвмена, который, как истинный канцелярист, всегда говорил тихо и немного заискивающе.

Царь отложил последние свитки в сторону к двум другим, вероятно отобранным для первоочередного ознакомления. После чего развернул первый из отобранных.

В тишине палатки казалось, что Птолемей слышит, как его сердце стучит ударами огромного барабана, чей грохот раскатисто несётся по всей округе.

– Ясно, – голос царя нарушил безмолвие, и он отложил прочитанное письмо. – Птолемей, ну что пишет Таис? – задумчиво спросил Александр и, не глядя в сторону товарища, взял второе.

Птолемей подскочил со скамьи в углу палатки и всеми силами пытаясь естественно улыбаться, радостно подошёл к столу:

– Александр! Я стал отцом! Таис родила мне сына, назвала Леонтикс!

Царь поднялся с места, и открыв рот то ли от радости, то ли от неожиданности, бросился в объятия к товарищу:

– Вот это новость!

Искренний смех и радостные возгласы всполошили слуг и пажей. В это время прибыли другие командиры, и кружки с вином тут же заняли их руки.

– Эвмен, унеси письма в канцелярию. Завтра прочту! Сегодня у нас праздник!

Повод действительно был достойным, тем более весьма редким: давно в окружении Александра не появлялось законнорождённых детей. Гулянье продлилось до поздней ночи, и Птолемей контролировал, чтобы никто не остался трезвым, особенно Эвмен. Когда первые кувшины с вином опорожнили, он лично принёс с кухни следующие и по праву виновника торжества, сам взялся разливать напиток в кружки гостям. В посуду архиграмма и другим, кто пил скромнее, он незаметно подливал хаому19[1]. Ею также угощал всех слуг, пажей и втайне, велел Элии оставить несколько бурдюков с дурным вином рядом с постом охраны канцелярии.

Уже глубоко за полночь, когда хмельные силы вовсе одолели македонцев, царь вдруг вывел в центр шатра Роксану, и, подняв руку, потребовал тишины.

– Мой друг стал законным отцом, – торжественно продекларировал Александр, – а я, ещё так и не обрёл наследника, – он посмотрел на девушку. – Я выбираю тебя в жёны! Ты согласна, Роксана, стать матерью моих детей?!

Подобного развития очередной попойки не ожидал никто. Судя по выражению лица красавицы – даже она. Вокруг царя был сонм наложниц, но бактрийку за таковую не считали. Она на людях выглядела подчёркнуто холодно по отношению к Александру, а как их отношения складывались на самом деле, для всех было загадкой. Единственно, судя по тому, как он пытался лебезить с ней – девчонка точно знала толк в женском обольщенье, и неприступностью своей, томила жертву.

Все молча наблюдали, пьяными мозгами, соображая, серьёзен ли их царь. Роксана, хоть и знатная особа, но всего лишь местного – варварского рода. Она же не эллинка и даже не родом из близких к ойкумене земель. Он что, шутит?

Словно поняв всеобщее недоуменье, царь как-то выпрямился, в глазах мелькнула сталь, и, приподняв надменно подбородок, он строго посмотрел на девушку:

– Я не шучу. Отвечай. Согласна ли ты стать женой Царя Азии?!

Повисшую тишину нарушал лишь храп уснувшего кого-то под столом.

Роксана также вздёрнула сначала нос, но почти сразу потупила взор и тихо опустилась на колени:

– Да, мой царь. Я согласна стать твоей женой…

Раздался шорох ткани: за пологом шатра скрылся Багой. Слеза скатилась по щеке Гефесстиона.

– Слава Александру, Царю Азии! – разрушил общее оцепененье Птолемей и первым подошёл к царю.

И сразу десятки глоток заорали:

– Слава! Слава, Александру!

Теперь хаому подливать было уже не нужно. Попойка перешла в ту стадию, когда вино само вливалось в глотки, и даже тот, кто пить уже не мог, разумно продолжал усугублять, ведь за царя не пить – чревато.

Луна успела пройти по небу большую часть ночного пути, когда царь угомонился и кто сам, а кто при помощи слуг и товарищей, поплелись в свои палатки. Еле стоящий на ногах стратег, держался. Он задрал голову, пытаясь навести резкость и разглядеть в звездном небе Киносуру20[1]. Глубоко вдохнул прохладный воздух.

– Собачий хвост… вон ты где, – прошептал пьяный стратег, – и Авеста где-то там, на севере. Да? – с последним словом он упёрся взглядом в ладонь. Боли он не чувствовал, но очевидное покраснение и припухлость говорили сами за себя: как только хмель чуть отпустит, она появится.

– Не трожь! – остановил он слугу, который пытался поднять с земли Эвмена, – Вместе пили, вместе и пойдём. Я сам его донесу.

С этими словами он еле поставил архиграмма на ноги и закинув его руку на плечо, побрёл в сторону канцелярии. На входе остановился. Огляделся: бурдюка не было. Тут же появились два часовых.

– Всё хорошо, я сам, – он отмахнулся от помощи солдат, один из которых, был без сарисы, а второй, явно с осоловелыми глазами.

Тоже сказал и слугам Эвмена, приказав им уйти, так как планирует ещё выпить в палатке их господина. Уложил архиграмма на кровать. Тот что-то промычал и почти сразу захрапел. Птолемей осмотрелся. Дверь в хранилище канцелярии, естественно, была на замке. На столе лежал та самая корзина, но без свитков. Он заглянул в ящик, что был рядом. Там находились писчие принадлежности и листы папируса. Никаких писем в помещение не было. Эвмен отличался педантичностью, почему и ценился Александром на своей должности, хотя он не раз обращался к царю с просьбой доверить ему боевое подразделение. Ожидать, что архиграмм оставит царскую почту просто так на столе, было глупо. И Птолемей это понимал, хотя в глубине души надеялся на обратное.

– Прости, Эвмен, – произнёс стратег и аккуратно перенёс царского секретаря с кровати на пол, уложив его у самого выхода из помещения. – Отсюда тебя точно успеют спасти.

Достал с полки две кружки. Поставил их на стол, разлил вокруг остатки вина из принесённого бурдюка. Затем взял свечу, и осторожно, чтобы она не потухла, положил её на полу возле стола, рядом с холщевой стенкой, отделяющей канцелярскую палатку от хранилища и архива. Пропитанная жиром ткань будет разгораться очень медленно, но зато потушить её потом, непросто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.