Андрей Савин – Малинур. Часть 3 (страница 2)

– Это донесение царю высшей степени важности, – стратег показал свиток, – подготовь к утру шестнадцать лошадей. Взамен оставляю моих чудо-осликов, а твоих коней вернут с оказией, я распоряжусь, не переживай.

Вечером Птолемей дополнил своё донесение следующей информацией: «…дастур Персии Валтасар спасся, и в данное время находится в крепости Согдийская скала, что в ущелье Узундара». Затем подумал и приписал: «Там же находится штаб сопротивления согдийцев». Последняя фраза была его вымыслом, направленным на инициацию Александра к захвату, якобы мятежной твердыни. Боль в пораненной кинжалом ладони стала реакцией на её утруждение работой с пером. По крайней мере, так убедил себя Птолемей, в ужасе отгоняя мысли об очередном знаке, посылаемом могущественным акинаком.

Добравшись до Бактр, стратег тут же отправил в Мароканд посыльных со своим донесением, а сам намеренно остался в столице Бактрии. Понимая, что дознаватели почти гарантированно нашли доказательства его причастности (на самом деле не умышленной) к спасению Валтасар, он решил своей информацией о дастуре посеять у царя хоть какие-то сомнения в истинности их выводов. Но буквально спустя сутки после убытия гонцов, он случайно узнал, что весь архив и канцелярия Александра находится по-прежнему здесь же, и, более того, царская почта из метрополии дожидается его тоже здесь. Причина – партизанская война, развязанная Спитаментом за Оксом, и вызванная этим опасность для передвижения небольших отрядов. «Как бы сейчас пригодился на своей бюрократической должности верный Воруш!» – сокрушался Птолемей, обдумывая план дальнейших действий. Почтовая служба в восточных провинциях полностью сохранилась в том виде, какой она имела при персидском владычестве. Единственно, Александр подчинил её лично себе, доверив оперативное управление своему архиграмму Эвмену. После заговора Филоты, все письма из армии в ойкумену стали тайно перлюстрироваться, а когда это позволило выявить множество неблагонадёжных элементов, канцеляристы Александра начали читать и входящую корреспонденцию. В итоге через некоторое время всех, кто имел неосторожность высказать в личных письмах недовольство царём или просто, жаловался на тяготы службы, свели в отдельный штрафной отряд. Канцелярия стала своеобразной спецслужбой, при которой её почтовая функция ревностно оберегалась и любое стороннее внимание к ней, было поводом для подозрений в попытке сокрыть что-то от перлюстрации. Понимая это обстоятельство, Птолемей сразу отказался зондировать ситуацию через Эвмена или кого-то из его подчинённых. Единственное, он лично принёс ему мешок с письмами от солдат, оставленных в горных княжествах. Используя данный повод, стратег сообщил о намерении убыть через двое суток в царскую ставку в Мароканд, и, между прочим, поинтересовался необходимостью отвезти почту.

– Срочные письма уже отправили, – ответил Эвмен, – а другая корреспонденция подождёт его возвращения. Александр так распорядился. Да и ты знаешь, что сейчас доставка всей переписки разрешена только почтовыми гонцами.

Птолемей рассеянно пожал плечами, делая вид, что его предложение было всего лишь формальностью. Однако Эвмен почему-то хитро улыбнулся и уставился на стратега, явно ожидая от него ещё какой-то реакции. Птолемей попытался скрыть нарастающую тревогу, но предательский румянец на обветренных щеках всё испортил.

– Кстати, тебя дожидается письмо из Египта, – ещё шире улыбнулся архиграмм и вышел в соседнюю дверь, откуда спустя минуту вернулся со свитком.

– Держи, – протянул он пергамент, – письмо от Таис.

Радость от послания смешалась со страхом, что Эвмен уже знает его содержание. Тем не менее, совладав с собой, Птолемей взглянул в лицо собеседнику, пытаясь понять, что скрывается за его ехидной гримасой. Но умудрённый придворными интригами вельможа, бессовестно смотрел в глаза, и в них можно было прочесть всё что угодно.

– Не переживай, – как-то странно доверительно вдруг произнёс Эвмен, – его никто не читал. Оно написано на египетском, а единственного знатока, своего друга Воруша – ты забрал, – и хитрая улыбка вновь пробежал по его физиономии. – Кстати, где он? Готов его взять себе заместителем… если, конечно, ты согласишься.

– Он возглавил часть экспедиционного отряда, который вернётся позже, – максимально непринуждённо ответил Птолемей и, чуть повысив голос, тут же продолжил: – Разве Александр распоряжался перлюстрировать личную почту своих ближайших друзей?

– Ни в коем случае! – театрально воскликнул Эвмен. – Почту, что привозят гонцы – нет. Её надлежит передавать царю, а он уже сам вручает её своим сподвижникам. Но данное послание Таис решила направить в обход царской почты, что, как ты знаешь – запрещено. Оно совсем случайно попало в канцелярию, и, как ты видишь, на нём не указан получатель. Его знал курьер. Он, кстати, даже под пытками отказался выдать имя адресата… не знаю, к чему такая секретность? – архиграмм наигранно задумчиво потупил взор и, скрестив руки за спиной, отошёл к противоположной стене.

Свиток действительно был без каких-то надписей на внешней стороне. Печать Таис, тоже была цела, по крайней мере, на первый взгляд. Но если письмо не смогли прочесть, как Эвмен узнал, кому оно предназначалось?

– А почему ты тогда решил, что послание предназначено мне? – интуитивно ощутив в своих же словах угрозу, спросил стратег, и тут же пожалел об этом.

Собеседник засмеялся так громко, что его гогот, вероятно, был слышен даже на улице. По крайней мере индюки, пережидающие жару в тени от канцелярского шатра, словно разделяя человеческий смех, дружно закричали от резкого звука.

– Ну а кому ещё, кроме тебя, могла писать твоя жена Таис? – чуть успокоившись, ответил хитрый лис. – Александр объявил вас таковыми год назад. Конечно, может быть, посланье адресовано ему, но в этом случае она могла его отправить официально с красной печатью. Да и египетским письмом владеешь только ты. Ну и… зная Таис, я отвергаю все иные варианты, – теперь уже открыто и по-доброму он улыбнулся, после чего подошёл почти вплотную и тихо произнёс: – Ты можешь прочитать его при мне. Но отставишь свиток здесь, мы опечатаем его, и он, как и положено, будет дожидаться Александра.

Птолемей лихорадочно думал, как отреагировать на такой поворот и не позволить затянуть себя в какую-то авантюру.

– Сейчас никто нас не слышит. Я надеюсь, ты оценишь мою услугу, – глядя в глаза, прошептал Эвмен, – решай только быстрее, или верни письмо сразу.

Стратег внимательно изучил свиток. Сомнений в принадлежности печати у него не возникло, и он аккуратно поддел её. Письмо было написано на одном листе, в первой части которого, Таис сообщала о рождении сына, названого ею Леонтиском. Осознав новость, Птолемей не смог скрыть эмоций и, широко улыбаясь, посмотрел на Эвмена, который стоял напротив и внимательно наблюдал за ним.

– У меня родился сын, – взволнованно произнёс стратег и продолжи чтение.

Далее, без какого-либо логического перехода, следовал триязычный текст по аналогии с таковым из прошлого письма, где использовалось египетское, греческое и арамейское письмо: «…известный тебе оракул из египетской пустыни и священники с берегов Мёртвого моря – их волю исполняет властитель. Предать забвению Книгу имеют они целью, а все трое её хранителей, должны исчезнуть. Прости меня, но одного из них, кого ты сам поймёшь, я вывезла из города в то наше утро. Он-то, и поведал мне это. Ты должен знать, что незадолго до окончания одной Эры после ухода «З.», род спасённого мною хранителя должен сродниться с родом Мельхиора. Их дитя узнает последнего – третьего Пророка, по приходе которого, всё и свершиться!».

В конце, как ни в чём не бывало, девушка продолжила лирическое повествование о своём житии-бытии в Александрии Египетской. «Жду возвращения с победой и с щитом в руках! Будь верен своему слову и нашей любви. Твоя Таис».

Птолемей закончил чтение, но взгляд от пергамента не отрывал: он пытался настроить себя на беспечный лад, дабы своим выражением лица убедить Эвмена в абсолютно обыденном содержании письма. «Таис спасла Валтасара, а я накануне отправил Александру донесение с местом его нахождения. Правильно ли я поступил?» – сомнение отразилось болью в ладони.

– Эвмен, у тебя есть вино? – в конце концов стратег поднял взгляд и расплылся в улыбке. – Я отец, и это нужно отметить! Кстати, надеюсь курьера, принёсшего столь радостную весть, не запытали до смерти? Адреса-то известен, а такие стойкие воины очень полезны на курьерской службе.

– Трудится в конюшнях. Ожидает своей участи на правах раба.

– Не губи его, а лучше забери себе. Мало кто в ойкумене знает о запрете переписки со своими родственниками в армии, минуя царскую почту. А Таис, та вообще по воле Александра живёт в Египте. У нас здесь нет оттуда даже носильщиков, вот она и отправила письмо так, как смогла. Да и ты знаешь её прежнее ремесло, не терпящее болтливости. Она всегда очень трепетно относилась к сокрытию всего, что её приходилась слышать или видеть. Поэтому и пишет по привычке так ухищряясь, – он протянул свиток: – Кроме того, что касается исключительно мужа и жены, здесь ничего иного нет. Но в любом случае за то, что не заставил меня ждать прибытия Александра – я твой должник. Опечатывай письмо и неси вино!