Андрей Савин – Малинур. Часть 2 (страница 9)

Колесников мотнул головой, одновременно польщённый доверием начальника и напуганный его «Ты парень наблюдательный». Может, для него уже не секрет, что капитан заметил перемены в нём самом?

Обсудив детали командировки, Максим открыл дверь из кабинета и чуть не споткнулся:

– Тьфу ты, чурка рыжая! Сергей Васильевич, к вам гости.

В помещение, как к себе домой, вальяжно вошёл котёнок. Задрав к потолку хвостик цвета сливочного масла, животное безбоязненно запрыгнуло на приставленный стол и продефилировало к столу начальственному.

– Ты как проник на режимный объект, шпиён? – расплылся в улыбке Сергей.

Наглец, наверное, воспринял приём доброжелательным и, безошибочно выбрав, кто здесь старший, направился прямиком на колени к полковнику. Ничтоже сумняшеся тут же улёгся и поднял на Сергея зелёные глаза.

– Макс, ну ты видел? – Кузнецов засмеялся, взяв рыжего на руки. – Какой самоуверенный блохарик. На, верни его в естественную среду обитания.

Капитан забрал животинку и уже вышел за дверь, как полковник выскочил за ним:

– Подожди! Пусть останется – может, мышей ловить будет. У нас же есть мыши?

Колесников заулыбался. Мыши, конечно, были, но не вопрос удивил его, а столь сентиментальный порыв начальника. С грызунами успешно справлялись мышеловки, да не очень-то они и донимали. Если бы не лютая мусофобия Джафара с его товарищем Рашидом, которые приманками в своих ловушках отвлекали бедных мышек от обилия еды на улице, то в помещение они бы никогда и не лезли.

Офицер опустил животное на пол, и то по-хозяйски направилось вдоль коридора осматривать свою недвижимую собственность и доставшихся с нею крепостных людишек, тем самым слегка парализовав работу отдела. Каждый считал своим долгом изучить кошачьи причиндалы на предмет гендерной принадлежности их владельца, однако ввиду почти младенческого возраста мнения на этот счёт разошлись, так же как и относительно клички. Хвостатому, впрочем, было на это глубоко наплевать. Его больше волновало, где он будет столоваться и кто позволил усатому майору занимать в кабинете дознавателя мягкое кошачье кресло. Услышав за спиной поддержку управляющего своим поместьем Кузнецова, рыжий бесцеремонно улёгся в кресле Джафара и занялся тем, чем обычно, по людской молве, коты занимаются от нечего делать.

– Точно кот, – зашевелил усами дознаватель, с уважением признав в котёнке единомышленника и помощника в своей тотальной войне с грызунами. – Наконец хоть мышей не будет. Сергей Васильевич, сто раз же говорил: мышка маленькая, а холеру-то большую разносит. Да и фаланги заползать не будут. Оставим? Готов кормить.

– И туалет менять, – Кузнецов под общий смех указал пальцем на майора. – Стаскайте его к ветеринару для начала. Ладно, я в горотдел, к пиджакам. Тимур, зайди на минуту.

В кабинете начальник сообщил о присвоении звания. Выслушав поздравления, попросил заместителя пока не распространяться, но, не привлекая внимания, раздобыть по своим каналам несколько бутылок коньяка. Поинтересовался, как принял должность капитан Мухробов.

– Нормально принял. Но как-то боязно мне, Васильич: ненадёжный он. Родом из Рушана; зачем его в соседний Калай-Хумб перевели? Тем более сейчас, когда на его прежнем участке такой канал накрыли. Половина Зонга, оказывается, в курсе была, что сёстры Али замуж вышли за афганцев и жили на той стороне. Более того, оба мухробовских агента, как оказалось, полтора года назад гуляли на свадьбе второй сестры Ассасина, а Миша и не знал, что жених-то афганец и пришёл к нам нелегально. Хотя, может, и знал, но промолчал! Мы сейчас очередной канал пытаемся вскрыть на участке Калай-Хумба и ставим туда опера с душком. Ты говорил Абдусаламову, что нельзя такого бездельника назначать на столь ответственный участок?

Кузнецов молча посмотрел в пол. Потом поднял голову и, словно не услышав вопроса, произнёс:

– Тимур, в понедельник, двенадцатого сентября, планируется встреча с Богачом.

– Он всё-таки вышел на связь? – перебила начальника удивлённый Галлямов.

– Да. Встреча будет в том же месте, в районе Бондар-поста, где нас в прошлый раз забирал вертолёт. Со мной пойдёт Рашид, которого в Куфабе пока подменит Колесников. Подготовь, пожалуйста, документы для проведения контрольной встречи с его агентом Муллой и займись организацией. За трое суток наблюдение по району… ну, ты и так знаешь. Борт Славин выделит из приданного отряду звена. – Сергей опять задумался, уставившись под ноги.

– Так, Васильич, не пойму: встреча с Богачом, а документы готовить на контрольную явку с Муллой? – Галлямов удивился ещё больше.

– Да, – кратко ответил полковник и посмотрел заместителю в лицо. – С Муллой, возможно, тоже будет встреча, только чуть позже и чуть не там.

Заместитель непонимающе нахмурился, не отрывая взгляда от начальника.

– Генерал Абдусаламов пока не знает о выходе на связь Богача, – продолжил Кузнецов. – Официально проводим контролку с Муллой, агентом, находящимся на связи у Рашида.

Оба офицера смотрели друг другу в глаза. Дав заместителю время домыслить самому и сделать нужный вывод, паузу нарушил начальник:

– Поэтому и не сказал ничего генералу о подозрениях относительно Миши. Вернее, не стал настаивать, когда он вдруг вцепился в идею его перевода на Калай-Хумб. И про седло молчу, которое он без описи забрал с собой в Ашхабад, но до отдела почему-то не довёз. По крайней мере, о том, что упряжь улетела с ним, там до сих пор никто ничего не слышал. Да и про вахидовские схемы, кроме нас и бывшего с действующим начальником отряда, тоже никто не знает. Как и про то, что душманы через крепость Каахка явно не наркоту таскать собирались.

Галлямов по-прежнему нахмуренно смотрел на полковника. Тот, не отводя взгляда, дал подсказку:

– Богач может знать, кто помог разработать маршруты прохода через границу.

– Васильич, ты думаешь, что…

– Я ничего не думаю, – осадил подчинённого Кузнецов. – Просто считаю, что о выходе Богача на связь мы можем доложить уже и после встречи с ним. Вот и всё.

В кабинете вновь повисла тишина. Теперь уже Галлямов растерянно уставился на стоящий перед глазами бюст Дзержинского, а Кузнецов, не моргая, впился взглядом в лицо собеседника.

– Да, Тимур, ты верно подумал. – Сергей положил офицеру руку на плечо. – По этой же причине я дал команду: агента, что контролирует плато, обозначенное на второй схеме под названием Карун, Мухробову на связь не передавать. Пастух будет находиться там ещё пару недель. Рашид, будучи в Калай-Хумбе, встречался с ним и заменил УКВ-радиостанцию на КВ. Пока ничего подозрительного тот не наблюдал. Сейчас в случае чего сигналы от него будут поступать сразу на вторую заставу, Нульванд. Там двадцать километров расстояние, связь на короткой волне дотягивает. С начальником заставы Домашовым я переговорил; он, как ты знаешь, в разведку жаждет перевестись. Парень хороший, надёжный вроде; не подведёт, надеюсь. При получении радиосигналов он их лично ретранслирует напрямую мне, или тебе, или дежурному по отделу. Так что имей в виду, и посмотрим, что будет дальше.

Глава 4

1983 год.

Выехав за КПП, Сергей заметил «трёх мушкетёров» и старшего брата одного из них, топающих в школу ко второй смене и оживлённо что-то обсуждающих. Остановил машину, предложил пацанам подбросить их. Те, конечно, согласились.

– Дядь Сергей, а почему Памир – орденоносный? – раскрыл тему сегодняшнего спора один из мальчишек, показав рукой на скалу слева, поджимающую Хорог. – Он же горы, откуда у него награды?

Кузнецов взглянул на крутой склон за дальним берегом Гунда, где на высоте в полкилометра виднелась надпись, столь смущавшая юные пытливые умы. Лозунг, выложенный на каменной осыпи огромными побелёнными булыжниками, гласил: «Слава орденоносному Памиру!»

– Ну, потому что горы требуют к себе уважения, – улыбнулся Кузнецов, обернувшись с переднего кресла. – Хотя Памир – это не только горы, а ещё люди, живущие здесь и, несмотря на тяжёлые условия, строящие дороги, фабрики и электростанции. Вот этих всех людей за трудовой подвиг и наградили орденом Ленина. А вручили его их Горно-Бадахшанской автономной области.

Пацаны понимающе закивали головами, поправляя свои алые пионерские галстуки.

– Значит, этот орден и наш немножко? – выразил общую надежду Женька. – Мы живём здесь и классом собрали больше всех металлолома. Два дня трудились! Целую гору натаскали. Сегодня взвешивать будут и, может, нас наградят за такой трудовой подвиг тоже!

– Будем орденоносными мушкетёрами, – засмеялись мальчишки, – как Памир!

– Ага, будете, – скептически отреагировал Амир, старший Женькин брат. – Сначала посмотрим, что вы там насобирали.

Машина остановилась у школы. Во дворе виднелись кучки разномастного железа, и одна действительно претендовала на звание пика Коммунизма, выделяясь размерами среди этих металлоломных вершинок.

В отделе КГБ Кузнецов не выдержал и признался в присвоении ему полковника. Обстоятельство резко изменило ход визита, свернув его с деловой колеи на неформальную беседу под бутылочку местного арака. После третьей рюмки начальник отдела Николай наконец-то вызвал офицера с делом оперучёта.

Сергей успел взглянуть на обложку папки, пока тот не раскрыл её; в строке «условное наименование дела» крупными чёрными буквами было написано: «Малинур». Лёгкий хмель сразу отступил, и Кузнецов даже напрягся. Собеседник заметил это.