Андрей Савин – Малинур. Часть 1,2,3 (страница 42)

Аиша улыбнулась, и пока Сергей пытался понять природу странных ощущений в пальцах от прикосновения к её лицу, начеркала на листе ответ: «Вы решили издать собрание моих сочинений? Это интересная идея, но мне только 26 лет, и, думаю, пока рановато делиться ими со всем миром. Я храню свои записи как летопись обретения душой земного опыта. Каждое моё слово предано бумаге, и сейчас их уже столько, что, наверное, ими можно целую зиму топить дом. Лучше напишу письмо, а Вы в следующий раз заберёте его. Глядишь, к тому моменту эти мысли окажутся не у дел. Хотя, уверена, Ваша воля служит не только разуму и телу, и выбор будет за душой». «Уверена» было написано сверху зачёркнутого «надеюсь».

– Аиша, ваши суждения, они очень обнадёживающие, и для меня теперь важен не просто текст, но и лист, на котором он написан. Каждая запятая, каждая буква и даже загнутый уголок – всё в нём имеет значение и содержит смысл, я это чувствую. Мне придётся ещё не раз его прочесть, осязая пальцами фактуру бумаги, видя все изломы и нюансы почерка, чтобы окончательный выбор… остался за душой.

Девушка пристально посмотрела офицеру в глаза. Лицо её стало серьёзным. Она призывно махнула рукой и пошла к алтарю, на ходу вырывая лист из блокнота. Подойдя к столбам, Аиша протянула листок Кузнецову и, перекрыв собой дальнейший путь, знаками показала: «Прочти ещё раз». Сама, стоя спиной к священному огню, взяла ручку и быстро начала писать. Сергей в третий раз прочёл текст и на последних словах: «… она была уже рядом с божественным светом, но вкусить его полноценно не смогла: её закрыли в темницу. Поэтому неосознанно Вы стремитесь к смерти» – животный ужас вновь охватил его.

Но внезапно страх отступил, все ощущения обострились до предела, и он начал погружаться в состояние внутреннего безмолвия. Сергей медленно водил пальцами по бумаге, ощущая каждую шероховатость, и, не веря себе, стал осязать вдавленность букв, безошибочно складывая их в слова. Мир вдруг вспыхнул бесчисленными оттенками зелени трав, разноцветными огоньками цветов, яркими блёстками солнца на слюдяных спинах валунов. Сами глыбы явили себя не просто серо-коричневыми кусками горных пород, а уникальными ваяниями неизвестного скульптора, каждое из которых заслуживало отдельного внимания. Алтарные столбы, покрытые у оснований лишайником, оказались стволами каменных деревьев, растущих из гранитной плиты. Небо превратилось в ослепительно лазоревый океан с белоснежными облаками, свитыми словно из молочных пузырей. Неведомые доселе ароматы горных лугов, талой речной воды и далёких садов окутали его. Десятки еле различимых звуков от дуновений ветра и полёта насекомых сплелись в чудесную и давно забытую симфонию.

Кузнецов стоял, потрясённый переживаемым опытом. Созерцательное блаженство настолько контрастировало с унынием и необъяснимой тревогой последних дней, что он не смел пошевелиться, наслаждаясь покоем. Незнакомое состояние полноценного присутствия в моменте тем не менее казалось до боли знакомым и естественным. Сколько времени Сергей провёл в нём, неизвестно, но вместе с появлением дежавю ум очнулся и сразу полез в завалы памяти искать его причину. Тут же вернулись мысли, затмив собой свет, запахи и звуки. Живое и непосредственное восприятие реальности сменилось привычным мельтешением ума с хаотичными прыжками из воспоминаний прошлого в мечты о будущем, а оттуда – в безвременье абстрактных дум и образных конструкций. А когда ум оказался в настоящем, его внимание зауженным лучом принялось метаться с предмета на предмет и с места на место, пока не остановилось на Аише.

Девушка уже закончила писать и наблюдала, как выразительно лицо Сергея стало отражать сюжеты его внутренних переживаний. Она вновь, как учительница начальных классов, одобрительно улыбнулась и протянула ещё один вырванный из блокнота лист:

«Пока не вошли в храм, отвечу на заданные вопросы, в том числе ещё не озвученные. Кинжал два тысячелетия служит великой цели спасения и сохранения священных откровений пророка Зардушта. По легенде, клинок сам выбирает, чья ладонь сожмёт его рукоять. Он – связующее звено между десятками поколений своих преданных слуг, и когда Али сказал о появлении в Вашем лице очередного кандидата, мне сразу стало ясно, что акинак не ошибся в выборе. Поэтому уже в тот день я написала слова, что намеревалась сказать при встрече. Сейчас Вам надо запомнить: если кинжал окажется в руках, то до момента, пока не почувствуете смысл своего служения и не проявите это в делах, не берите его за клинок. До ближайшего дня равноденствия он убивает всякого, кто случайно сделал это, а также своих избранников, не оправдавших к указанному сроку оказанную кинжалом честь. В этом году ближайшее равноденствие наступит 22 сентября. Я буду молиться, чтобы за оставшиеся 24 дня Вы успели…»

Сергей оторвал глаза от текста и взглянул на собеседницу. Но, не успев даже задать вопрос, «прочёл» её ответ: «Я не могу сказать, в чём суть Вашего служения. Это должна сделать Ваша душа. Ей просто нужно напрямую спросить у Бога, и ответ немедленно придёт».

Кузнецов, тяжело выдохнув, продолжил чтение: «… исправить ошибки и пройти свой путь к храму. Али владеет акинаком больше года, но до сих пор так и не признался, в чём состоит его миссия. Он верит в Бога, и это главное. Где земное выражение Вашего храма, мне тоже неизвестно. У меня – здесь. Почти 14 лет назад я зажгла огонь, погасший в алтаре в эпоху исламизации Памира. До этого священный образ Бога присутствовал в этом месте непрерывно больше тысячелетия, так написано в старинных книгах. Я нашла храм по сохранившейся гранитной плите основания, а столбы и кровлю восстановили уже современные бехдины. Нас совсем мало, но огонь мы поддерживаем исправно. Вы русский по своей культуре, и, возможно, Вам проще осилить дорогу и услышать Бога посредством православной христианской формы. Но какими костылями решите поддерживать себя в пути, совсем неважно. Отец, Али и покойные сёстры использовали для этого исмаилизм, мои некоторые единоверцы, кто истинные бехдины, – зороастризм. Несколько жителей кишлака Зонг – ислам шиитского толка, один – суннитского. Я говорю о нескольких, потому что подавляющее большинство людей никуда не идёт, в лучшем случае они надеются, что костыли их сами приведут к Богу. Но, как известно, костыли сами не ходят. Мне Бог даровал позволение услышать Себя вообще без них, а благую веру я избрала для страховки: связь человека со Всевышним всегда под чутким взором дэвов и шайтана, она требует неусыпной осознанности и внимания, дабы не истончиться от их лукавых происков. Соблюдение религиозных обрядов помогает поддерживать духовную бдительность на высоком уровне. Кроме того, они способствуют единению душ не только с Богом, но и друг с другом».

Девушка забрала из его рук листок, протянула следующий и продолжила писать в блокноте, а Кузнецов – читать:

«Неважно, какую форму религии выбирать, важно, чтобы она вмещала истину и не подменяла её собой. Всё сущее имеет форму. Всё! Только Бог ею не обладает. Он – чистое содержание, присутствующее во всех формах, во всех мирах, вселенных и временах. Когда мы говорим на исконном языке, истинное содержание – частичка Бога, или, иначе, наша душа, – главенствует над формой, в которой обитает, и тогда произнесение слов становится ненужным. Мне кажется, Вы это уже почувствовали, когда попросили забрать листок с текстом, столь Вас преобразившим. Вы ощутили, что бумага и слова – это единая сущность, имеющая своё собственное содержание, и оно больше, нежели просто смысл изложенных там мыслей. На время Ваша душа очнулась и вернулась в своё естественное состояние, когда именно содержание определяет форму, а не наоборот. В этот момент Вы восприняли всем естеством эту простую истину и увидели мир, каким его видят дети, где камни, река, ветер, стрекоза, горные вершины, огонь, поступки, мысли – всё имеет не только внешнюю форму, но и глубинный смысл с божественным присутствием. Поэтому можно сказать, что Бог – это чистое содержание, породившее чистую форму – сатану. Наш материальный мир – их общая вотчина, и человек – надежда Бога на Свою победу. Именно в людях его частичка столь велика, что способна выйти за границу формы и менять её по своему усмотрению, впрочем, как и другие формы, и не только менять, но и создавать, подобно Богу, новые. Человек, не реализующий в себе божественной надежды, реализует планы сатаны. Не видя содержания, такой несчастный потворствует форме. Забыв, что он – это душа, бедняга отождествляет себя со своей личностью и живёт в страхе за тело, разум, память. Свойственный форме эгоизм раздувает её, и постепенно личность выходит за границы тела. Своя жена, дом, деньги, бараны, титулы и другие сущности начинают восприниматься им как части себя, и вот уже рождаются ревность, горделивость, чревоугодие, жадность и тщеславие. Но форма главенствует, а её энергия растёт и требует расширения границ – появляются агрессия, властолюбие, жестокость, честолюбие и прелюбодеяние. Другие формы рядом тоже пухнут от эгоизма, порождая в соседях зависть и страх за своё. Но души никуда не делись, они рыдают, и иногда их плач долетает до форм. Ощущение неправильности жизненного выбора приводит к некоторому смятению, однако сатана уже силён – рождаются лицемерие, двуличие и, самое страшное, лживость. Ложь – второй признак сатаны, потому что за ней нет ничего. Она основывается на том, чего нет в природе, то есть на пустоте. А форма без содержания имеет в себе лишь пустоту. Круг замыкается: сатана – это пустая форма.