Андрей Савин – Малинур. Часть 1,2,3 (страница 19)

Пообщавшись с агентами и убедившись, что совместное переживание опасности вроде скрепило их отношения, Сергей разрешил афганцу уйти домой. Сам вернулся к себе и достал бумаги, что Али умудрился забрать из дома погибшего Вахида. Разложил их на столе: пара листов с начерченными от руки схемами, несколько с текстами на английском и два запаянных в полиэтилен листа из тонкой потемневшей кожи, испещрённых незнакомым письмом.

Свет погас – это выключили генератор. Кузнецов решил закончить с изучением бумаг утром, но врождённое любопытство и приобретённая профессиональная любознательность пересилили усталость. Он встал с койки, зажёг керосиновую лампу.

Два листа оказались схемами местности, и одну он с удивлением узнал по надписи «Зонг» – название кишлака, где проживал Али. Рядом был очерчен круг и вторая надпись английскими буквами: «Намат Гата». Между надписями стояла цифра «2». При этом на рисунке имелись ещё какие-то значки с цифрами и буквами, смысл которых он понял, лишь сопоставив схему со своей рабочей картой.

– Так-так-так… – вслух вымолвил ошарашенный разведчик, ещё раз проверяя, не ошибся ли он, решив, что два символа на схеме совпадают с местами и номерами дислокации пограничных застав.

Судя по карте, нарисованный круг очерчивал район нахождения древней крепости Каахка, расположенной на советском берегу Пянджа, как раз в двух километрах от Зонга. Кроме них на схеме обозначались три загрангарнизона, несколько наблюдательных вышек и скрытых постов наблюдения пограничников. Четыре значка, вероятно, символизировали места выставления засад или секретов. Он понял это по тем двум, что совпадали с местами задержания Али и гибели наряда прошедшей весной. Кроме того, под сплошными линиями, скорее всего, значились рубежи сигнализационных систем или заминированные участки. По крайней мере в районе 13-й заставы они были именно там. Неясными пиктограммами, вероятно, обозначались ориентиры, потому что мимо них были проведены две пунктирные линии, идущие с территории Афганистана в обход значков гарнизонов, секретов, рубежей, пересекающие границу и оканчивающиеся у круга со странной надписью. Не было сомнений, что это маршруты безопасного пересечения границы.

Кузнецов тяжело выдохнул, ощущая, как гнёт усталости давит на него. Однако ум не сдавался, неспособный расслабиться из-за тревожных догадок:

– Так, если это граница, то… здесь Ишкашим, тут у нас Хорог, а это получается… – он ткнул пальцем в другой овал, очерченный в верхней половине листа и, значит, на противоположном фланге отряда. – Должно быть что-то рядом с Калай-Хумбом, какой-то Карон.

Сергей сверил схему с картой: овал был восточнее кишлака Калай-Хумб – места дислокации первой комендатуры погранотряда – и очерчивал горное плато в километре от излучины Пянджа. Никаких объектов там не было вовсе, но различные значки и пиктограммы своим смыслом ещё больше ввергли подполковника в состояние, близкое к фрустрации: две пунктирные линии также проходили между гарнизонов и застав, избегая мест службы нарядов, сигнализационных комплексов и минных заграждений.

– Сука! – выругался Кузнецов, испугавшись своего прорезавшегося голоса. – Получается, на второй и тринадцатой заставах работают душманские… какие душманские – пакистанские переправы. Это кирдык, теперь точно полный!

Он встал, пнул табуретку, пару раз прошёл вокруг неё по комнате. Сел опять за стол.

– Ладно. Посмотрим, что у нас на этом чертеже. – Пытаясь успокоиться, Сергей взял второй лист со схемой. – Та же хрень, – констатировал он, изучив схожие значки и символы.

Единственное, овал с надписью «Узундара» был довольно далеко от границы, и понять, что за участок изображала схема, он не смог. По крайней мере, пограничная река обозначалась очень широко и с множеством островов, через три из которых также проходили пунктирные линии. Кроме того, сам овал с надписью был перечёркнут крест-накрест.

– Ага, обрадовался, что не наш участок, – прошипел опять вслух Кузнецов, обхватив голову руками. – Судя по всему, точно не наш, да и переправа уже недействующая. М-да… интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд.

Сергей надел бушлат и вышел на улицу подышать. Вокруг темень, подсвечиваемая сверху призрачным светом Млечного Пути. Тишина – первозданная. Ни одного огонька, лишь мириады звёзд, мерцающим куполом уходящие куда-то вниз, в ущелье, и придающие окружающему ландшафту мистическое сияние. Прохлада проникла в лёгкие, и он кашлянул, испугав спящих в загоне неподалёку лошадей. Кони фыркнули настороженно, но тут же стихли, уткнувшись в ясли.

Откуда-то со стороны созвездия Лебедь донеслись гулкие шаги и тихий голос:

– Первый?

– Я первый, – ответили из темноты.

Спустя немного, еле слышное и уже дальше, словно из другой галактики:

– Второй?

– Есть второй, – долетело, почти неразличимое.

Это дежурный обходил посты сторожевого охранения, проверяя, чтобы никто не заснул. Проверяющий ушёл, и бесконечное пространство мгновенно растворило порождённые им звуки. Древние горы спали, покрыв седые вершины вуалью из сияющего крошева. Сергей отошёл от двери и почувствовал себя космонавтом, случайно оторвавшимся от своей космической станции, – столь острым было нахлынувшее ощущение вселенского одиночества и страха потери чего-то экзистенциально важного. Он даже рефлекторно протянул руку назад, нащупывая, далеко ли он шагнул. Нет, недалеко; ладонь сразу нашла деревянный столб, удерживающий козырёк у входа в барак. Мужчина прижался к нему спиной и медленно осел на землю.

Никогда ранее он не испытывал такого одиночества и столь безмерной тоски, что хотелось просто выть. Умом он понимал, что состояние вызвано переутомлением, болезнью и стрессом, но откуда это ощущение безысходности? Всё вроде же пока хорошо и нет причин для уныния, но почему внутри такая безмерная пустота? Словно его самого не стало, а под этими звёздами сидит лишь тело, теперь не знающее, куда ему деться, и вообще, зачем оно нужно без… без чего? А что находилось там, где сейчас ощущается пустота? И было ли там вообще что-то?

Сергей встал. Посмотрел ввысь. От звёзд в небе стало так тесно, что казалось, будто они трутся друг о дружку, издавая еле уловимое шуршание. А их трение образует сияющую звёздную пыль, которая наполняет собой Млечный Путь и осыпается вниз отдельными искорками. Внезапно некоторые звёзды вовсе заплясали, и к земле полетело множество мелких осколков. В эту августовскую ночь 1983 года метеорный поток Персеид достиг максимума, пролив настоящий звёздный дождь.

Сколько так простоял Кузнецов, он не помнил. В реальность его вернул лёгкий запах табачного дыма, доносящийся из траншеи невдалеке. Он повернул в ту сторону голову, но ничего не заметил, лишь услышал лёгкое шарканье солдатских сапог. «Значит, два часа ночи, коль сменились расчёты дежурных огневых средств».

Сергей вернулся в комнату и упал на койку.

– Как самочувствие, Сергей Васильевич? – утром в столовой поинтересовался Колесников.

– Вроде получше, – прохрипел Кузнецов. – Надо сегодня успеть с пленными разобраться до конца. Допросить и решить, куда их дальше. После обеда борт придёт, возвращаюсь в отряд. Того, что хозяин сбруи, я сам буду пытать. А ты с Рашидом, – начальник взглянул на офицера разведки, что вербовал напарника Али, – работаешь со вторым бармалеем. Помогаешь старшему товарищу и сразу учись. Рашид, Макс тебе и в помощь, и в качестве ученика. Он языка не знает, но башка вроде светлая; глядишь, что и подскажет. Если пленный пойдёт на контакт… ну, ты сам знаешь. Только без самодеятельности.

Принесли завтрак. Макс подозрительно рассматривал содержимое тарелки, где в гречневой каше виднелись мелкие кусочки мяса и косточки длиной с фалангу пальца. Он ковырялся вилкой, посматривая, как остальные офицеры с аппетитом доедают свои порции.

– Не переживай, Максим, это не свинина, – улыбнулся Рашид.

Все слегка засмеялись.

– А что это за животное сюда…? – капитан держал на вилке тонкое ребро, размером меньше мизинца.

Рашид переглянулся с начальником гарнизона Бондар-пост. Тот лишь нахмурился:

– Ешь. Нормальное мясо, всё лучше тушёнки. Мыши летучие, горные; не бойся, они на помойках не питаются, – и невозмутимо продолжил орудовать ложкой.

Макс медленно отодвинул тарелку, и офицеры, побросав свои приборы, уже рассмеялись в полный голос. Один лишь Кузнецов, снисходительно улыбаясь, повернулся к подчинённому:

– Привыкай, это тебя так в коллектив принимают. Жизнь в горах скудна на веселье, всех новеньких подкалывают. Кушай, это кеклики. Куропатка местная, типа фазана, только маленькая. У них весь периметр ловушками на них заставлен. Кстати, диетическое мясо.

Посмотрев на улыбки коллег, Максим тоже улыбнулся и молча взял ложку.

– Сергей Васильевич, – обратился начальник гарнизона, – рюкзачок вчерашний в морозилке у дока лежит. Что с ним дальше? Не дело это…

– Нашёл тему за завтраком, – Рашид гневно взглянул на товарища.

Кузнецов черпнул ложку каши и повернулся в сторону разведчика:

– Забери его. Сделай снимки, только подробные, и закопай подальше, чтобы собаки да шакалы не разрыли. Плёнку с собой возьму. Кстати, фотоаппарат мне тоже нужен, оставишь кадров десять.

– А что за рюкзак? – с аппетитом хрустя косточками, поинтересовался Колесников.