Андрей Сарабьянов – Мартирос Сарьян (страница 12)
В военные годы расширяется круг портретируемых, художник пишет портреты защитников Родины — Героев Советского Союза С. Маргулиса (1942), Нельсона Степаняна (1943), адмирала И. Исакова (1943). Из них наиболее заслуживает внимания последний портрет. В нём передан образ волевого советского командира.
И теперь большинство исполняемых художником портретов посвящено советской интеллигенции. В портрете народного учителя Симака Саакяна (1942), человека, прожившего долгую жизнь, убелённого сединой, художник отметил как наиболее типичные черты душевную молодость и ясность мировосприятия.
Пытливая мысль, напряжённая творческая жизнь светятся в высохшем, точно обтянутом пергаментом лице академика Ст. Малхасяна (1943).
Академик Рачия Ачарян (1943) изображён Сарьяном в привычной для учёного позе, обстановке. Оторвав на мгновение свой взгляд от книги, которую держит в руках, он как бы собирается сделать какое-то острое замечание, о чём говорят и его слегка насмешливый взгляд и язвительная улыбка на устах.
Академик И. Орбели (1943) написан сосредоточенным и задумавшимся, спокойствие его внешне, блеск глаз выдаёт внутреннюю активность, напряжённость мысли. В портрете композитора Арама Хачатуряна (1944), как и в портрете Орбели, подчёркнута внешняя сдержанность. Хачатурян изображён ушедшим в свои думы, и в то же время чувствуется его глубоко взволнованный душевный мир. Удачно найден фон портрета — яркие красочные полосы оттеняют лицо и фигуру композитора, усиливают эмоциональную настроенность образа человека.
Выразительны черты необычного лица М. Лозинского (1944). В этом портрете тонко передан образ советского интеллигента, человека большой культуры, знаний.
К числу удачных портретов надо отнести портрет писательницы Мариэтты Шагинян (1944). Шагинян была написана в один из её приездов в Ереван, по возвращении из поездки по районам Армении. Сарьян изобразил её на фоне армянского пейзажа и в пленэре. Портрет М. Шагинян один из тех у художника, в котором задачи узкопортретные сочетаются с живописными, колористическими. С тонким чувством колорита передано сочетание залитого солнцем золотистого горного пейзажа и малиновой блузки.
Среди графических портретов портрет искусствоведа М. Бабенчикова (1942) принадлежит к шедеврам художника. Это один из тех портретов, в которых отмечено всё существенное и важное как во внешнем облике, так и в душевном складе изображённого.
Посещая военные госпитали, художник исполняет зарисовки с раненных бойцов, медсестёр, врачей. В этих беглых, но всегда метких и уверенных набросках Сарьян предстаёт и как своеобразный рисовальщик.
Из работ, исполненных Сарьяном в годы Великой Отечественной войны, заслуживает внимания ряд мастерски написанных натюрмортов, изображающих, как и раньше, цветы, фрукты и овощи. В натюрморте «Виноград» (1943) изображены гроздья винограда, разбросанные по поверхности холста. Ягоды переливаются розовыми, зеленовато-янтарными, тёмно-синими тонами; в натюрморте «Цветы» (1941) изображены букеты белых, жёлтых хризантем и красно-жёлтых левкоев, оттеняемых зелёной листвой фона.
Среди немногочисленных у художника в эти годы пейзажей следует отметить одну крупную работу — «Дождик в начале мая» (1942) — с редким у Сарьяна мотивом пасмурного дня. В омытой дождями свежей зелени листвы деревьев, в насыщенной влагой коричневой земле есть бодрость возрождающейся природы.
Остальные пейзажи, исполненные Сарьяном в эти годы, имеют по преимуществу этюдный характер, это в большинстве своём небольшие по размерам работы, и в них преобладает мотив цветущих фруктовых деревьев.
В послевоенные годы, как и всегда, Сарьян работает во всех трёх основных для себя жанрах, но всё же больше внимания уделяет пейзажу. Художник проводит летние и осенние месяцы в разъездах по Армении, иногда подолгу оставаясь в одном месте. В этих случаях Сарьян не ограничивается одним-двумя пейзажами, а создаёт целые серии, таковы серии пейзажей Гарни (1945), Кировакана (1948), Арагаца (1951), окрестностей села Туманяна (1952), Бюракана (1957 - 1958).
Наряду с местами, впервые посещаемыми художником, встречаются и такие, где он уже неоднократно бывал. Но и в тех случаях, когда пейзажный мотив не нов, Сарьян никогда не повторяется, он находит новые аспекты. Пейзажи Сарьяна, взятые в целом, дают исключительно полное изображение природы Армении.
В послевоенных пейзажах Сарьяна есть много мотивов, ранее не встречавшихся. Так, в ряде его пейзажей заметное место отведено памятникам прошлого — древним церквам, развалинам крепостей, старинным мостам. Художник передаёт их органическую связь и слитность с окружающей природой — будет ли то тёмная громада храма Рипсимэ среди окружающей зелени виноградников на фоне белоснежного Арарата («Арарат со стороны Рипсимэ», 1945), или силуэт Мугни на фоне тёмной зелени склонов Арагаца («Мугни и Арагац весной», 1951), или маленькая церковка, возвышающаяся над окружающим пейзажем — («Церковь Кармравор. Аштарак», 1956) и т. п. Высоко ценя древнеармянскую архитектуру, Сарьян далёк от эстетизации прошлого. Наличие памятников архитектуры в этих пейзажах ещё более подчёркивает их эпический и монументальный характер.
Послевоенные пейзажи Сарьяна — новый и значительный этап в богатом и разнообразном творчестве художника. Эпичность, свойственная ранним пейзажам художника, приобретает особую полноту своего выражения. Эпическая мощь присуща лорийской серии пейзажей Сарьяна (1952). Монументальностью отличается пейзаж «Колхоз села Кариндж в горах Туманяна». Горные склоны, покрытые жёлто-зелёными пастбищами и пшеничными полями, прерываются глубоким ущельем. Как в этом пейзаже, так и в пейзаже «В горах Туманяна» художник воспевает красоту и мощь родной природы, но этим не исчерпывается их содержание. Здесь мы видим жилища людей, пасущийся скот, возделанные поля — всё это рождает ощущение мирной трудовой жизни, извечного течения её.
В пейзаже «Вид с Пушкинского перевала» (1949) с поразительной свежестью написаны ярко-зелёные склоны переднего плана, среди которых светлой лентой вьётся шоссе.
Широта восприятия художника, его тонкое умение подмечать каждый раз новое в меняющемся облике пейзажа — одна из отличительных черт искусства Сарьяна.
Особенно заметно выявилось это в четырёх пейзажах Арагаца. Два из них — «Со склонов Арагаца» (1951) и «С высот Арагаца» (1951) — близки между собой: возвышенные склоны гор переднего плана сопоставлены с находящейся на заднем плане долиной. Но они не повторяют друг друга — колорит первого пейзажа суров, второго лиричнее, мягче. Два других — «Арагац» (1952) и «Октябрьский пейзаж» (1953), изображающие одни и те же склоны, но в разное время года и при разном освещении, столь не схожи между собой, что трудно поверить, будто это одни и те же места. Исключительной суровостью веет от пейзажа «Арагац». Изображён летний пасмурный день; тёмно-зелёные склоны горы по мере удаления вверх и вглубь становятся всё более мрачными. Совершенно иными предстают те же склоны в ясный осенний день, отливая своими охристо-лиловыми красками скошенных и выжженных солнцем полей в «Октябрьском пейзаже».
Не типична для Сарьяна картина «У родника. Село Туманян» (1952), в которой на первом плане изображено стадо коров и быков, пришедших на водопой, виду селения отведено второстепенное место. В этой картине Сарьян обнаружил себя прекрасным анималистом, изобразив с большим мастерством коров, быков, осликов, лошадей.
Всё большее место в послевоенных пейзажах Сарьяна занимают картины, посвящённые сбору урожая. К числу последних относятся «Армянский колхозный пейзаж» (1947), «Сбор хлопка в Араратской долине» (1953) и другие. Несколькими меткими мазками переданы живые фигуры колхозниц и колхозников, занятых сбором урожая. Но и в этих сюжетных картинах, как и всегда, художник остаётся пейзажистом.
Так же как и раньше, пейзажи Сарьяна послевоенных лет передают природу Армении в разное время года. Отметим большую картину «Арарат весной» (1945). Изображена уходящая вдаль долина, с цветущими бело-розовыми абрикосовыми деревьями, коричневой, местами покрытой зеленью землёй, замыкаемая белоснежным Араратом. Пейзаж пронизан воздухом, в нём мастерски решена задача соотношения цветов. Но весенние пейзажи художника не ограничиваются мотивами цветущих фруктовых деревьев, среди них имеются также пейзажи с более широким охватом, показывающие, как оживает вся природа под лучами весеннего солнца («Утреннее солнце весны», 1947).
Одна из наиболее живописных, интенсивных по цвету картин — пейзаж «Ущелье реки Азат» (1953), с её красно-коричневыми выступами горных отрогов, розовыми и жёлтыми склонами гор и яркой зеленью берегов голубовато-белой реки.