Андрей Самусев – Игра как жизнь (страница 58)
Когда фонтан мыслей от первого сообщения иссяк, Тём открыл следующее. Оно принесло повторное изменение задания «Торжество справедливости».
Только в нём вместо «
Прежде, чем шагнуть вслед за Витом в портал, Тём успел выслушать два пожелания:
– Веди себя в разговоре с братом Юром уважительно, но достойно. Помни, что ты мой ученик, – от наставника.
И:
– Не задерживайся там, нам ещё молитву «Радость в упокоении» вечером разучить надо, – от Эшшу.
Глава 14
Такая разная дипломатия
Брат Юр по сравнению с Клаусом, а уж тем более с братом Витом, не впечатлял ростом. Но в истории… нет, не так, в Истории с большой буквы невысокие, а то и совсем низенькие люди творили чудные дела намного чаще, чем гиганты. Пёс его знает, от чего так происходит. Психологи и злые языки рассказывают о каких-то детских комплексах, но Тём был уверен, что маленькие люди в детстве просто прилагали больше усилий, чтобы чувствовать себя в этом мире на равных с остальными. И привыкли всё время тянуться вверх. А во взрослой жизни им этих усилий оказалось достаточно, чтобы уже мир равнялся по ним.
Ничего из сказанного к этому невысокому, одетому в чёрную рясу до пят и с кожаными нашлепками на локтях, человеку, с почти полностью седой головой, на первый взгляд не относилось. Но стоило ему лишь поднять взгляд от разложенных на столе бумаг, как на вошедших почти зрительно распространилась какая-то властная, притягательная сила.
И контраст седины, редкой для человека средних лет, но свидетельствующей о том, что жизненный путь брата Юра, если и был услан розами, то исключительно шипами вверх, навстречу босым стопам его ног, и глаз, живых, умных, и одновременно юных, только увеличивал эту силу. Хозяин кабинета посмотрел на норда доброжелательно и иронично, и Тём отметил несомненное сходство этого взгляда со взглядом наставника. Разве что у Клауса он немного более жесткий. Или всё-таки более прямой? Ладно, по ходу разговора разберемся. Тем более что с разговором брат Юр затягивать не собирался и сразу поздоровался. При этом он немного растягивал первые звуки в словах, то ли едва заметно заикаясь, то ли демонстрируя привычную для себя манеру говорить вдумчиво и не спешно.
– З-здравствуйте. Брат Вит, я рад, видеть тебя здесь с учеником Клауса. Значит, мы не ошиблись в своих предположениях. Постой в коридоре, проследи за тем, чтобы для всех по ту сторону двери этого разговора не было. Для тебя же то, о чем мы будем говорить с юным учеником нашего друга не новость, – казначей дождался пока брат Вит, коротко поклонившись, прикроет за собой дверь, и с новым интересом посмотрел на Тёма. – Интересных учеников нашёл себе Клаус. И ты хорош, а уж выбором ученицы я и вовсе удивлён, хоть и не поражен. Да, не поражен, как это наверняка случится с некоторыми из наших коллег. Хотел бы я увидеть их лица, когда они услышат эту новость, – брат Юр мечтательно улыбнулся. – Ну да всем успокоительных капель в подарок не пошлешь. К тому же, такую уйму капель ни по одной статье расходов потом не спишешь. К счастью, Клаус единственный инквизитор в коллегии, который может ввести меня в такие траты, – и сказано это было о наставнике с такой обаятельной иронией, что Тём не мог ей не поддаться. – Тём, я как раз собирался перед вашим приходом пить чай. Составишь мне компанию или может тебе налить рюмочку вина из наших подвалов? Сам я вино не пью. Держу для гостей.
Прежде чем ответить, Тём осмотрелся. Кабинет казначея ордена Плачущей Богини совсем не походил на келью аскета, хоть и лишней роскоши в нем не было. Каждая находящаяся в нём вещь была на своем месте, каждая была не случайна и кроме функциональности несла в себе сдержанную красоту и изящество. Впрочем, если бы на каждом стуле, чаше или чернильнице стояло бы клеймо какого-нибудь знаменитого мастера, Тём бы совсем не удивился.
– То есть я ваш гость?
– Без сомнений. И как человек, с которым я хотел разделить беседу, и как ученик очень уважаемого мной защитника веры.
– Тогда чай. Я очень люблю вино, но не пью его в одиночку. Да и по степени душевности за столом, беседы за чашкой чая превосходят беседы за чашей вина.
Брат Юр одобрительно кивнул и налил из фарфорового чайничка в две небольшие, фарфоровые же чашки, вмещающие пять глотков прозрачный чай с необычайно нежным цветочным ароматом.
– Белый чай. Я не думаю, что тебе довелось его где-нибудь пробовать. Мне вот его привозят с далекого Юга. Такой чай растёт только в Харжистане, и его очень ценят правители, как на Западе, так и на Востоке Раттермарка.
Тём отдал должное плавности перехода казначея к главной теме сегодняшнего разговора, и, как патриот Севера, всё же не мог не спросить:
– А что же Северное Королевство и Свободные острова?
– Что касается Хольмстага и окраинных земель с Островами, то даже утонченный вкус чая не смог победить пристрастие местного правителя к элю. Что прискорбно.
Казначей аккуратно пододвинул к Тёму чашку.
– А ещё ты прав как никто, утверждая, что, когда пьешь чай с интересным собеседником, чай становится намного вкуснее.
Тём вслед за хозяином кабинета сделал глоток и медленно прокатил влагу по языку, вслушиваясь в утонченный, слегка сладковатый вкус и не спеша делать следующий, продолжая смаковать долгое, освежающее послевкусие.
Брат Юр поставил свою чашку на стол и внимательно посмотрел на ученика инквизитора.
– Я сейчас сделаю тебе предложение…
– От которого я не смогу отказаться, – не удержался Тём.
– Почему не сможешь? – казначей, казалось, был искренне удивлён этим скорым ответом, – Сможешь. Некоторые отказываются от предложений, ещё не выслушав его. Я считаю таких глупыми. Некоторые соглашаются, не выслушав. Я считаю таких не умными. Ты не похож ни на тех, ни на других. То, о чем я тебе хочу сказать, сегодня не интересно ни для кого на Раттермарке. Но кто знает, что будет завтра? Порой достаточно не крика, а шепота, чтобы сдвинуть с горы лавину.
Тём, в том мире чудом разминувшийся в одном из походов с лавиной, знал, о чем сейчас сказал брат Юр. Очень может быть, что и брат Юр знал о чем говорил. Казначей сделал медленный глоток из своей чашки, прищурив при этом глаза от получаемого удовольствия, и продолжил:
– У тебя есть дело на Юге, в Харжистане, именно там, где растёт такой замечательный чай. Мой запас, к сожалению, уже подходит к концу. Я как раз собирался отправить за новой партией брата Вита. Ты же не будешь возражать, если этот достойный брат сопроводит тебя на Юг и, возможно, пообщается с теми людьми, к которым у тебя есть дело.
– Людьми?
– Я не оговорился. Да, жители Харжистана отличаются от тебя и от меня. Но ведь гномы и эльфы тоже отличаются от нас. И разве в глазах нашей небесной покровительницы это имело хоть какое-то значение?
– Брат Юр, можно мне так вас называть? – Дождавшись благосклонного кивка, Тём продолжил: – Значит ли сказанное вами, что терпимость к инородцам часть официальной политики вашего ордена?
– Мне бы очень хотелось ответить тебе «да», но обманывать там, где сам ждешь от собеседника правду, не лучший способ её дождаться. Скажем так, это моя позиция и позиция значительной части гроссмейстеров нашего ордена. И мы считаем, что ошибочно не иметь отделение нашего ордена среди народа, за который были также пролиты Слёзы Небесной Покровительницы нашего ордена, в одинаковой мере окропившие этот мир и за людей, и за харжитов.
Мы всегда были поборниками справедливости, а справедливость в Харжистане попрана уже много лет. Можем мы с сочувствием отнестись к вероятной будущей правительнице Харжистана? Но для этого, я должен знать, как отнесутся к созданию нашего отделения в королевстве те, к кому тебя направила принцесса.
Вот карты и легли на стол. Тём ждал, что разговор коснется его миссии в Харжистане. И предполагал, что брат Юр изначально собирался просто расспросить его, и не более. Значит ли это, что Тём прошёл какую-то его проверку? Как бы то ни было, но с искусством говорить о главном, при этом как бы едва касаясь его, казначей ордена Плачущей Богини мог поспорить с любым профессиональным дипломатом. И сейчас казначей терпеливо ждал, пока Тём обдумает свой ответ. Значит затягивать с ним не стоит.
– Судьба принцессы не очень известна в мире, так как принцесса по ряду причин не очень публичный человек, – Брат Юр внимательно слушал Тёма. – И именно поэтому, узнав её печальную историю, я не делюсь своим сочувствием к принцессе харжитов со всем миром. Но я рад встретить такое сочувствие в отношении незаконно лишенной престола принцессы от истинных друзей Харжистана. Страны, в которой, к тому же, удачно растёт такой замечательный чай.
Тём сделал следующий глоток из чашки, обдумывая, как лучше скомбинировать в одной фразе согласие и просьбу, чтобы последняя не звучала, как ультиматум. Брат Юр тоже поднёс чашу к губам, и на его лице не отражалось ничего, кроме бесконечного удовольствия от великолепного напитка.
– Поэтому я буду рад, если в путешествии в Харжистан меня будет сопровождать брат Вит. Но прежде, чем отправиться с ним в дорогу, я хотел бы, чтобы мы решили ещё один, нет, два вопроса.