Андрей Самарин – Структура таланта. От иллюзий к реальности. Как стать настоящим художником (страница 5)

В социальных сетях, живущих по законам глобализации, искусство подвергается тотальной и, можно сказать, естественной дискриминации. С работами художников происходит то же самое, что и когда-то с греческими скульптурами в руках варваров. Современный художник не может чувствовать себя свободно, находясь в агрессивной среде широкой аудитории. Рынок не только не может его защитить, но и, правду сказать, не хочет. Задача отделить произведение искусства от непристойного контента ему не по карману, а значит, это не его цель.

Рынок – великий уравнитель. Глобальные социальные медиа являются идеальными тоталитарными моделями. Их иерархия восходит к единой личности, они имеют кодекс правил, репрессивный аппарат в виде автоматических систем контроля и почти нулевую возможность к апелляции. Они в точности моделируют исторические репрессии в их самой жёсткой форме, когда людей уничтожали без суда и следствия по одному анонимному доносу. В современном свободном обществе в отношении творчества художников происходит именно это. Любой желающий может написать анонимную жалобу даже на признанное произведение искусства. Это может быть некомпетентный в области искусства зритель, несостоявшийся коллега, не получивший личного внимания поклонник, религиозный фанатик или просто человек, страдающий психическим расстройством. Картина Рубенса, обнажённая скульптура, любое проявление вашего творчества, которое не укладывается в формат среднего мнения, – всё будет подвергнуто санкциям в угоду меньшинству. И это невзирая на прописанные правила, защищающие искусство. Их фактическое соблюдение требует индивидуального подхода, искусство требует индивидуального подхода, оно нуждается в защите, но диктатура капитала требует жертв.

Второй абзац бестселлера «Как работает Google», написанного его бывшим руководителем[2] в соавторстве с главными топ-менеджерами компании, начинается со слов: «Компания Google действительно в первую очередь руководствуется принципами».

Принципов десять. Они поданы с расшифровкой в свободном доступе.

Первый гласит: «Интересы пользователя превыше всего».

Четвёртый: «Демократия в Интернете существует».

Восьмой: «Информация должна быть доступна всем».

От имени огромного количества художников, подвергающихся необоснованной дискриминации в социальных сетях и поисковых системах, я ответственно заявляю: эти принципы фактически не соблюдаются.

Страницы помощи Google изобилуют предложениями подачи анонимных жалоб на что-либо. И, безусловно, часто это имеет прямые благие цели. Но что касается апелляции – ключевого компонента полноценной правовой процедуры, – этой опции нет.

Если она где-то фиктивно существует, то даже самый пытливый пользователь вряд ли сможет её обнаружить. Можно долго искать и найти сложный для непрограммиста механизм переиндексации, но в случае жалобы на выдачу вашего аккаунта в рекомендациях социальной сети совершить эту процедуру не получится в силу того, что вы не являетесь настоящим владельцем индексируемого сайта. Проще говоря, вы сможете оформить анонимную жалобу в несколько кликов и не сможете оспорить исчезновение своих аккаунтов из поисковой выдачи.

Вы всё ещё хотите быть художником? Талантливым художником? Свободным художником? Вы можете им быть до тех пор, пока будете рисовать скетчи еды и виды архитектуры. Вы будете им до тех пор, пока не захотите сделать нечто большее, что положено сделать истинному художнику – исследователю этого мира. Как только вы совершите шаг к чему-либо уникальному или хотя бы оспаривающему порядок посредственной нормы: коснётесь политических тем или затронете тренд бодипозитива, показав иную красоту обнажённого человеческого тела, пусть в самом достойном, наполненном эстетикой виде, – в ту же секунду вы станете уязвимы. Вы окажетесь в одиночестве против монополии глобальных социальных медиа, репрессивный аппарат которых сделает всё, чтобы угодить невежественной посредственности.

Художники во все времена испытывали давление; когда-то Леонардо да Винчи в результате доносов едва избежал меча инквизиции за свои анатомические исследования, но никогда ещё в истории дискриминация не имела такого скрытого, циничного и одновременно поощряемого характера и столь глобального масштаба.

Маховик рыночной цензуры затронул огромное количество людей искусства. Все переживают это по-разному. Я знаю тех, кто пал духом и отказался от своего дела. Мне тоже приходилось видеть, как исчезают из поиска ссылки на мои обучающие ресурсы, приходилось терять верификации аккаунтов и даже сами аккаунты в полмиллиона последователей. Всем, кто сталкивается с подобным, я могу дать совет или добавить понимания: повышенное внимание к деятельности художника, даже в такой форме, является одним из подтверждений его статуса. Конечно, если вы испытываете в свой адрес только осуждение, скорее всего, вам стоит проанализировать свою деятельность, но если рефлексия возникает на фоне всеобщего признания, примите её как исключительное подтверждение заслуг. Всё, что было ограничено вопреки общей воле, в итоге получит умноженный интерес.

Одной из главных причин, потакающих цензуре, является анонимность в процедуре подачи жалобы. Это явление плодит безответственность. Задача зрелого демократического общества – сделать взаимодействие между людьми максимально прозрачным, деанонимизировать цифровое пространство.

Каждая социальная сеть требует от своих пользователей подтверждения личности в целях осуществления контроля. Какое общество породит система, которая стремится контролировать своих членов сверху, но позволяет им избегать моральной ответственности друг перед другом?

Гиперинклюзия

Эксклюзивный – уникальный, исключительный.

Инклюзивный – доступный каждому.

Инклюзия – вовлечение.

Я ввожу термин «гиперинклюзия» для фиксации феномена искажения инклюзивного тренда в условиях рыночной глобализации.

Политические изменения могут создавать колебания инклюзивного тренда, поддерживая или ограничивая его распространение. Но в современном мире они не отменяют его принципиально. Гипертрофированная форма инклюзии есть следствие рыночного триумфа. Когда общественных благ становится слишком много, они порождают излишества.

Изначально инклюзивный тренд – это доброе намерение, помогающее людям с ограниченными возможностями приобщиться к труднодоступным для них по объективным причинам общественным благам. Но рынок успешно эксплуатирует эту идею, возводя её в абсолют. В результате инклюзия выходит за рамки начального смысла и используется как катализатор продаж. Например, людям продают больше еды, лоббируя в масскультуре идеи об относительности красоты человеческой фигуры.

В искусстве этот феномен достигает парадоксального апогея. И это уже не просто отрицание врождённого таланта. Подобно тому, как тело спортсмена не может быть признано лучше любого другого, успехи в рисовании профессионала не могут затмить «творческого» порыва дилетанта.

Вдумайтесь, клиента убеждают в несуществовании таланта и даже в неэтичности какой-либо уникальности одних перед другими, продавая ему этим самым мастер-класс по развитию его собственной творческой уникальности.

Перегибы гиперинклюзии антидемократичны. Демократия опирается на голосование, где решение принимается всем обществом в пользу большинства. Представители меньшинства имеют равные со всеми права на этапе изъявления воли, по результатам решения власть передаётся большинству. Гиперинклюзия же стремится удовлетворить любой протест.

Представьте заснеженную местность, где расположен одинокий отель. Вокруг него замерзают люди. Где-то далеко есть и другие отели, но путь к ним так далёк, что в условиях холода непреодолим. Хозяин отеля открывает двери и разжигает камин. Он рад большому количеству посетителей. Люди собираются вокруг очага, чтобы согреться. Каждый приносит с собой ветви хвороста и кладёт их в общий костёр. Пламя разгорается, дарит тепло и свет. В какой-то момент одному из посетителей, сидящему у самого огня, становится жарко. Он может пересесть, но отказывается это сделать, да и хозяин не хочет выделять отдельный угол. Вместо этого владелец заливает пламя, оставляя на его месте лишь тлеющие угли. В помещении воцаряется мрак. Всех возмутившихся хозяин готов выставить за дверь. Все понимают это. Виновник события наслаждается своим комфортом и значимостью. Люди не могут уйти в другое пристанище, поскольку везде владельцы поступают подобным образом. Если в одном из отелей начнут решать вопросы, проявляя индивидуальную заботу о посетителях, это придётся делать всем остальным. Может быть, хозяева сговорились?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.