Андрей Саломатов – Синдром Кандинского (страница 53)
Проснулся Алтухов глубокой ночью от жажды и головной боли. С улицы не доносилось ни звука, рядом тихо посапывала Нина, и даже через пальто локтем он ощущал тепло ее тела.
Где-то недалеко от дивана изредка поскрипывали половицы. Это было похоже на крадущиеся шаги, и Алтухов долго прислушивался к этим звукам. Он еще надеялся уснуть, но сон как назло не шел, и бессмысленное лежание начинало раздражать его.
Промаявшись так с полчаса, Алтухов встал с дивана и подошел к окну. Белесая зимняя улица была совершенно безлюдной, и он почувствовал какой-то мистический страх перед этой пустынностью. Там, за окном происходило нечто странное, невидимое глазу. Холодная фиолетовая улица жила своей медленной и непонятной для человека жизнью. При абсолютном безветрии воздух казался застывшим и кристально прозрачным, и все же Алтухов ощущал какое-то движение пространства. На мгновение ему показалось, что Земля лишилась своей воздушной оболочки, и космос объял ее со всех сторон. Он даже увидел струящийся сверху эфир и почувствовал движение Земли в этом загадочном нематериальном бульоне.
"Кто бы мне сказал несколько лет назад, что я буду вот так сходить с ума в заброшенной квартире", - подумал Алтухов. Он вспомнил, как однажды шел мимо грязного допотопного заводика и под некрашеным уродливым забором, в полукольце случайных прохожих увидел лежащего в луже человека. Тот был уже мертв, но даже мертвый он был преисполнен достоинства и самодержавной чопорности. Кем был этот человек, как попал сюда - никто из "зрителей" не знал, но Алтухову тогда подумалось, что несчастный вряд ли предполагал умереть под забором в жирной вонючей луже. И может быть, даже в своей жизни он не раз называл бродяг или пьяниц - подзаборниками, пророчествовал, обещая им смерть именно ту, которую нашел сам.
"Господи, - подумал Алтухов, - да ведь не подл человек, а слеп, как крот, несчастен и чист, как инфузория, перед самим собой".
Нина пошевелилась на диване, и Алтухов снова вспомнил о ее существовании.
- Ну ладно, хватит, - прошептал Алтухов. Он подошел к двери, вытащил диванный подлокотник и вышел из комнаты. В прихожей Алтухов споткнулся о какую-то рухлядь, наделал шуму, а когда выскочил из квартиры, то на лестничной клетке у самой двери поскользнулся на чем-то мягком и едва удержался на ногах. По запаху Алтухов догадался, что скорее всего бродяги таким образом пытались хоть как-то отомстить ему.
- Сволочи! - с отвращением проговорил Алтухов, но не стал очищать ботинок и поспешил вниз. - Какого черта я, как бродяга, отсиживаюсь на этой помойке? - на ходу бормотал он. - Если жить, так уж жить, а не валяться на грязном диване. А если я сдох, то надо поставить точку.
Он выбежал из подъезда и направился к своему дому. "Ну, не будет же он все это время там сидеть, - думал Алтухов. - Самое худшее, что могло произойти, это опечатали комнату. Как у Паши. Ничего, еще раз опечатают".
Нина догнала его на дороге. Шум в прихожей разбудил ее, но она не сразу поняла, что случилось, и лишь когда внизу хлопнула дверь подъезда, испугалась и бросилась вслед за Алтуховым.
- Саша! Саша! - выбежав на улицу, закричала она. - Постой!
Алтухов шел не оборачиваясь, так быстро, на сколько ему позволяли силы. Когда же Нина догнала его и схватила за рукав, он отдернул руку, посмотрел на нее и грубо процедил:
- Отстань.
- Ты куда? - задыхаясь от бега, спросила она.
- Домой, - так же грубо ответил Алтухов.
- А я?
- Твое дело.
Некоторое время Нина молча бежала за Алтуховым, со сна и похмелья не понимая, что произошло. Наконец она торопливо и как-то униженно даже не сказала, а выкрикнула:
- Хочешь, пойдем ко мне?
- Нет, - ответил Алтухов.
- Почему?
- Не хочу и все.
- Ну пожалуйста, - забегая вперед, проговорила Нина.
- Я же сказал, отстань! - рявкнул Алтухов и, словно загораживаясь от нее, поднял воротник пальто.
- Я больше не смогу одна, - словно это впервые пришло ей в голову, удивленно проговорила Нина. Она вдруг схватила Алтухова под руку и даже попыталась идти с ним в ногу, но шаг у Алтухова был длиннее, а потому Нина все время сбивалась и как-то по-детски подпрыгивала. - Что случилось? Я тебя чем-то обидела? Ты хотел со мной переспать, да?
- Отстань от меня. Что ты привязалась? - сказал Алтухов с такой неприязнью в голосе, что Нина от испуга споткнулась и повисла у него на руке.
Алтухов остановился, вынул руку из кармана и попытался стряхнуть свою спутницу, но Нина не отпускала его.
- Я снова брошусь под поезд, - тихо сказала она и заплакала.
- Хоть под два сразу. - Алтухову наконец удалось избавиться от ее цепкой хватки, и он продолжил свой путь. Ему было сейчас противно все: и похмельное горение внутри, и ледяная стужа, и жалобные причитания Нины. Он торопился к себе, чтобы остаться наедине с собой, но Нина не отставала от него, и Алтухов боялся, что не выдержит, не сумеет до конца остаться твердым и пожалеет ее.
- Ты говорил "вместе", - поспешая за ним, сквозь слезы проговорила Нина. - Я согласна. Саша, я согласна. Давай вместе.
Алтухов остановился, мученическим взглядом обвел половину неба, затем посмотрел на нее и спокойно ответил:
- Ты идиотка. Я же шутил. Смерть - такая интимная штука... С кем попало... Прощай.
После этих слов Алтухов быстро пошел дальше, оставив Нину стоять там, где она стояла.
В квартире Алтухова ждал сюрприз. Он решил пробраться к себе, не зажигая света в прихожей. Дверь в комнату легко раскрылась, но у порога Алтухов пнул ногой что-то легкое, и это "что-то" влетело в комнату. Алтухов сразу догадался, что это почта. Раньше соседи складывали ее на кухонном столе, но последний год он почти не появлялся на кухне, а потому редкие письма и повестки в милицию соседка просовывала в дверную щель. То, что Алтухов пнул, по весу и звуку напоминало толстый пакет.
Алтухов прикрыл за собой дверь, включил свет и действительно обнаружил на середине комнаты коричневый крафтовый пакет, аккуратно заклеенный, но без почтовых марок, штемпелей и обратного адреса. Алтухов поднял его, повертел в руках и сел на диван. Он бросил взгляд на ящик, который заменял ему стол, и увидел записку. На тетрадном листе крупным девичьим почерком было написано:
"Серьезно - это как? - подумал Алтухов и усмехнулся. - Значит, до сих пор они со мной чикались... нянчились. А завтра возьмутся за меня всерьез. Говно! С глазу на глаз тыкал, а в записке - "вы". Как же, улика". Алтухов взял записку, скомкал ее и швырнул под диван. После этого он повертел в руках пакет, надорвал его и вытряхнул содержимое себе на колени. Из пакета вывалилась лишь мятая, заляпанная чем-то жирным квартирная книжка. Сердце у Алтухова екнуло. Он раскрыл книжку - на первой странице стояла его фамилия.
- Паша, - прошептал Алтухов. Он еще раз потряс конверт, надеясь найти там хоть какое-то объяснение - письмо или записку. Затем пролистал книжку. В самом конце ее Алтухов обнаружил две купюры по сто рублей. Кроме того, Паша уплатил за квартиру за полгода вперед, но ни письма, ни записки в книжке не было. Для верности Алтухов еще раз проверил ее, швырнул на диван и тяжело поднялся. - Ничего не понимаю, - сказал он. - Пакет кто-то принес. Может быть, сам Паша. Но почему нет записки? - Алтухов засунул книжку во внутренний карман пальто, застегнулся на все пуговицы, но вовремя опомнился. - Черт, рано еще! - с досадой проговорил он. - Да, собственно, и куда я? В любом случае в мастерской его нет. Надо звонить домой. - Алтухов снова сел на диван, но тут же встал. Его бесила невозможность узнать все сразу, прямо сейчас. - Черт те что, - выругался он, - обязательно нужна какая-то тайна. Заплатить за квартиру нашел время, а две строчки написать поленился. И времени сейчас, наверное, часов пять, а то и четыре. - Алтухов взял деньги, посмотрел на них, будто видел впервые, отшвырнул от себя и зло проговорил: - На кой черт они мне нужны? Боже мой, сейчас бы заснуть, а утром проснуться и... утром все выяснится. Все выяснится... - повторил Алтухов с сомнением, - но ничего не изменится.
Он подобрал с пола деньги, сунул в карман и повалился на диван. "Ничего не выяснится, - подумал он. - Все только запутается еще больше. Ни письма, ни записки - это и есть письмо".
Алтухов закрыл глаза, но тут же открыл их и с беспокойством проговорил:
- Может, он хотел от меня откупиться? Дурак, я бы и так ушел. Он специально устроил этот спектакль с печатью на двери. Увидел меня издалека и... Боже! Паши больше нет. В любом случае, спектакль это или что-то еще. Его нет.
Алтухов еще долго разговаривал сам с собой, затем отвернулся к стенке и задремал. Спал Алтухов плохо, часто просыпался, скрипел во сне зубами и стонал. Ему снилась какая-то дрянь: то Нина с Пашей, держась за руки, прыгали под поезд метро. Затем ему приснилось, будто он сидит в поезде дальнего следования и ест чужую курицу, а в это время в купе входит хозяин курицы - участковый инспектор.