Андрей Саломатов – Чертово колесо (страница 63)

- Их там нет, - вернувшись, сказал он Ломову. - Точно нет. Я даже в сортир зашел. А ментов ты сам видел.

- Ушел, щенок! - в сердцах проговорил Ломов. - Как чувствовал! Иди в машину, я сейчас.

После того, как Ломов лично проверил пиццерию, они поехали во двор владельца "ауди". Мокроусов сидел на заднем сиденье и благоразумно помалкивал, зато Ломов дал наконец волю своим чувствам:

- Он думает, ушел, падла! От меня ещё никто не уходил! Столько проколов за день! Как-будто кто сглазил! Если упустим, вы с Саней дождетесь его дружка и вынете из него новую фамилию Скоробогатова. Он скажет. Этот все скажет. А потом уберете. Кстати, зачем ты раньше времени замочил бабу?

- Орать начала, - ответил Мокроусов. - Честное слово, Лом, не собирался. Я делом занимаюсь - тахту на попа поставил, руки заняты, а она к двери. Верещит как резаная. Ну и пришлось...

- Привязывать надо, - тихо проговорил Ломов. - Хорошо, если он испугался ментов...

- Осторожничает, - ответил Мокроусов. - С номерами мы, конечно, дали маху.

У гостиницы "Центральная" Ломов остановился.

- Ты остаешься здесь, - сказал он. - Где-нибудь без пятнадцати восемь возьмешь машину, встанешь прямо впритык к главному входу - он тебя не знает. Водилу выбирай погрязней и попроще. Расплатишься с ним сразу, чтобы не открывал хайло. Дай много, не жадничай. Мне отзвонишь, как увидишь Скоробогатова. Если я освобожусь раньше, подъеду сам. Смотри, Серега, выпьешь хотя бы каплю, тебя вместо него закопаю. Жри мороженое.

Отъехав от гостиницы, Ломов позвонил Синееву и предупредил, чтобы тот немедленно сообщил, как только увидит Владика. Он объяснил, что за документами тот наверняка пойдет один, а Скоробогатов, скорее всего, будет сидеть в кафе или ошиваться где-то рядом.

До въезда во двор, в котором жил владелец "ауди", Ломов не доехал метров двести. Он загнал машину за подвернувшийся дощатый забор какой-то стройки, вышел и дальше отправился пешком, но не по переулку, где его случайно мог увидеть Скоробогатов, а в обход - детскими площадками, помойками и скверами. Очень скоро Ломов вышел к дому, который хорошо запомнил во время первого приезда, но попал он сюда с другой стороны и сразу же увидел темно-синий автомобиль. Машину поставили очень удачно между подъездом и выездом со двора. И то, и другое было совсем рядом, как-будто хозяин "ауди" специально постарался упростить "охотникам" задачу. При этом Ломов прекрасно понимал, что если Скоробогатов появится, то обязательно в компании своих приятелей. Что делать в этом случае, он пока не представлял, но и не очень беспокоился. Сейчас ему важно было убедиться, что подопечный продолжает действовать по известному плану. Остальное казалось делом техники. Но даже в случае неудачи здесь в городе, Скоробогатова давно ждали на границе. Оставалось лишь позвонить туда и описать внешность Антона. Правда, эту складную картину портило одно очень существенное обстоятельство - Скоробогатов с Владиком сбежали из "Посейдона" через служебный выход. Кого они испугались, милиционеров или его, Ломова, он не знал, поскольку не видел, заметил его подопечный или нет. Версия с милиционерами казалась ему слишком слабой, но все тот же голос нашептывал ему: "Конец засранцу", и Ломов верил этому внутреннему прорицанию.

Ломов посмотрел на часы - они показывали ровно половину седьмого. Он быстро окинул взглядом двор, зашел в подъезд и поднялся на второй этаж к окну. Любопытство жильцов его не очень страшило. В доме был лифт, а значит самые любопытные и дотошные обитатели дома - старики - здесь не появлялись.

Полчаса тянулись поразительно медленно, и к тому времени, как минутная стрелка доползла да двенадцати, Ломов вконец извелся. Он перебрал в уме все возможные варианты развития событий и остановился на двух. По первому выходило, что опасения подопечного строятся лишь на догадке - его напугали московские номера, а затем эта идиотская встреча по разные стороны стеклянной двери. Осмелится ли Скоробогатов после этого приехать сюда, чтобы забрать покупку, не известно. Возможно, он глупо рискнет и попросит пригнать её в условленное место. Тогда Ломову придется разыграть несложный спектакль, и в финальной сцене убрать не только Скоробогатова, но и владельца "ауди". Второй вариант был куда более худшим: Скоробогатов все понял, испугался и уже покинул Петербург. Для этого ему нужно было всего лишь сообразить, что его разыскивает отнюдь не уголовный розыск, и только поэтому он до сих пор на свободе. Оперативники не стали бы таскаться за ним весь день, а давно окружили бы и с эффектным наскоком взяли. В этом втором случае надеяться оставалось только на Владика, который сообщит им новую фамилию Скоробогатова. Хорошенько поразмыслив, Ломов пришел к выводу, что даже при самом неблагоприятном исходе операции поиски затянутся всего на несколько дней.

Еще раз взглянув на часы, Ломов решил, что будет ждать до половины восьмого, а потом вернется к гостинице "Центральная". Он позвонил Синееву, но у того не было никаких новостей. Это убедило его в том, что Скоробогатов полностью поменял план, а значит раздумал брать машину и здесь не появится.

- На всякий случай постой ещё часок, - вяло проговорил Ломов. - Ладно, хоть отоспимся сегодня.

Ломов уже не надеялся поймать Скоробогатова этим же вечером, но для очистки совести надо было довести дело до конца. Он не знал, что это за иностранец, с которым Антон должен был встретиться, но был уверен, что свидание сугубо деловое, связанное либо с переправкой бриллиантов через границу, либо с переходом через нее. И теперь все зависело от того, насколько Скоробогатову нужна была эта встреча, и станет ли он ради неё рисковать.

Ломов мысленно прикинул, сколько ему понадобится времени, чтобы добраться до гостиницы, в последний раз посмотрел в окно и пошел вниз. Он не торопился, теперь ему не обязательно было идти дворами, а напрямик до его машины было не больше минуты ходу. В дверях подъезда Ломов чуть приостановился и едва не присел на корточки - с противоположного конца в его сторону шел Скоробогатов.

Ломова спасло только то, что его подопечный в этот момент оглядывал двор. Нарисоваться перед ним в третий раз за день было бы непростительной глупостью, и это наверняка закончилось бы долгой беготней по улицам, а может и перестрелкой, потому что ещё раз выпускать Скоробогатова Ломов не собирался.

Он шагнул назад в полумрак подъезда, легонько потянул на себя внутреннюю дверь, чтобы за нею спрятаться, но та так пронзительно взвизгнула, что он решил не испытывать судьбу. Ломов лишь прижался к стене и одними губами прошептал:

- Только бы никто не появился. Всего одну минуту. Мне нужна всего одна минута.

Ломов не видел, как Скоробогатов подошел к машине, а когда послышался легкий скрип открываемой дверцы, решил, что пора действовать. Он обхватил пальцами рукоятку пистолета и, пока не вынимая его, вышел из укрытия. Антон стоял всего в трех метрах спиной к нему и разглядывал колесо. До ближайших жителей домов было довольно далеко. Ломов бесшумно подошел к Скоробогатову, достал наконец оружие, и спокойно проговорил:

- Не вздумай шуметь и дергаться. У меня с глушаком. Стой спокойно, руки за спину.

Внутри у Антона все как-будто оборвалось, и он едва сдержал себя, чтобы не закричать от отчаяния и обиды. Он ещё не видел незнакомца, но уже точно знал, что это тот самый атлет из "жигулей" с московскими номерами, в существование которого ему так не хотелось верить. А Ломов, закрывая пленника своим телом от посторонних глаз, ловко надел на него наручники, затем обыскал свободной рукой, выдернул из кармана куртки пистолет и приказал:

- Быстро полезай в машину и сиди тихо как мышь. Заграница пока откладывается.

Ломов втолкнул ещё не пришедшего в себя Скоробогатова в машину, сел сам и помог Антону перебросить ноги через рычаг. Он торопился уехать из этого опасного людного места, но уже ликовал в душе, понимая, что дело сделано. Даже если кто-то успел заметить их из окна, все выглядело вполне пристойно, разве что, оба залезли в машину через водительскую дверь.

- Ключи в куртке? - доброжелательно спросил Ломов и полез Антону в карман.

- Парень, ты чего? Я её купил... - Скоробогатов наконец снова обрел дар речи, но Ломов перебил его:

- Потом, все потом. Где ключи? И не тяни резину, а то я тебе сделаю очень больно. Очень-очень больно.

- В кулаке, - сразу ответил Антон и ещё раз попытался свести разговор к машине: - Забирай тачку, только меня отпусти. Я-то тебе зачем?

- Тихо. Пригодишься, - ответил Ломов. Он отобрал у Скоробогатова ключи, завел машину и медленно подал назад. А уже через минуту Ломов колесил по переулкам, пытаясь добраться до забора, где оставил свои "жигули". - Брюлики где? - как-то даже весело спросил он. - Только не ври. Я не мент, с меня за твою разбитую рожу никто не спросит.

- Какие брюлики? - так окончательно и не поверив в то, что пришло время расставаться с бриллиантами, спросил Антон. Ломов всего лишь на долю секунды отнял правую руку от руля, тыльной стороной ладони несильно ударил Скоробогатова по губам, и тот вскрикнул от боли.

- Слушай, времени у нас теперь хоть отбавляй, - сказал Ломов. - Я тебя сейчас отдам двум здоровым мудакам, и они долго-долго будут рвать тебя по кусочкам на части.