Андрей Саломатов – Чертово колесо (страница 65)

Ломов стоял в дешевой привокзальной забегаловке и пережевывал пельмени. Он не чувствовал никакого вкуса, но скорее потому, что не думал о том, что ест. Ломов вообще был равнодушен к еде и делал это лишь по необходимости, то есть, не вкушал, а питался. К самому изысканному блюду шедевру кулинарного искусства - он относился с таким же пренебрежением, как и к уличной булке с сосиской, и всегда старался поскорее закончить трапезу. Сейчас же Ломов ел медленно, иногда замирал с насаженным на вилку пельменем и размышлял о Федоре Ивановиче. Он вдруг почувствовал, что его связывает с этим загадочным человеком нечто большее, чем заказанная им работа. Но связь эта не поддавалась определению. Ломов перебрал все, что ему пришло в этот момент на ум: родство душ, деньги, власть над людьми, отсутствие интереса ко всему обыденному, человеческому и наркотическая зависимость от риска, только не копеечного - карточного или мелко-уголовного, а настоящего, постоянного риска чужой и собственной жизнью. Но не одна из этих причин так и не удовлетворила Ломова, хотя ощущение наброшенной на него невидимой сети не отпускало его.

После завтрака Ломов вернулся в машину и, едва он уселся за руль, как раздался телефонный звонок. Федор Иванович был немногословен:

- Я сегодня не могу с тобой встретиться, Женя, - сказал он. - Минут через сорок убегаю. Извини, у меня полно работы. А ты пока поезжай и купи пустые кассеты.

Во всем этом безобидном зашифрованном тексте Ломова интересовало только время, и он с облегчением вздохнул - на все про все у него должно было уйти не больше двух часов, и потом можно будет наконец отправиться домой.

Милицейский микроавтобус с нужными номерами выехал со двора немного раньше, чем через сорок минут, и Ломов порадовался, что появился здесь заблаговременно. Он пропустил вперед две машины и двинулся за микроавтобусом, в котором, не считая водителя, должны были находиться Калистратов со следователем и двое конвойных.

Не выпуская из поля зрения милицейский автомобиль, Ломов снова подумал о странном совпадении. Он видел несколько документальных кинофильмов, в которых подопытные демонстрировали чудеса телепатии и телекинеза, прочитал пару книжек о паранормальных явлениях и в общем верил, что такой феномен существует, но ни с чем подобным никогда не сталкивался. Вспомнив о Федоре Ивановиче, Ломов решил, что в его жизни это первый случай, и дал себе обещание, в присутствии этого загадочного человека следить за своими мыслями.

С Садового кольца микроавтобус свернул на Новослободскую и едва не затерялся в потоке машин. Ломову пришлось полихачить, прежде чем он снова пристроился к нему в хвост. И только за Савеловским вокзалом у него появилась возможность отпустить милицейский автомобиль подальше.

Как и сказал Федор Иванович, за эстакадой микроавтобус притормозил и подъехал к заправочной станции. Ломов ещё раз подивился прозорливости или необыкновенной предусмотрительности своего заказчика, но у него не оставалось времени на объяснение этого факта. Он лишь подумал, что на протяжении всего пути им не попалось ни одной бензоколонки, и для того, чтобы заправиться, надо было сделать большой крюк.

Ломов снизил скорость, открыл бардачок и выложил на сиденье дистанционный пульт управления. Когда же микроавтобус остался в трехстах метрах позади, он не оборачиваясь нажал красную кнопку и через мгновение услышал сильный взрыв. Следом за первым последовали ещё два послабее, и когда он отъехал от заправки почти на километр рвануло в последний раз. "Ну вот и все, - разочарованно подумал Ломов. - Даже не посмотрел на салют."

В Москву Ломов вернулся через полчаса другой дорогой. Он тщательно вытер носовым платком черную коробочку, упаковал её в бумажный пакет с эмблемой "Детского мира" и, остановившись у мусорного контейнера, избавился от опасной улики. После этого он сразу отправился домой и в пути позвонил заказчику.

- Все в порядке, Федор Иванович, - сообщил он. - Я уже купил три кассеты. На днях заеду перепишу. - Если бы Ломов упомянул только две кассеты, это означало бы, что задание выполнено не совсем чисто. Одна кассета - он не уверен в результате, а если бы он сказал, что пустых кассет в магазине не было вообще, это значило бы, что ему что-то помешало, и "клиент" благополучно добрался до места.

- Хорошо, Женя, - ответил Федор Иванович. - Я позвоню тебе утром, тогда и договоримся, когда тебе подъехать. Все, до завтра, мне пора на совещание.

Как это всегда бывало с Ломовым, после выполнения задания он почувствовал внутри себя какую-то необъяснимую пустоту, будто его все бросили, и он снова сделался никому не нужным. Напряжение спало ещё тогда, когда он избавился от пакета с черной коробочкой и отъехал от контейнера. Делать больше ничего не надо было, оставалось ждать, и это ожидание работы или каких-то перемен в нем самом мучили Ломова. Жизнь снова начинала казаться ему пресной и абсолютно безопасной. В такие моменты он ощущал себя матерым волчарой в стаде овец, на которого надели намордник и посадили на поводок. Ломов давно понял, что безделье ему противопоказано, и во время таких вот вынужденных отпусков нередко подумывал о работе наемника где-нибудь в Южной Америке или вечно воюющей Африке. Один раз он едва не устроился в антитеррористическую группу "Дельта", но вовремя спохватился там надо было подчиняться уставу, и главное, работать в команде, чего Ломов не любил и всегда избегал. Уже подъезжая к дому, он твердо решил отказаться от отдыха у моря и попросить Федора Ивановича начать работать с завтрашнего, в крайнем случае, послезавтрашнего дня. Даже если это было невозможно, и "клиент" пока находился вне досягаемости, Ломов мог заняться подготовкой к операции.

Ломов выспался уже к вечеру и почти до утра лежа пересматривал свежие боевики. Как профессионалу, ему хорошо были видны все нелепости, допущенные режиссером или сценаристом. Иногда смешные, а порой и совсем глупые, они не раздражали его. Глядя на то, как бравые ребята метелят друг друга, как, словно начиненные атомными бомбами, взрываются автомобили, а главные герои играючи расправляются с десятками противников, Ломов представлял себя на их месте. Иногда ему даже хотелось записать эти фантазии на бумаге, сочинить правдивый роман о своей работе, но такие попытки всегда заканчивались ничем. Он доставал тетрадь, клал рядом шариковую ручку и застревал уже на названии.

За ночь Ломов выпил всего три бутылки пива, и когда за окном забрезжил рассвет, снова попытался уснуть. Он долго ворочался в постели, затем включил музыку и пролежал так не менее двух часов. Ломов уже начал задремывать, и даже увидел коротенький сон, как он мчится по небу на огненной колеснице, но тут на столе зазвонил стационарный телефон, и он вскочил с дивана.

- Доброе утро, Женя, - услышал он голос Федора Ивановича. - Не разбудил?

- Нет, - соврал Ломов и посмотрел на часы - они показывали без четверти восемь. - Я вчера днем выспался.

- Ну, если ты выспался и хорошенько подумал, тогда завтракай, бери ребят и поезжайте на дачу, - распорядился Федор Иванович. - Кстати, я тебе из автомата звоню.

- Я это понял, Федор Иванович, - ответил Ломов.

- Ты очень понятливый парень, Женя, - одобрил он. - Я очень рад, что мы с тобой познакомились. Ну, это все глупая лирика. Похвала - пустое, тебе же деньги нужны. Приедете на дачу, сразу позвони мне. Кстати, ключи у тебя?

- Да, Федор Иванович, - ответил Ломов и машинально похлопал себя по голым ногам.

- Своим помощникам скажи, что я скоро подъеду, и расчет они получат там. Мало будет этого, что-нибудь сочини. Ты же умеешь сочинять, а, Женя? тихо засмеялся Федор Иванович, и от этого журчащего смеха у Ломова по спине побежали мурашки. - Это если они начнут допытываться: зачем туда ехать?

- Сделаю, Федор Иванович, - сказал Ломов. - Я все понял.

- За эту работу получишь отдельно. - Он выдержал небольшую паузу, а затем ласково спросил: - А ты уверен, что правильно меня понял?

- Уверен, Федор Иванович, - ответил Ломов и, подумав, добавил: - Я обязательно куплю три кассеты.

- Только постарайся сделать это внизу. Потом поймешь, почему, - уже по-деловому сказал Федор Иванович. - Ну давай, действуй, Женя. Как закончишь, позвони. Я скажу, что делать дальше.

О том, каким будет финал этой операции, Ломов начал догадываться ещё вчера, после вопроса, не подружился ли он с Синеевым и Мокроусовым. Ему нисколько не жаль было этих двух бестолковых неудачников, каковыми он их считал. Они ему не нравились, не входили в круг его знакомых, не казались сколь-нибудь интересными и сами согласились на эту опасную работу, в которой изначально был заложен пусть маленький, но риск не вернуться домой. Кроме того, Ломов с пониманием относился к известному постулату: коль ты взял в руки оружие, будь готов к тому, что когда-нибудь его применят против тебя.

Ломов по-очереди заехал за Синеевым и Мокроусовым и по дороге на дачу объяснил, зачем они туда едут.

- Ну вот, Саня, ты опять старший, - сосредоточенно глядя на дорогу, проговорил он. - Тебе и отчитываться. Потом торжественное вручение гонораров, маленький банкет и по домам.

- Нашли где банкет устраивать, - недовольно пробурчал Синеев.