Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 66)

Нет отбросов, есть кадры, как любил говорить отец. Что ж, этот ничем не хуже остальных.

В мешках нашли в общей сложности с десяток килограммов опиума, правда, очень хорошего качества. Не бог весть что в Китае, но здесь довольно большая партия. Оставив унтера с двумя бойцами разбираться вместе с полицейскими, Владимир решил навестить полицмейстера. Участок, конечно, не был растревоженным ульем, но определённую нервозность он почувствовал. В приёмной его мариновать не стали, вышколенный адъютант доложил начальству о прибытии «дорогого» гостя и, получив утвердительный кивок, пригласил Дроздова пройти.

– Доброго дня, Михаил Леонидович, – первым, как и надлежит, поздоровался Владимир. Заодно такое приветствие прояснит отношение к нему хозяина кабинета. Если тот начнёт выражаться по уставу – это одно, а если по имени-отчеству…

– И вам доброго, Владимир Сергеевич, – отозвался Казаркин, внимательно рассматривая молодого офицера. Пусть он и носил в прошлом году погоны нижнего чина, всем было ясно, что погоны у него вскоре окажутся на плечах. – Проходите, присаживайтесь. Чем обязан?

– По делу, Михаил Леонидович, увы, очень неприятному. – Открыв папку, которую держал в руках, Владимир протянул её сотнику. – Вот сведения. Конечно, получены они путём оперативных мероприятий, посему идти с ними куда-либо мне не с руки. Но и утаивать столь важную информацию от вас я тоже не могу.

– Хм, – нахмурился Казаркин, многое он и так знал или догадывался, но тут пара имён вызвала у него неподдельный интерес. – Да, никогда бы не подумал.

– Слаб человек, – немедленно согласился с ним Дроздов. – Суммы больно большие, вот и не удержались.

– Да, Владимир Сергеевич, это вы правильно подметили… – протянул полицмейстер, лихорадочно прикидывая, во что встанет ему эта папка. Не просто так ему жандарм показал секретные документы.

– Михаил Леонидович, вы ведь в курсе о прискорбных событиях в бывшем Великом княжестве Финляндском? – поинтересовался Владимир. Тот кивнул. – Понимаете, в последнее время и господин министр, и товарищ министра, и командир корпуса уделяют самое пристальное внимание недопущению подобных чудовищных вещей. – Вспомнив, где имеет честь состоять на службе молодой человек, Казаркин внутренне напрягся. Расшифровка 7-го департамента звучала весьма грозно, а с событиями в Суоми… и прозвучавшими персонами… – Виновники частью задержаны, частью укрылись в Швеции, куда попали при помощи не самых законопослушных подданных его императорского величества.

– Вы имеете в виду контрабандистов? – озвучил вертящееся в воздухе слово полицмейстер.

– Да, сии людишки весьма попортили кровь как вам, так и нам, – кивнул Дроздов. – Хотя хватает и просто уголовников, подвизавшихся на ниве экспроприаций.

Дальше говорить было незачем, знающие люди прямо называли город, где проживал Герцен. Картинка для Казаркина вырисовывалась не очень хорошая: подпоручик намекал на сведения, которые попадут в его руки и должны быть переданы и жандармам. Не все, конечно, только наиболее заслуживающие пристального внимания. И не послать его по матушке, времена не те, да и силу набрали они большую. С другой стороны, аккуратно, с пониманием говорит, явно не собирается злоупотреблять…

– Конечно, поможем, Владимир Сергеевич, – произнёс он, скрепляя, таким образом, неофициальное сотрудничество.

– Спасибо, Михаил Леонидович, рад буду с вами поработать…

Поработать пришлось, правда, не с ним, а с командиром пешей команды. Тридцатилетний подпоручик (из крестьян происходил, а закон о «кухаркиных детях» так никто и не отменял) оказался вполне понятливым и к изменению статуса отнёсся с философским спокойствием. Лезть в интриги он не желал принципиально, понять его можно, сын и две дочери, причём старшая уже сговорена.

Дальнейший разговор прервал курьер. Белый листок жёг Дроздову руки, хотелось просто ущипнуть себя и с радостью проснуться…

– «Шторм-336». – Произнесённые слова и сам вид столичного офицера не допускали даже намёка на розыгрыш.

– Боевая тревога!

Дежурный здорово испугался, когда их благородия вышли из канцелярии. А Ершов, тихо проклиная всё и вся, стал раздавать приказы…

Конечно, не одни мы такие умные, Дворцовая полиция, Охранное отделение МВД, все «встали на уши». И не я один отправил кодовый сигнал, вот первый – да. Нервы у всех были столь напряжены, что огонь открывали без малейших раздумий. Политические или уголовные – никто не разбирал, шерстили злачные места и сходки студентов. Профессура (не вся, к её чести) начала было возбухать, но я, вспомнив незабвенный тридцать седьмой, ночью похватал самых говорливых, определив «борцунов» прямиком в Петропавловку. Интеллигенция мигом поняла, что сейчас можно получить атата, и никто виновников искать не будет, и затихла, словно мыши под веником. Студенчество просто разогнали лейб-казаки плётками, самые непонятливые присоединились к преподавателям, правда, из-за отсутствия мест пришлось вывести буянов на плац крепости, подкрепив местную охрану парой пулемётчиков. Вид «мадсенов» и ухорезов с «адамовой головой» остужал самые горячие головы.

Позже, при разборе полётов и раздаче слонов мне этот факт пойдёт в плюс. В отличие от Северной Пальмиры в Москве проявились все черты современного либерализма: нерешительность, полное непонимание и незнание поведения толпы, отсутствие наказания и потакание самым низким страстям. Как понимать, что часть арестованных прямо в здании манежа, где был временный сборный пункт, пользовала оказавшихся там проституток? А чины полиции и жандармерии ходили наподобие деревенских дурачков и просили вести себя прилично…

Гвардейцы также не остались в стороне от захватывающего действия под названием борьба за трон. Вот только единства в их рядах не было, часть командиров полков остались лояльными Владимиру Александровичу, часть примкнула к Николаю Николаевичу, часть просто выжидала. Преображенцы и лейб-конвой с Атаманским полком держались монарха, «синие кирасиры» горой стояли за Михаила. Флот пока сохранял нейтралитет. «Семь пудов августейшего мяса» беспробудно пил, и адмиралы искренне молились за его здоровье, главное, пусть на это время хватит, а там «или ишак сдохнет, или падишах умрёт». Лезть в политику они категорически не желали. Зато Главный штаб (почему-то про обычных армейцев все забыли) горой стоял за Николая, Куропаткин (в жизни о нём такого не подумал бы) решительно начал переброску частей 1-й гренадёрской дивизии поближе к столице. Члены Дома Романовых как-то быстро поняли, что если лезть сейчас вперёд и кричать нечто в стиле «Царь-то ненастоящий, подменила англичанка проклятущая!», то это закончится летально. Чиновники попали меж двух огней, но не выйти на службу, сославшись на здоровье, как раньше всегда поступали, не получилось: жандармы, перешерстив состав департаментов, нагрянули к ним домой и убедительно попросили «пересилить» недуг. Тех, кто не внял, тут же отправляли в отставку, документы были на руках, и оставалось только вписать имя «пенсионера». А как припомнит вдовствующая императрица им эту слабость? Женщина она волевая и жёсткая. Вот и имели они бледный вид и трясущиеся ноги.

Про то, как корёжило шл… старушку Европу, отдельная песня. Давний и последовательный друг России Франц-Иосиф огорчился и решил, что нам не до него и вообще вскорости русским капут. Потому в Галиции была усилена группировка австрийских войск. М-да, я, конечно, подозревал, что в Николаевском кавалерийском преподают весьма специфичную риторику, но даже меня Николай Николаевич смог удивить. В чрезвычайно сглаженной форме он довёл до сведения старичка, что мы с большим удовольствием наконец расплатимся по старым счетам, которые копятся ещё со времен Суворова. Командующий Киевским округом, Михаил Иванович Драгомиров, немедля начал приводить войска в боевую готовность. На материке вдруг ощутимо запахло порохом. Вильгельм, к которому разом струхнувшие австрийцы побежали просить защиты от злого русского медведя, получили такой отлуп, что воинственный старикан мигом убрал все части как можно дальше от границы. Кайзера понять было можно, он тут готовится схватиться с Англией за первое место, у него всё вперёд лет на пять расписано, кто, что и как будет делать, и вдруг на тебе. Это не Фашода и не отгремевший пару лет назад греко-турецкий межсобойчик. Русский паровой каток остановится только в Вене, раскатав двуединую монархию тонким слоем. А ему придётся спасать этих идиотов, больше-то союзников у него нет… Пришлось телеграфировать кузену и объясняться. Зато франки показали своё истинное лицо, сделав вид, что в упор не видят приготовлений Франца-Иосифа. Мне потом по секрету озвучили отмазку французской стороны: мол, такая страна с лёгкостью справится с австрийцами.

Конец этому жутковатому безумию положил доктор Боткин, сообщив о беременности императрицы. Мне потом рассказали об истерике Дагмары (да, не люблю её, но это уже личное!), понявшей, что она пролетает, как фанера над Парижем. Её потуги править разбились с хрустальным звоном, а Мишкин, узнав о том, что вновь станет дядей, от радости закатился со своими офицерами в ресторан и прокутил там три дня. Оттуда плавно въехал в нумера, и достать его маман так и не смогла.