Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 39)

– …Восстание более серьёзное, чем о нём думают, – говорил он. – Началось в провинции Шаньдунь, его открыто поддержал прошлый губернатор Юй Сянь, ярый ненавистник европейцев. Сменивший его Юань Ши Кай перенаправил всё движение сюда. – Хотя нам это и было известно, но послушать очевидца событий всегда необходимо, это вбивалось в голову каждому. – Императрица, – тут Дроздов и Дуббельт превратились в слух, – издаёт двусмысленные приказы, мило называя мятежников «неосторожными храбрецами», с частью министров и князей потворствует им. Однако часть китайцев считает выходки правительства ошибочными. Так, генерал Не Ши Чан, начальник кавалерии в провинции Чжили, весьма сочувствует нам. Военным советником у него лейб-гвардии Гусарского полка полковник Воронов.

– Мы имели честь быть представленными его супруге, – произнёс Афанасий, использовав небольшую паузу в разговоре. – Очень образованная дама, боюсь, что она знает китайский гораздо лучше, чем преподаватели Восточного факультета.

– Да, это так, – согласился с ним Вогак. – Кстати, она не раз принимала участие в переговорах как переводчик. Так вот, – продолжил полковник, – правительство выразило генералу крайнее неудовольствие за то, что тот сжёг несколько деревень, жители которых присоединились к мятежникам… – Видимо, у человека накипело в душе, Владимир отлично понимал Константина Ипполитовича. – Вот так, господа, на заявление английского консула было отвечено, что несколько станций сожжено и посему поезда под десант предоставляться не могут, поскольку до Пекина им не доехать. Телеграфное сообщение прервано, телеграммы передаются кружным путём, причём китайцы-телеграфисты не принимают шифрованных депеш. Я получил достоверные сведения, что китайская императрица издала тайный указ, чтобы войска не вступали в бой с «боксёрами», а лишь заставляли их расходиться.

Судя по тому, как у всех присутствующих промелькнули горькие усмешки, в последнее никто не верил.

Глава 7

1

– И? – вопросительно посмотрел на «отца солдат» Владимир.

Вернувшись «из гостей», они с Дуббельтом «переваривали» произошедший разговор.

– Плохо. – Афанасий отчётливо понимал, КАК сейчас давят на Алексеева. Понимал и скрытую от многих глаз подоплёку: раз началось столь открытое давление, значит, здоровье государя здорово пошатнулось. Иначе чем объяснить приход «Сысоя» под флагом Веселаго? – Обратил внимание на упоминание «лягушатника»?

Понимающе кивнув, Дроздов не удивился нелюбви к галлам. Двоюродный дедушка ротмистра отвоевал Крымскую и на всю жизнь преисполнился ненависти к Европе. Своё отношение он сумел привить и внуку, отчего тот не раз получал нагоняй от начальства.

– …Граф Дюшэйляр, мой большой друг, с которым мы работаем «в полном согласии и единении»… – Процитировав слова полковника, Дуббельт чуть скривился. – Наш военный агент полностью солидарен с французским консулом.

– То есть сведения будут утекать к этим «союзничкам», – констатировал Владимир очевидное.

– И эти «жуки» уже начинают быть навязчивыми с «просьбами» о присылке войск.

– Неудивительно, – усмехнулся Дроздов. – Хотя и ихэтуани и призывают перебить всех «янгуйцзы»[29], но первыми они желают спалить находящийся здесь католический монастырь. А, так сказать, примыкание французской концессии к китайской части города это уже вторично…

Располагавшиеся в Тяньцзине казаки отнеслись к нам с привычным ещё по России равнодушием. Охраняя по ночам консульство и здание банка, часть находилась во французском консульстве, где размещался совместный франко-русский штаб. С прибытием отряда положение ничуть не изменилось, что совершенно не огорчало ни Дроздова, ни Дуббельта. Если и была этакая чопорная вежливость, то всё менялось, едва любой завидел волонтёров. Тут битые жизнью стрелки и станичники мгновенно объединялись. Ещё бы: достаточно увидеть джентльмена в костюме бура или следопыта из романов Финимора Купера и Майн Рида. Перекинутые через оба плеча патронташи, засунутые за пояс револьверы и шляпа самого мрачного вида. И ФЛЯЖКА с бренди или виски. Без неё ни один считающий себя джентльменом мужчина не мог появиться в обществе. Кроме того, проходя мимо Тяньцзиньского международного клуба, они обязательно заглядывали в бар-буфет, дабы «подкрепиться» стаканчиком виски-сода, считающегося здесь за самое лучшее лекарство[30]. Если честно, то Афанасий был сильно раздражён ситуацией, сложившейся здесь. Россию опять втравливали в войну за чуждые ей интересы. Наш консул тоже не особо старается ввязываться в интриги, так, сидит на должности, и всё. Хотя синтоист очень знающий, оставив Дроздова в русском консульстве, сам с парой казаков поехал к французам. Ничего толкового за эти дни сделать не удалось, за единственным исключением: вытянули из города сюда русско-китайское училище вместе с преподавателями и оставшимися учениками. Потихоньку, не привлекая внимания перед переездом, перетаскали, сколько могли, учебных пособий и книг. Галлы кривились, но против решения ротмистра жандармского отряда идти не стали…

– Сергей Петрович. – Милютин, тщательно скрывая волнение, указал на плане города канцелярию губернатоpa. – Лезть сюда я считаю ненужным. Достаточно обстрелять его из орудий.

– Хорошо, Иван Тимофеевич, тогда действуем, – согласился я со своим начштаба. – Кстати, мобилизацию мы губернатору сорвали.

– Да, – кивнул тот. – Сергей Петрович, вот только, потерпев поражение, китайцы рассеются по всей провинции и начнут скифскую войну.

– Эх, Иван Тимофеевич, давайте называть вещи своими именами, не скифскую, а партизанскую. – Судя по лёгкому облачку недовольства, мелькнувшему на его лице, определение ему не понравилось. – Но это как раз не проблема, без поставок оружия и припасов они не опасны, согласитесь, что части охранной стражи и казаки переловят их. Не быстро, конечно, но урон, какой противник мог бы нам причинить регулярными частями, которые мы сейчас добиваем, не соизмерим с теми булавочными уколами.

Ещё бы, понять его можно: после победы под Хулаченом (да, до сих пор вспоминаем!) инициатива перешла в наши руки. Именно мы решали, где и когда наносить следующий удар. Разгром отряда полковника Ванна, кроме зримого успеха в виде пленных и богатых трофеев, имел и вторую сторону, незаметную, но очень важную. Уничтоженные отряды ихэтуаней были, если так можно выразиться, инструкторами, этакое ядро, вокруг которого объединяются все недовольные. Прямая аналогия: «зелёные береты», которые должны возглавить партизанские отряды, причём не только командовать, но и обучать всем премудростям ратного дела. А мы этих гавриков на ноль помножили. Вот они по всем раскладам и расчётам должны были разжечь пламя войны в Маньчжурии. Не срослось. Зато теперь конные сотни охранной стражи вступают в стычки с обыкновенными пейзанами, кое-как вооружёнными и весьма скверно обученными. Пользуясь своей мобильностью, они очень скоро рассеяли мятежников. Что же касается регулярных войск, то, используя опыт Будённого и Петра, я организовал этакий летучий корволант: рота стрелков на телегах, два «максимки» и пушка Барановского, плюс сотня кавалеристов. Этого вполне хватало, дабы гонять любую вооружённую толпу численностью до батальона.

Отличились и путейцы (вот что люли животворящие делают, хех), восстанавливающие дорогу, постепенно продвигаясь в сторону Цицикара. Не спали и по ту сторону границы: отряд полковника Реннекампфа, невзирая на превосходящие силы китайцев, перебрался через Амур и начал боевые действия на китайской территории с целью захвата города Айгунь. Тут не могу не отметить командующего Приамурским округом генерал-лейтенанта Николая Ивановича Гроденкова. Фактически он сам, не дожидаясь приказов из столицы, начал самостоятельно проводить мобилизацию резервистов и казаков. Без него укомплектовать отряды Орлова и Реннекампфа в столь сжатые сроки было совершенно невозможно. Не ожидавший такой прыти от нас губернатор заметался, забрав свои силы, сосредоточенные для удара по Благовещенску. Отряд генерала Орлова отправился со станции Маньчжурия к Хайлару, вразумляя по пути горячие головы, решившие, что теперь они тут самые страшные. После трёх стычек местные поняли, кто в доме хозяин, и более не помышляли об изгнании белых варваров.

Положение в Хингане было весьма шаткое, станция была окружена китайскими войсками, однако её гарнизон и гражданские служащие, заняв круговую оборону, успешно отбивали атаки противника. Молниеносного удара, дабы «и войска Шоу Шаня были дезорганизованы и, потеряв почти всю артиллерию, рассыпались по провинции», у моего отряда не получилось, это только в мечтах иных фантастов можно реализовать. А в реальности начались бои, напоминающие Гражданскую: бронепоезда (или их эрзац) в качестве основной ударной силы, пехота и кавалерия, закрепляющая за собой отвоеванную территорию. Имея в наличии большое количество подвижного состава, мы (это я и Гернгросс) скомплектовали бригаду бронепоездов под командованием Хорвата. Тут мне было не до счетов с наглым подполом, к тому же за него попросил Алексей Александрович. К моему удивлению, тот оказался весьма деятельным офицером: используя телеграф, он наладил такое взаимодействие между гарнизонами станций и разъездов, что «боксёры» не рисковали приблизиться к «нитке». Чуть-чуть, ещё небольшое усилие – и об организованном сопротивлении мятежников можно забыть.